Тот, кто меня разрушил (СИ), стр. 35
«Он тебе помог?» — спрашивает ребёнок, который лучше меня знал, что мне нужно. Вернее, кто.
«Очень. Передай ему кое-что?»
«А чё сама не можешь»
«Нет его телефона»
«Я дам»
«Передай, а? Тебе трудно, что ли?»
«Ладно»
«Передай ему «спасибо»»
«ЛОЛ»
«Что ЛОЛ?»
«Смеюсь»
«Почему?»
«Ты трусиха всё я пошёл напиши когда будет скайп»
Трусиха? Не то слово.
Мама позвонила в полдень, долго говорила о мелочах, вокруг да около, потом, исчерпав бытовые темы, попросила:
— Потерпи немного, ладно? Дай отцу подумать, свыкнуться с мыслью. Он созреет, вот увидишь. А вы пока с Максом отдохните, погуляйте по городу. Погода-то хорошая. Или если хочешь, я могу с вами пройтись.
Последняя фраза прозвучала неуверенно, то ли потому, что мама боялась реакции отца, то ли не хотела мешать.
— Я бы с удовольствием… погуляла… — горло перехватило посередине фразы.
Мы встретились на детской площадке, и мама сразу оглянулась в поисках Макса. Поймав её взгляд, я пожала плечами, не объясняя, что он уехал. И без него хватает неловкости, говорить-то не о чем. Вернее, в мыслях крутится слишком много тем, но про себя рассказать не могу ничего, кроме горстки сухих фактов. Живу одна, работаю медсестрой, больше не фотографируюсь, есть друзья (отвожу глаза, так как это — ложь), живу хорошо (снова отвожу глаза).
— Ты живёшь в Финляндии!? Как тебя туда занесло? — удивилась мама, взяв меня под руку и выводя на боковую аллею.
Если бы она знала.
— Модельный бизнес заставил, — соврала я. Не придумала ничего лучше и не сдержалась. От неловкости, от комка в горле. Обвинила Макса во вранье, а сама хуже него.
Мама вскинула брови и кивнула. С уважением. Этим вечером она расскажет отцу, что я — настоящая модель с зарубежными контрактами. От этой мысли меня тошнит. Мама уважает меня за то, чем я не являюсь.
— Пар, я знаю, что мы решили не говорить о прошлом, но… — Мама обняла себя руками и сгорбилась, неловко водя подошвой по пыльной земле.
Давай же, мама, спроси, стала ли я проституткой, снималась ли в тех фильмах, которые в красках расписал Олег.
— Пар, а тот мужчина… ну, знаешь…
Она шумно сглотнула и скомкала блузу на груди. Резко побелевшие пальцы дрожали.
Знаю, как же не знать. Тот самый мужчина, Олави, который увёз меня из города. Родители с ним так и не встретились, не успели.
— Мужчина, с которым я сбежала, — помогаю я ровным голосом.
— Да, — с трудом выдохнула мама и вытерла вспотевшие руки о юбку. — У Володеньки в прошлом году был ужасный грипп. Два месяца в больнице пролежал. Я так за него волнуюсь, что сама иногда сердцем болею.
Глядя на побледневшее лицо, я сжала её руку.
— Всё хорошо. У меня всё хорошо.
Выдав самую глубокую и сочную ложь, на которую способна, я усадила маму на скамейку.
— Тот мужчина оказался очень плохим человеком, но…
— Плохим? — взвизгнула мама, нащупывая правду. — Насколько плохим?
— Очень плохим, мама. Он обманул меня, но это не имеет значения. Больше не имеет. Я спаслась, выучилась на медсестру и обо всём забыла. Клянусь, я никогда не делала ничего постыдного.
Кроме того, что нагло лгу матери в этот самый момент. Оказывается, лгать так просто, так приятно. Ложью можно переписать прошлое, раскрасить его сладкой глазурью. Ложь — это исцеление. Всего несколько слов — и мама улыбается, её взгляд светлеет, ей становится легче. Прошлое теряет зловещие оттенки, хотя бы в её восприятии.
Отец должен мной гордиться, ведь я веду себя так, как он научил. Я удерживаю мамин взгляд на нарисованном мною полотне жизни и не позволяю ей посмотреть на меня. На правду.
— А потом ты встретила Макса? — улыбнулась мама, потирая враз порозовевшее лицо.
— У меня много хороших друзей, — осторожно отвечаю я, фальшиво улыбаясь. — Макс мне только друг, ничего больше.
