Короткое лето, стр. 27
— Вячеслав Владимирович, — словно специально выгадал момент для очередного вопроса Могилевский, — чек выписан в десять тридцать четыре, а ушли вы отсюда только в десять сорок. Что вы делали эти шесть минут? Вы же не курите, так? Флиртовали с убитой?
Я решил, что шила в мешке не утаишь, и ответил вопросом на вопрос:
— Гравер, что с ним?
— А почему вас это интересует?
— Я был у него, обговаривал детали заказа. Хотел сделать дарственную надпись.
— Сделали? — прищурился Могилевский.
— У него было слишком много работы, — ответил я. — Договорились на следующую неделю.
Варламов оторвался от блокнота и многозначительно заметил:
— Отличное объяснение вашим отпечаткам пальцев в служебных помещениях!
— Спросите мастера!
— Он убит.
У меня заныло в груди.
— Убит? Но как?!
— Грабители решили взломать сейф в кабинете заведующего и наткнулись на него по пути. Подтвердить ваши слова он уже не сможет.
— Идите к черту! — выругался я. — Оба! Ясно вам? Нужно подтверждение моих слов — спросите Ольгу Александровну.
— Ольга Александровна — это…
— Заведующая салоном, — пояснил я. — Она подтвердит, что я всегда заказывал гравировку!
— Не горячитесь так, — попросил Могилевский. — Никто вас ни в чем не обвиняет. — Он сделал паузу и вздохнул. — И даже не подозревает.
В этот момент на улице послышался рык мощного двигателя, и к салону подъехал огромный внедорожник. Поначалу я решил даже, что это невероятным образом провалившийся в Приграничье «хаммер», но смутила непонятная эмблема на непривычной на вид решетке радиатора. Распахнулись дверцы, из машины выбрались бойцы в серьезной на вид броне, круглых шлемах с забралами из бронестекла и чарометами на изготовку.
Цеховики организованно и синхронно, словно стая рыбешек, отступили от ювелирного салона; дружинники разошлись в разные стороны, но шансов выстоять в схватке у них не было ни малейших. Впрочем, Братство могло выиграть сражение, но никак не войну.
Да — на место преступления пожаловали именно братья. И я даже догадывался, что их сюда привело…
— Какого хрена им здесь понадобилось?! — выдал Могилевский.
— Не знаю, — шумно сглотнул его подчиненный, — но чарометы у них точно не сертифицированы!
Да уж, от таких никакая служебная бляха не защитит…
Могилевский повернулся ко мне и указал на дверь:
— Уходи. Пришлю кого-нибудь подписать показания.
Я вышел на крыльцо и посторонился, пропуская незнакомого брата среднего возраста, столь же средних лет и внешности тоже — средней. Тот скользнул по мне безразличным взглядом, толчком распахнул дверь и с порога объявил:
— Один из убитых состоял в ордене, поэтому Братство проведет самостоятельное расследование. С вашим руководством это уже согласовано!
Дверь со стеклянным звоном захлопнулась; я спустился с крыльца и зашагал к перекрестку. Отвозить домой меня точно никто не собирался — как, впрочем, и задерживать, — а препирательства по поводу полномочий могли занять и час, и два. Более запутанной области права в Форте попросту не существовало.
Чарофон задергался в кармане, когда шел мимо рынка, примыкавшего к поселку Луково. Я сообщил встревоженному Ивану, что возвращаюсь домой, но заметил поджидавшего меня впереди человека, произнес в трубку:
— Немного задержусь, — и прервал звонок.
Между рынком и бульваром располагалось несколько одноэтажных зданий; в крайнем еще не так давно располагалась хинкальная, теперь же вывеска на фасаде гласила: «Пельменная». Именно у его угла и стоял Климов.
— Перекусим? — предложил он, когда я подошел и пожал протянутую руку.
— Ты платишь, — пробурчал я.
— С чего бы это?
— Один черт на представительские расходы спишешь. Это ведь деловая встреча, так?
— Деловая, — подтвердил Климов. — Сам понимаешь, служба…
У входа в пельменную курили пузатые дядьки в не по погоде теплых куртках — то ли торговцы с рынка, то ли приехавшие в Форт на выходные большой компанией покупатели, — внутри также оказалось достаточно многолюдно. Свободных столов было два или три; Клим выбрал самый дальний, в глухом углу.
