Тот, кто меня разрушил (СИ), стр. 43
— Звучит многообещающе, — хитро улыбается он. — Какая?
— Я хочу показать тебе моё самое любимое место.
— Ммм… а я уже нашёл своё любимое место, — он подтягивает меня ближе и проводит рукой по бедру.
— Я серьёзно.
Макс заинтригован, он поднимается на локтях и заглядывает мне в лицо. Я держу себя в руках, потому что вспомнила, для чего я лгу ему в этот раз: я защищаю его жизнь.
— Прямо сейчас?
— Почему бы и нет? Прошу тебя, Макс, пожалуйста! Вот только смою с себя всякую всячину, и пойдём! Ты тоже прими душ.
Не знаю, что Макс увидел в моих глазах, но он сдался.
Я чуть ли не пинками выталкиваю его из номера, включаю душ, хватаю паспорт и бегу. Перескакиваю через ступени, умоляя судьбу, чтобы десять минут ещё не истекли.
Белый внедорожник с затенёнными стёклами пускает меня внутрь и срывается с места.
— Здравствуй, дорогая, — фальшиво улыбается Олави с переднего сиденья. Кроме него, в машине — шофёр и двое незнакомых мужчин.
Всё это время я очень надеялась на удачу, на то, что Олави действительно меня отпустил. Решил не искать или побоялся ехать в Россию. Глупый, преступный самообман. На самом деле удивительно, что я продержалась так долго. Нужна я ему или нет, он не собирался меня отпускать.
В последние дни я набиралась смелости, чтобы сказать Максу всю правду. Чтобы признаться, что до сих пор не спаслась, что боюсь, болею и страдаю. Но я опоздала, а теперь, когда он узнает правду от других, то никогда меня не простит. Как сказал папа: «За некоторые вещи простить нельзя, незачем впустую переводить слова».
Олави — мой муж.
Я так и не отпустила прошлое, потому что в глубине души знала, что он меня найдёт.
Не Макс, а Олави.
Макс — подарок судьбы, а Олави — сама судьба.
Глава 5. Олави
Несколько лет назад Олави надоело скитаться по Европе, таская меня за собой, и он решил осесть в Финляндии рядом со своей семьёй. Оказалось, что у таких существ, как Олави, имеются родители, братья и сёстры. Они справляют Рождество, дарят друг другу подарки, возятся с племянниками и искренне желают добра. Друг другу и даже мне. Я так и не узнала, откуда они родом, хотя почти все они говорят по-русски.
— Лара, мы попытаемся начать сначала, — приказал Олави. Именно приказал. — Я хочу детей и нормальной жизни. Найдём врача или психолога, чтобы ты восстановилась, и забудем о прошлом. Расскажешь им о травмах и насилии, но обвинишь незнакомцев. Придумай что-нибудь подходящее, чтобы объяснить свои страхи. Помни: если ты хоть словом обмолвишься о нашем прошлом, я убью твоих родных, а тебя запру в психушку. Или тоже прикончу. Я чист, у властей на меня ничего нет. Занимаюсь торговлей, много путешествую — и всё. Ляпнешь хоть слово
— не поздоровится только тебе. Очнёшься в закрытой клинике и будешь вспоминать нашу жизнь, как сказку.
За годы скитаний я настолько привыкла к его угрозам, что перестала на них реагировать. Я так и не сумела взбунтоваться и не поверить. Олави держал меня взаперти, выпускал на улицу только в своём сопровождении и постоянно носил с собой поддельные медицинские бумаги. У меня не было ни занятий, ни нормальных знакомых. Даже друзья Олави смотрели на меня с жалостью.
— Избавься от неё, — таков был их неизменный совет моему тюремщику. Мужчины, которые похищают и уничтожают женщин, жалели печальную рабыню и её свихнувшегося хозяина.
Но он не избавился. Олави хотел нормальной жизни. Со мной. Поэтому он увёз меня от прошлого и вернулся домой.
Показывая финскому таможеннику паспорт, я слышала зловещий шёпот Олави: — Только посмей вякнуть, убью всех.
Это — его коронные слова, на таможнях, на вечеринках, в магазинах.
И я ему верила. Вернее, во мне не осталось сил, чтобы даже задуматься об альтернативе.
Глядя на мой паспорт, таможенник прыснул и тут же смущённо замахал рукой:
— Простите, простите, мне очень неудобно. Наверное, многие так реагируют, и вам уже надоело.
Быстро проставив нужные штампы, он протянул паспорт и, в ответ на мой недоумевающий взгляд, пояснил:
— Как в фильме, да?
— Да, — натужно улыбнулся Олави и толкнул меня вперёд. А я в ужасе смотрела на паспорт, принадлежащий Ларе Крофт.