— Но он сказал…
— Он любит меня, как друг.
— Но я не думаю…
— Это так, поверь. Я пока что не научилась доверять мужчинам.
— Но Макс…
— Всем мужчинам. Кстати, Олег сказал, что вы общаетесь? — я постаралась перевести тему.
— Общаемся, — сразу оживилась мама. — Он нашу машину чинит. Надо новую заводить, но мы привязались к нашей малышке, как к ребёнку.
— Я хочу, чтобы ты знала, что именно Олег помог тому мужчине меня обмануть. А потом он распустил слухи по всему городу.
Мама не вскрикнула, не схватилась за сердце. Она задержала дыхание, а потом, впервые за эту встречу, посмотрела мне в прямо глаза и спросила:
— Ты когда-нибудь сможешь нас простить?
— За что? Вы пытались меня защитить и остановить, но я не позволила.
— Неправда. Мы не стали тебя слушать и запретили встречаться с тем мужчиной, толком не зная, что он предлагает. Если бы мы выслушали тебя, ты бы не сбежала. Мы бы пригласили его к нам домой и во всём разобрались. Наша реакция подтолкнула тебя к побегу. Ты сможешь нас простить?
— А вы меня?
Впитав молчаливое согласие, мы обнялись и долго сидели на скамейке, покачиваясь в такт прощению.
— Похоже, что тебе пора, Лара, — знающе улыбнулась мама и кивнула в сторону дороги. — Твой «всего лишь друг» маячит здесь уже несколько минут.
Макс стоял, прислонившись к дереву, и смотрел на небо. Мама помахала ему рукой, и он подошёл, избегая моего взгляда.
— Не хотел мешать, — извинился он.
— Вы и не помешали, мне пора гулять с собакой, — засуетилась мама и, подмигнув мне, ушла. Молодой мужчина, который до этого стоял у парадной, свернул газету и направился в том же направлении. Значит, охрана работает.
А я так и сидела на скамейке, судорожно решая, что делать с заполонившей меня радостью. Макс вернулся.
— Извини, что помешал. Я сегодня утром встретился с Олегом, поэтому не хотел оставлять тебя одну. На всякий случай. Зашёл в номер — а ты исчезла. Вот я и отправился на поиски.
— Ты встретился с Олегом?
— Встретился, — подтвердил Макс. — Олег вспомнил, что восемь лет назад страдал излишне бурной фантазией, поэтому распустил гадкие слухи. Ты ему отказала, и он решил очернить твою репутацию. На самом деле ты уехала учиться. Он обещал признаться в этом вашим знакомым.
Ясно. Макс «встретился» с Олегом и помог ему «вспомнить».
Вдох. Выдох.
— Он жив?
Может, не стоило спрашивать?
— Да. — Макс обиделся, и это радует. Всё-таки помню прозвище, которое дала ему восемь лет назад. Чудовище.
— Я думала, что ты уехал.
— Куда? — удивился он. Искренне.
— Домой. Утром я пришла… утром я увидела горничную в пустом номере и решила, что ты…
— Ты ко мне приходила? — серьёзный взгляд, весомый вопрос.
— Хотела извиниться, даже речь написала.
— Написала? Речь? Какой длины?
— Маленькую. Хотела извиниться за вчерашнее и сказать, что если ты пытался заслужить прощение, то добился этого.
— Я не пытался заслужить прощение.
Какое-то время мы сидели молча, глядя себе под ноги. Вернее, я смотрела под ноги, насчёт Макса не знаю. Я придумывала способ объяснить вчерашнее поведение, но разве такое объяснишь?
— А ты, случаем, с Димой не связывалась? — Я кивнула, и Макс хлопнул себя по колену. — Теперь всё понятно, а то я гадал, что он имеет в виду.
— Я думала, что ты уехал насовсем, и попросила передать тебе «спасибо».
— Спасибо? Никакого «спасибо» он не передал.
Макс достал телефон и показал мне сообщение:
«учти что пара безбашенная трусиха»
Маленькая зараза. Ни одного знака препинания, а ещё умничает.
— Как ты меня нашёл?
Макс ткнул взглядом в мой телефон, и по спине пробежал холодок. Не позвонил, не предупредил, а выследил. Сразу вспоминаешь, кто он, и как мы встретились.
— Кто ты, Макс?
— А ты, Лара?
Логично.
— Спасибо тебе.
Мне не нужно знать, кто он, чтобы быть ему благодарной.