Тот, кто меня разрушил (СИ), стр. 14
— Ммм… Петрова.
— Врёшь!
— На фиг тебе её фамилия?! Она была здесь, когда бабушке стало плохо. Она осталась со мной! Знаешь, что? Ей не было со мной скучно! Спроси её, если не веришь! А ты где был? Где? Скажи, где ты был? Тебе со мной скучно, а Ларе — нет!
— Дима задыхался. Вдавливая ногти в дерево, я прикусила язык, чтобы не закричать, чтобы не выбежать и не врезать Максу. Не впиться ногтями в его лицо. Чудовище.
— Прекрати истерику! Мне с тобой не скучно! Я работал!
— Как долго ты работал? Месяц? Два? Где ты был? — Дима зашёлся в кашле, и Макс засуетился рядом.
Я распахнула дверь и, забежав на кухню, вернулась с ингалятором. Упала на ступеньки рядом с Димой, обняла его, сунула в руку лекарство.
— Дыши, Дима!
Мальчик ткнулся вспотевшим лбом в моё плечо, вдохнул лекарство и затих, обиженно моргая.
Макс стоял на коленях на первой ступеньке и смотрел на меня. Я ответила ему взглядом, прямым и бесстрашным. Я готовилась к этому моменту долгие месяцы, надеялась, что взгляд станет первым шагом к излечению. В нём я выразила всё — прошлое и настоящее, за Диму и за себя. Ещё немного, и мне станет легче, по- другому и быть не может. Я долго копила чувства, и мне удалось вложить их в выпущенный на свободу взгляд. Книголюб.нет
— Ты пялишься, как инопланетянка, — прошептал Дима мне в шею.
— Сам такой.
— Дима! — Макс подцепил пальцем его подбородок и повернул к себе. — Ты — моя кровь, моя семья, это никогда не изменится. Скажи, я когда-нибудь притворялся? Обещал, что буду образцовым дядей?
— Нет, — неохотно согласился Дима, отстраняясь от меня и устраиваясь на ступеньке.
— Тебе плохо, и я здесь, с тобой. Да?
— Да.
— Иди приляг, я приду к тебе, и мы нормально поговорим. Согласно кивнув, Дима поднялся наверх.
Узы крови. Ничто не греет и не ранит сильнее.
Дождавшись, когда хлопнула дверь детской, Макс повернулся ко мне и протянул руки. Я распласталась по стене, гипнотизируя его взглядом из прошлого. Я не боялась, совершенно. Он не знает, кто я, но чувствует исходящую из меня ненависть, поэтому и пытается от меня избавиться. Он меня боится.
Чудовище боится оставлять меня в своём доме.
Тёмные эмоции, суровый взгляд, плотно сжатые губы. Подхватив меня за талию, Макс пнул дверь в спальню и швырнул меня на кровать. Удерживая полотенце, я вскочила, не желая снова сдаваться его грубости.
— У тебя десять минут, чтобы исчезнуть. Вон! — гаркнул он и захлопнул дверь.
Я не успела даже дёрнуться, не сказала ни слова в свою защиту, не возмутилась. Я растворилась в прошлом.
Глава 3. Макс
Через шесть минут сорок секунд я уже сидела на продавленном диване «виноградного домика». Я засекла время, потому что каждая секунда тикала во мне сердцем, и, убегая от чудовища, я считала их, одну за другой. Знаю, что Макс следил за мной из окна. Я чувствовала на себе его взгляд, липкий, как смола. Запыхавшись, влетела в пристройку, опрокинула на пол чемодан и села, пытаясь отдышаться.
Я выжила. Встретилась с Максимом Островским, посмотрела ему в глаза и не сошла с ума. Я — молодец, мне есть, чем гордиться. Я разомкнула порочный круг прошлого и втолкнула в него настоящее, надеясь, что после этого бешеный взгляд чудовища уйдёт из моих кошмаров. От пережитого дрожат колени, а в крови беснуется адреналин. Я — никто, ничто — заставила чудовище испугаться и выгнать меня из дома. Он обжёгся моей ненавистью. Сколько же людей он обидел на своём пути, если не удивляется презрению незнакомки?
Моя возродившаяся сила тает на языке терпкой сладостью, и я пьянею. Встаю, обхожу жалкую пристройку в поисках дела, в которое можно вложить неуёмную энергию. Мою окна и пол, чищу раковину, разбираю инструменты. Хозяйка заглянула, последила за мной пару минут, потом ушла, утомлённая моим неистовым энтузиазмом.
