Спасителей не выбирают (СИ), стр. 37

— А почему ты оттуда ушёл? — тихо уточнила Руся, слушавшая мужчину едва ли не с открытым ртом — она пыталась представить летучие машины и подземные реки.

— Я не ушёл, я сбежал, — неожиданно сознался он. — Потому, что если бы остался, меня бы убили. Да и… если совсем откровенно, ничто меня там не держало. Я решил рискнуть и попытать счастья где-то в другом месте. Начать жизнь сначала.

— А почему тебя хотели убить? — пробормотала Брусника.

— Я же говорил, я сделал много плохого, — пожав плечами, сказал мужчина. — В том числе, убил много людей. Вот за это.

— А зачем ты это сделал?

— Хороший вопрос, — со смешком похвалил он, помолчал несколько секунд и добавил тихо: — Если бы я ещё мог внятно на него ответить. Я… очень хороший шаман. Самый сильный из тех, что там были. Я считал себя лучше всех и был уверен, что это даёт мне право делать то, что хочется, не оглядываясь на мнение окружающих. Я убивал ради знаний и какое-то время действительно не нёс за это никакой ответственности. А потом за всё пришлось платить.

— А сейчас ты так не считаешь?

— Ну почему же, я до сих пор считаю себя лучшим, — тихо засмеялся он. — Но я не соврал тебе тогда, я… не хочу больше убивать. Не могу сказать, что мне вдруг стало жалко всех окружающих, при необходимости рука не дрогнет, но я больше не вижу в этом смысла. Скажем так, полученные знания не принесли мне ничего хорошего, и я запомнил этот урок. Страшно? — со смешком уточнил мужчина.

— Страшно, — честно созналась Брусника, впрочем, не делая даже попытки отстраниться. Наоборот, потёрлась щекой о его плечо и как-то удивительно умиротворённо вздохнула. — Знаешь, наверное, ты не просто похож на белого зверя, в тебе сидит его дух. Такое иногда случается, что человек рождается с духом не человека или не только человека, но какого-нибудь зверя. Редко, но случается. У нас в поселении есть старая шаманка, она внутри змея. Это… видно с первого взгляда. Хладнокровная, очень спокойная и ядовитая. Остролист — очень хороший шаман. Наверное, он понял это в тебе и испугался.

— Там, откуда я родом, нет белых зверей, — возразил Хаггар.

— А это неважно, — отмахнулась Руся. — Духи не знают расстояний. Ты же пришёл в конце концов именно сюда, где они водятся. Не куда-то в другое место, а сюда. Значит, твой дух привёл тебя к себе на родину, туда, где ему хорошо.

— Железная логика, — мужчина опять засмеялся. — Почему нет, в самом деле?

— Ты мне не веришь, — укорила его женщина.

— Извини, но в это правда сложно поверить, — не стал лукавить маг. — Почему именно белый зверь, а не кто-то другой?

— А почему кто-то другой, если он так на тебя похож? — вопросом на вопрос ответила женщина.

— Ладно, уговорила, я, в конце концов, от этого всё равно ничего не теряю и изменить ничего не могу, верно? — Маг вновь засмеялся и, оставляя пустой спор, предпочёл спросить о другом: — А почему Остролист испугался, узнав это, а ты не боишься? Ну, или боишься, но при этом ничего не предпринимаешь?

— Не знаю, — пожав плечами, спокойно ответила шаманка. — Я… странная, мне всегда, сколько я себя помню, с лесом и животными было спокойней и лучше, чем с людьми. Ты сильный, грозный, страшный, но… это правильно, это твоя природа, ты таким родился. Глупо чураться человека из-за его природы, с которой он не может ничего поделать, и глупо заставлять его эту природу менять. Мне ты не сделал ничего плохого, и я верю, что не сделаешь. А ещё мне почему-то очень хорошо с тобой рядом, — честно призналась Брусника. — Мне обычно тяжело находиться рядом с людьми долго, я устаю и ухожу в лес, а с тобой хорошо. Спокойно.

Они ещё некоторое время молча посидели бок о бок, почти ни о чём не думая, а потом как-то разом, не сговариваясь, засобирались. Впереди лежал долгий путь, и ещё неизвестно, что ждало в его конце.

Этот день прошёл почти так же, как предыдущий. Хаггар опять попытался уловить какие-нибудь возмущения в магическом поле, но не преуспел, и это начало уже раздражать. Ладно, целительная магия и какая-то другая сугубо шаманская, но здесь же — явное пространственное искривление! Пусть процесс искажения отличается кардинально, пусть вложена совсем другая стихия и другие принципы, но ведь результат-то похожий! Но — увы.

