Тот, кто меня разрушил (СИ), стр. 41
Мы замираем в мучительном полусоединении.
Макс поднимает руку и хватается за изголовье кровати. Его пот на моей спине только усиливает возбуждение.
Он сдерживается.
Не верит, что я его хочу.
Я не умею убеждать, но пытаюсь истощить его силы: прикасаюсь к себе, постанываю, делаю крошечные движения — и тогда он сдаётся. Входит на всю длину, мучительно медленно, и замирает.
Его выдох как крик.
Кажется, что над нами разверзнутся небеса, засыпая нас то ли манной, то ли проклятиями.
Должно случиться нечто эпохальное, оглушительно-громкое, ибо в этот момент поворачивается сама судьба. Скрежещет ржавыми шестерёнками и готовит новый расклад.
Макс заворачивает меня в своё тело и двигается, впитывая каждый стон. Я хватаюсь за его пальцы, чтобы он не сомневался, что я держусь. Крепко. Я хочу за него держаться. Впиваюсь в его запястье зубами, и Макс отвечает довольным рыком. В этот момент под влажные аккорды близости рождается доверие. Совсем ещё зелёное и слабое, оно отзывается на откровение распахнутых бёдер.
Макс ускоряется. Его осторожность сносит диким порывом, накопленным за годы ожидания. Тьма урчит, воспевая свободу, и я принимаю её, поэтому что это — не грубость, а страсть. Нежность, доведённая до кипения, и ни капли боли. Только сильный мужчина, прикипевший к моей душе.
Но Макс не позволяет себе потеряться. Одёргивает свою страсть, сбивается с ритма и замедляется.
Мягкий поцелуй, пробежка пальцев по груди — заботливая нежность. И только горячий пот и ожог желания напоминают о том, что настоящая страсть Макса подобна огню.
— Ты первая. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь.
Это Макс. С ним я смогу. Пока я завёрнута в него, пока скрыта от всего и всех, всё возможно.
— Вот так, Лара, вот так. — Его пальцы помогают, умело. Не хочу думать о его прошлом опыте, да и не успеваю. Распадаюсь, выбиваюсь из его рук, потому что удовольствие сильнее меня. Я к этому не готова, как и к тому, какое счастье звучит в его стоне, с какой силой он кончает, ни на секунду не прекращая повторять моё имя.
Я всхлипываю, и Макс тут же отодвигается, пытаясь рассмотреть моё лицо.
— Я сделал тебе больно? — страдальчески спрашивает он.
— Нет, что ты. — Снова прижимаюсь, не даю ему выйти из меня. — Пожалуйста, отпускай меня, Макс.
— Не отпущу. Ты плачешь?
— Немного. У такого счастья должно было быть хорошее начало.
Он понимающе вздыхает. Книголюб.нет
— И конец, — добавляет горько.
Он уже успел подумать о конце??
Цепенея, я отпускаю хватку на его руке.
— Какой конец?
— Однажды ты от меня уйдёшь.
— Почему ты так думаешь?
— Ты излечишься. Прошлое станет просто чередой событий, неприятных, но не вызывающих взрыва эмоций. Я останусь единственным напоминанием, и тогда ты от меня уйдёшь.
— Ты считаешь, что я использую тебя и уйду.
— Если это поможет, то я хочу, чтобы ты именно так и поступила.
Макс спокоен, он умело и убедительно сдерживает горечь.
— Ты ещё во мне, а уже думаешь о расставании?
— Я должен об этом думать.
— Почему?
— Я собираюсь сделать всё возможное, чтобы ты осталась.
Эти слова развязали меня, выпустили наружу веру, что счастье возможно. Обычное человеческое счастье, без драмы и угроз. Без насилия. Без боли. Сомнения уснули, мысли затихли, и я вцепилась в обнимающую меня руку и пробормотала:
— Я держусь за тебя.
И только совесть не замолкла, настойчиво тыча в меня той правдой, которую я скрыла от Макса.
Он не мог не чувствовать, что между нами остались секреты размером в жизнь, иначе поверил бы мне с первых слов.
Но он не поверил. Разбудил меня посреди ночи, сжимая до боли.
— Мне нужно тебя касаться, просто касаться, — пробормотал срывающимся голосом.
— Только касаться? — улыбнулась я всё ещё во сне.
— Нет. — Тёмное, вязкое «нет». В нём столько содержания, скрытого и не очень.