Потом я приняла душ, чтобы смыть с себя пыль и липкий мужской взгляд.
Вроде всё хорошо, но почему-то этого мало.
Мне хочется сделать ему больно.
Нет, Лара, даже не пытайся, это не было частью плана. Об этом даже думать опасно.
Как же я боялась, что это произойдёт! Ведь я не смогу причинить ему боль, никак, и погибну в тщетных попытках. Кто он — и кто я. Он вышвырнул меня из дома, не прилагая усилий. Он — бессердечный преступник, а я — никто. Даже если я просто напомню ему о прошлом, выскажу мою ненависть, он без зазрений совести скинет меня с лестницы.
Чтобы избавиться от паники, нужно начать с малого. Психологи назвали это «иерархией страха». Начинаешь с малого и доходишь до большого. Конечно же, они не знали, что речь идёт о чудовище, я не могла рассказать им всю правду, но сама придумала путь к излечению. Сначала просто думать о Максе, представлять нашу встречу и научиться сдерживать ужас. Следующим этапом должна была стать встреча издалека. Я бы следила за его домом, чтобы увидеть, как он садится в машину, или поливает цветы, или выносит мусор. Что-то безобидное и далёкое. Пережив это, я бы заставила себя посмотреть на него вблизи, может, даже сказать соседское «здравствуйте» и поговорить о погоде. Крохотные, тщательно запланированные шаги привели бы меня к излечению и подарили спасение от кошмаров и бессонницы.
Судьба разрушила мою «иерархию страха», столкнув нас с Максом лицом к лицу. Психологи назвали это «конфронтацией» и предупредили, что таких ситуаций лучше избегать. Последствия могут быть весьма неприятными.
Интересно, что считается неприятным последствием встречи с чудовищем? Смерть?
Расслабившись под обжигающими струями, я приняла решение. Два дня. Дам себе два дня на размышления. Отдохну, приду в себя. Вдруг конфронтация мне поможет? Я пережила встречу с Максом и теперь постараюсь закрыть эту страницу и решить, что делать дальше. Макса накажет судьба, а моя задача — не мстить, а научиться жить.
Хорошее, трезвое решение. Однако судьба предложила альтернативу. Вернее, не предложила, а втолкнула в моё убежище. Вечером в «виноградном домике» появился Макс. Постучался, сразу же открыл дверь и уставился на мой купальник. Я только что вернулась с пляжа, досидела аж до самой темноты. Шла обратно наощупь, оглядываясь по сторонам и позволяя адреналину щекотать нервы. Я выгуляла страх, чтобы он выпорхнул из меня, не возвращаясь во сне. Чтобы не кричать в чужом доме.
— Дима не может принять лекарства, — сухо произнёс Макс и скрестил руки, оценивая моё неподдельное удивление. Как это — не может? С утра мог, днём мог, а теперь — нет?
— Ему плохо?
— Нет, но ему нужна твоя помощь. Он забыл, как делать ингаляции.
Вот же, хитрый поросёнок!
— Так помоги ему сам.
Макс даже не пытается извиниться. Вышвырнул меня из дома, а теперь пришёл за помощью. Сажусь на кровать и натягиваю на себя простынь. Мне неприятен его взгляд. Слишком осязаемый, он ощущается, как касание.
— Зачем ты сняла этот хлев?
— Спокойной ночи!
— Дима не доверяет мне с лекарствами.
— Он тебе не доверяет или ты сам себе не доверяешь?
— Помоги ему. Всего двухминутное дело, а потом я провожу тебя домой. Не заставляй меня тащить ребёнка в пижаме по ночной улице.
— Не стоит меня провожать.
Накидываю платье, зашнуровываю, включаю фонарик на телефоне. Спешу, оставляя Макса за спиной, не хочу идти с ним рядом, боюсь сдаться потребности мстить. Внутри медленно разгорается желание причинить боль, выкрикнуть мою ненависть, расцарапать его грудь ногтями и зубами.
Он превратил меня в животное, подобное ему самому.
Дима сидит на кухне, довольный, как будто выиграл в лотерею. Рядом на столе лекарства, чайные ложки и три стакана. Значит, он разыграл драматическую сцену, чтобы заставить Макса за мной сходить.
Дима сполз со стула, замялся, потом залез обратно. Глазёнки бегают, руки нервно теребят инструкцию.