Брусника же долго не могла избавиться от пришедшей в голову мысли о родстве своего найдёныша с крупным хищником, так часто вспоминавшимся в связи с черноволосым чужаком. Мысль эта казалась ей сейчас настолько очевидной и явной, что женщина не могла понять, как не додумалась до такого раньше?

А ещё Русю терзали очень нехорошие подозрения относительно поступка Остролиста. Хоть она и старалась приписывать учителю благородные мотивы, нет-нет — да и заползала какая-нибудь подлая мыслишка или ощущение. Не испугался бы старый шаман духа сильного зверя, наоборот, одобрил бы появление такого в роду. Не стал бы просто так провоцировать Хара, просто единственный раз взглянув на него. Ведь это же глупо — кидаться камнями в незнакомого зверя, даже если он выглядит безопасным. А если, напротив, внушает опасение, то глупо вдвойне! А Остролист никогда не был глупцом.

Получается, что-то такое он знал, чего не знала Брусника. Это не то чтобы удивляло, на то он старший шаман, просто женщина никогда прежде не задумывалась, а чем именно старшие отличаются от всех прочих? Например, способность воздействовать на расстоянии стала для неё настоящим открытием, почти откровением, а что ещё может уметь и знать старик? Может, те странные вопросы, которые Хаггар задавал в самом начале их знакомства — про непонятную катастрофу, страшное слово «война», прежние порядки и сущность пустошей — стоило бы в самом деле адресовать старшим шаманам? То есть не просто — стоило адресовать, а можно было бы получить на них вполне ясный ответ? Очень жалко, что он наотрез отказался разговаривать…

Или дело всё-таки в сущности, которую почуял Остролист в пришельце? Он ведь ясно назвал Хаггара пасынком белого зверя, только звучало это в устах шамана как ругательство!

Брусника попыталась зайти с этой стороны и вспомнить, что конкретно слышала от старших шаманов об этом диком звере, но так и не сумела. Грозного умного хищника опасались и избегали, причём избегали даже в словах, стараясь лишний раз не упоминать. А истинного имени этого лесного жителя почти никто не знал, во всяком случае, из простых людей и шаманов. Или, может, вовсе — не знал никто.

Потом Руся попыталась представить, что ждёт их на пустоши и как Вишня там вообще оказалась, но фантазия быстро спасовала. И в конце концов шаманка опять задремала, чему поспособствовало хмурое небо в прорехах листвы и начавший накрапывать мелкий дождик. Сейчас последний совсем не тревожил и только убаюкивал: старый тяжёлый плащ с многочисленными латками укрывал всадников от ветра и воды, а ровное тепло тела мужчины и его сильная рука, придерживающая за талию, позволяла полностью расслабиться, не боясь упасть.

Когда они сошли с тропы, пейзаж вновь кардинально изменился, но новое место стоянки показалось гораздо гостеприимнее, чем прежнее. Непролазную чащобу и светлый смешанный лес тайного прохода сменило укутанное полупрозрачным живописным лесом ноголомное низкое плоскогорье, или скорее — усыпанная мелкими холмами и скалистыми обломками равнина. Даже хмурое небо над головой не портило уютного вида небольшой полянки, укрытой от ветра крупными тяжёлыми валунами. Над головой, игнорируя дурную погоду, вовсю скандалили птицы, в редкой лохматой траве то и дело кто-то шебуршал и порой пробегал мимо — жизнь буквально кишела, полностью игнорируя пришельцев. Здесь олень смотрелся уже вполне органично, но всё равно поспешил раствориться в подлеске, стоило Хаггару снять с его спины сумки.

В качестве места для лагеря выбрали небольшую ровную прогалину, зажатую между камнями, покрытую пучками суховатой травы и присыпанную какой-то мягкой трухой вперемешку с прелыми листьями. Большим её плюсом по сравнению с тысячами соседних оказался один из камней: огромный валун, или скорее обломок скалы, нависал над площадкой, создавая неглубокую укромную нишу, которую при желании можно было бы без особого труда укрыть от непогоды. Проблем с валежником и растопкой для костра не возникло, а вот ручей оказался чуть в стороне. Оставив Бруснику разводить огонь на мелких сухих веточках, собранных на расстоянии пяти шагов вокруг будущего кострища, Хар с бурдюками наперевес двинулся к роднику. Поисковые чары позволили найти оный без указаний шаманки.