Кому-то нужны нежные слова, кому-то — изысканные ласки, а с нами всё проще. Кожа к коже. Прикосновение, длинною во всю меня. Ладони, распластанные по спине, чтобы ещё сильнее, ещё ближе. Лицо в изгибе шеи. Мои ноги закручены вокруг его, не распутаешься. Губы на шраме, его слова во мне, как сон, плывут в сознании страстным фоном.
— Да, Лара, вот так, держись за меня, пожалуйста. Мы всё сможем, всё решим вместе, только держись. Держись за меня.
Как странно: Макс просит меня о том, что нужно мне. Я хочу научиться за него держаться.
— Ещё ближе, — требую я, и он благодарно выдыхает, принимая мои слова за согласие. Входит в меня, кончает быстро, сильно. Не хочу знать, что ему снилось, что пригвоздило его ко мне с такой страстью.
Отдышавшись, он выходит из меня и целует глубоко и настырно. Опускается ниже, мягко удерживая меня под собой. Шершавые пальцы бегут по коже живота, по бёдрам, замечая влажные следы страсти. Макс привстаёт, чтобы взять меня на руки.
— Я отнесу тебя в ванную, чтобы смыть.
— Нет! — Хватаюсь за изголовье, чтобы удержаться, и заставляю Макса уложить меня обратно. — Я сохраню всё, что ты мне дашь.
Размазываю липкую жидкость по бёдрам, и она высыхает тёплой плёнкой. В глазах Макса — восторг и такая нежность, что я таю. Всё тело исходит влажным жаром. Изумлённая страсть Макса, его дыхание на моей коже и жадные губы — это самая невозможная комбинация. Она закручивает меня, сбрасывая в эпицентр оргазма.
Вот и всё, что мне нужно. Кожа к коже — и Макс. Почти счастье.
*******
«Лара когда вы с максиком вернётесь? Инга достаёт меня хочет чтобы я учился летом блин представляешь она не знает что я гений»
«И она не любит самокат»
«Лара ты чего молчишь»
«Вы что там с максом делаете ЛОЛ»
Семь утра.
Диму, как обычно, не беспокоит, сплю я или нет. Вежливость волнует его так же мало, как и пунктуация.
Стараясь не беспокоить Макса своими движениями, посылаю ответ:
«шшш мы спим научись пользоваться запятыми гений»
Дотягиваюсь до прикроватной тумбочки, водворяю телефон на место и замираю.
Дима спросил, когда «мы» с Максом вернёмся. «Мы». А я не возразила и ответила, что «мы» спим.
Внезапно мне становится холодно, очень. Весь прогресс последних дней стирается одним детским вопросом — когда МЫ вернёмся. Дети не видят сложностей, не задумываются о них. Даже Дима — и то такой. Он почувствовал связь, которую мы с Максом не замечали, и сразу записал нас в категорию «мы».
Макс подминает меня под бок и, не открывая глаз, требует: — Что случилось?
— Дима прислал сообщение. Инга заставляет его учиться.
Макс заспанно моргает, целует меня в висок и усмехается.
— Я так и знал, что она его приструнит. У друга дома ремонт, и они с женой жили в гостинице, вот я и предложил, чтобы они на время переехали. Инга — медсестра, очень давно мечтает о детях, но у них с мужем не получается.
В такие минуты любящие пары говорят о своих детях, о будущем. Но это не про нас. Нам бы дожить до завтра без ночного кошмара. Обоим.
— Ты мне больше не снишься, — вдруг осознала я.
— Кошмар стал реальностью, — нахмурился Макс, и я поспешно поцеловала его пальцы, показывая, что это не так.
Больше откладывать нельзя, надо во всём признаться. Объяснить, что я скоро уеду, без этого никак. Слова, сказанные в моменты страсти, не меняют реальность: мне придётся вернуться домой, чтобы навсегда избавиться от Олави. Не знаю, как, но без этого нельзя, и я не должна вмешивать Макса в это грязное дело. Когда он просил за него держаться, то не подозревал, что я всё ещё в клетке. И теперь недосказанная правда ждёт, чтобы выплеснуться и растопить воск наших отношений.
Я сижу в старой клетке с прутьями из страха и бессилия и слежу, как передо мной разыгрываются сцены возможного счастья. Я притворяюсь, играю в новую, излечившуюся себя, и лгу Максу.