Так я узнала настоящее имя Олави.
Хайге Олави Крофт.
А ещё я узнала, что вышла за него замуж.
Годы заточения научили меня, что за деньги можно добиться всего. Не верьте тем, кто говорит, что это не так. Можно безнаказанно удерживать пленницу, похищать людей, прятать их в подвалах, доставать фальшивые документы, получать пособия, воровать деньги.
Можно ни разу не попасться.
Можно приобрести жену, не спрашивая её согласия.
Лара Крофт.
Олави так и не стал называть меня Анджелиной. Однажды он признался, что хочет меня настоящую, поэтому и позволил мне сохранить имя Лара. Именно так: он позволил мне сохранить имя. Олави считал себя моим хозяином.
Использовать замужнее имя я отказалась. Он бесился, пока я не придумала ложь, способную нас изменить. Навсегда. Я научилась использовать свою силу.
— Ты сказал, что хочешь нормальной жизни. Я тоже хочу попробовать. Обещаю, что приложу все усилия, но тебе придётся относиться ко мне по-человечески.
Я сказала это в магазине, в очереди в кассу. Трёхлетний мальчик опрокинул лоток с шоколадом, и его мать смущённо ползала по полу в попытке навести порядок. Я помню эти секунды до самых мелочей, потому что именно тогда впервые увидела в глазах Олави слабость. До этого он скрывал её от меня за пощёчинами.
Олави моргнул, и его глаза забегали, пытаясь зацепиться за что-то, кроме меня. Не знаю, с чего его так пробрало, но факт остаётся фактом. Годы безнадёжных попыток вызвать у меня любовь сказались на его и так нездоровой психике. Я лгала, но он не заметил. Или не захотел замечать.
Впервые за эти годы он действительно прислушался к моим словам. Что-то мягкое промелькнуло в его глазах, прокравшаяся в душу надежда. И тогда он познакомил меня со своей семьёй. Они приняли меня, окружили таким душным теплом, что я ревела по ночам, как раненый зверь. Олави бился головой о стену и орал: — Я сломал тебя, да, Лара? Совсем сломал? Обещай, что не совсем! Поклянись, что тебе станет лучше! Ты же обещала попробовать!
И я обещала, снова и снова, в продолжение однажды начатой лжи.
Не подумайте, что Олави ослабил контроль. Он рассказал родным о моей так называемой болезни, тем самым обезопасив себя на случай, если я попрошу о помощи. На семейных сборах меня окружали теплом, а в остальное время — всячески избегали, стыдясь моего сумасшествия. Олави отправил меня к психологам. Под присмотром, конечно. Какую помощь можно получить от специалистов, не говоря им всей правды? Вот именно, что никакую. Я тратила все свои силы на изучение языка. Благо, способности у меня сохранились, и всего за несколько месяцев я научилась говорить вполне прилично. Олави по-прежнему следил за каждым моим шагом, но я настолько к этому привыкла, что разучилась отличать нормальность от безумия.
А потом сестра Олави предложила мне пойти учиться. Единственная из всех, она знала, каким животным был её брат, и не верила в мою болезнь. Услышав предложение сестры, Олави ругался так громко, что его мать разрыдалась и ушла к себе. Отец и брат утащили его в гараж, а под утро он разбудил меня и сказал, что согласен.
В тот день я начала планировать своё спасение. Шаг за шагом, один ночной кошмар за другим. Я должна была не только выжить и оправиться от тех таблеток, которыми Олави пичкал меня в течение нескольких лет, но добиться того, что врачи и психологи назвали катарсисом, дружно утверждая, что именно в нём я найду спасение. Наивные, они думали, что только моё прошлое таит в себе насилие. На самом деле мой похититель всё ещё жил рядом со мной.
Чтобы излечиться, я должна была вернуться домой. Вспомнить, какой я была раньше, до того, как затерялась в безумии Олави. Поэтому я старательно копила деньги на побег. Когда я приступила к учёбе, Олави позволил мне открыть банковский счёт и положил на него часть моих «модельных» денег. Это стало одним из его широких жестов: он пытался подарить мне настоящую, нормальную жизнь. Олави не знал, что эти деньги должны были купить моей семье защиту, а мне — свободу. Я выучилась на медсестру и соглашалась на любую работу, только бы накопить достаточно денег, чтобы нанять охрану для моей семьи. Работала ночами, в праздники, в выходные и жила в постоянной панике, что Олави раскусит мой план и отберёт деньги. Он может, он такой. Он бы позволил мне купаться в иллюзии, что мне удалось его обмануть, а потом закрыл бы счёт без моего ведома. Олави способен на всё.