— Как обычно, только вдвойне. Одну порцию с бульоном, — небрежно бросил он на ходу официанту в замызганном белом переднике, снял куртку и положил на соседний стул.
Я хоть поначалу раздеваться и не хотел, последовал его примеру. Уж больно жарко оказалось внутри. Отдельной кухни как таковой не было — немалых размеров печь и плиты стояли прямо в центре обеденного зала.
— Смотрю, ты здесь завсегдатай, — хмыкнул я, откидываясь на спинку стула.
— Да ты знаешь, — задумчиво поскреб небритую щеку Климов, — в прошлом месяце один дружочек сюда вытащил, и как-то втянулся. Теперь обедать хожу. Хорошие пельмени, сейчас сам попробуешь.
Официант выставил на стол два пузатых чайника, и Клим немедленно принялся наполнять свою кружку ароматным травяным настоем.
— Отличный чаек! — выдохнул он, сделав осторожный глоток. — То, что нужно!
Чай и в самом деле оказался неплох. Я попробовал и отставил чашку, давая остыть травяному настою.
— Штормит после вчерашнего? — спросил, с улыбкой наблюдая за расплывшимся в блаженной улыбке Климом.
— Есть немного, — признал брат, покопался в куртке и выложил на стол потрепанный блокнот на пружине и ручку. — Ладно, пока варят пельмени, начнем предварительный опрос.
— Предварительный? — удивился я.
— Предварительный, — подтвердил Клим. — Я лишь помогаю в следствии.
— Кто главный? Кто-то из Пентагона?
— Бери выше!
Я присвистнул.
— Из Туманного пришлют?
— Уже.
— В смысле? — не понял я. — Как — уже? Заранее, что ли?
— Почему заранее? Два телепорта — и человек здесь.
Я округлил глаза.
Телепорты были продуктом штучным, крайне дорогим и не слишком стабильным. Ко всему прочему их воздействие не лучшим образом сказывалось на организме, и на два прыжка в день можно пойти лишь по большой нужде.
— Считаете, это не случайное ограбление? — догадался я.
— Ситуация оценивается как нападение на орден.
— Дядя Миша давно отошел от дел.
— У нас есть веские причины рассматривать ситуацию именно под этим углом, — отрезал Климов. — Глава следственной комиссии наделен чрезвычайными полномочиями. Понимаешь, что это значит?
Я кивнул.
— Кто не с нами, тот против нас.
Принесли пельмени; Клим принялся хлебать бульон, я особо аппетита не испытывал, но от угощения отказываться не стал.
— Итак, — как бы между делом произнес брат, — зачем ты приезжал в ювелирный салон?
— Подарок Ирине выбирал.
— Есть повод?
Я недобро глянул на собеседника и резко бросил:
— Тоже дело шить будешь?
Клим рассмеялся.
— Кто меня опередил?
— Дознаватель.
— Ясно, — кивнул Климов. — Слава, сам посуди — чем больше непонятных моментов мы закроем сейчас, тем меньше вопросов зададут потом. Так был повод?
— Ирина из Северореченска вернулась, будто сам не знаешь!
— А я ничего и не должен знать. Купил подарок-то?
— Купил. Платил чеком, по нему на меня и вышли.
— Это важная информация, — кивнул Клим, сделал пометку в блокноте и уточнил: — Алиби?
Я шумно выдохнул, но возмущаться не стал, решив высказать все, что думаю о приятеле, после.
— Проехал перекресток Красного и Южного через двадцать секунд после поступления тревожного сигнала. Имеется видеозапись камеры уличного наблюдения.
— Это очень хорошо, просто очень хорошо, — улыбнулся Климов. — Только не было никакого вызова.
— Как так? — растерялся я. — Как не было, если туда цеховики примчались?
— Ну формально — не было. Здесь во всех торговых точках в охране цеховики низового звена. В случае ранения или смерти остальные это сразу чувствуют. Вроде как сигнализация, получается.
Я только хмыкнул. Цех — не просто охранное предприятие, а своеобразная оккультная пирамида: неофиты проходили ритуал посвящения, после чего между ним и остальными членами общества возникала ментальная связь. Рядовые цеховики постоянно отдавали часть своих жизненных сил Директорату, но связь не была односторонней, и в случае серьезной опасности любой мог стать сильнее, быстрее и выносливей.