Короткое лето, стр. 18

— Таблетки принимаешь?

— Для давления принимаю.

— А остальные?

— Говорят, без надобности уже, — ответил я, не став вдаваться в подробности.

— И хорошо, — кивнул химик, вновь закуривая папиросу. — Печень целее будет.

Семен Лымарь уселся рядом и усмехнулся.

— Когда в крематорий повезут.

— Цинично, но все там будем, — вздохнул Виктор Петрович и спросил помощника: — Все погрузил?

— Ага.

Химик пробежался взглядом по списку и перевел взгляд на меня.

— Ты ведь не только за продуктами приехал, так?

Я расстегнул сумочку и бросил на стол сначала один звякнувший серебром сверток, затем другой. Семен сноровисто пересчитал монеты и принялся запаковывать их обратно.

— Все точно как в аптеке, — сообщил он, поднимаясь из-за стола.

— Вот и чудно! — улыбнулся Бородулин, выпустив к небу струю вонючего дыма. — Вот и чудно… — Потом он посмотрел на меня и спросил: — Значит, таблеток для тебя пока не варить? А для соседа твоего?

— Для Гордеева все в силе. И раствор тоже. Он его хвалил. Говорит, мягкий очень.

Вернулся из дома Лымарь, выставил на край стола объемную картонную коробку, сверху положил непрозрачный пластиковый пакет.

— За продукты в следующий раз сумму подобьем.

— Нашим легче, — пожал я плечами и достал из сумочки свернутый надвое файл с инструкциями заведующего отделением патологии внутренней энергетики. — Тут такое дело, хотят чудодейственные таблетки на безнадежных пациентах с Гетто обкатать. Интересно?

— Врач твой?

— Лечащий.

— То есть не Ирина?

— Нет, заведующий отделением. Я ему ничего не обещал, сами смотрите.

— Как они это по бухгалтерии проводить собираются?

— Понятия не имею. Похоже, стороннее финансирование будет.

Виктор Петрович затушил папиросу, огладил бороду и постучал пальцем по файлу.

— Слава, ты же понимаешь, что нам из тени выходить никак нельзя? Ты как себе это представляешь?

Я развел руками.

— Никак не представляю. Но знаю точно, что официально на рынок без клинических испытаний на людях не пустят. Госпиталь клинические испытания проведет за свой счет, еще и за таблетки приплатит.

Бородулин вытащил листы из пластикового файла и принялся их изучать. С подобными «заданиями» от Хирурга он сталкивался уже не в первый раз, поэтому разобрался со всем достаточно быстро. И задумался.

— Сами мы проект не потянем, — вздохнул он некоторое время спустя.

— Слишком сложно?

— Да нет, — махнул рукой Виктор Петрович. — Опытные образцы изготовить не проблема. Но пройдут они клинические испытания — и что дальше?

— А пусть заведующий регистрирует рецепт на себя, — предложил Лымарь. — А Слава с ним подпишет соглашение о разделе лицензионных отчислений. Десять процентов доктору, десять Славе, остальное нам. Неофициально. А заказ в лаборатории разместим, никто против не будет.

Тут уже я задумался.

— А станут нам лицензионные отчисления за патент платить?

— Не станут, — покачал головой Бородулин. — Как пить дать национализируют. Один вариант — продать и деньги вперед взять. Да, тут есть о чем подумать. Оставляй! Почему бы не сделать хорошее дело за чужой счет?

Я допил чай, кинул пакет для Клондайка на картонную коробку с таблетками и поднялся из-за стола.

— Увидимся.

— Да, заезжай на следующей неделе, — кивнул химик и вновь вперил взгляд в требования к действию экспериментальных таблеток. На меня он даже не взглянул.

От Бородулина я поехал на Колхозный рынок, чтобы передать таблетки Платону. Пусть даже недавние проблемы и остались позади, но держать при себе дольше необходимого столь горячий товар не хотелось категорически.

Устроив картонную коробку на пассажирском сиденье, я откинул полу ветровки и расстегнул кобуру с револьвером. Нет, дурные предчувствия меня не одолевали, просто на всякий случай. Всегда так делаю и не вижу оснований отступать от заведенной привычки.

До Платона доехал без всяких приключений. В субботнее утро народ к рынку так и валил, многие места на парковке оказались уже заняты разномастным транспортом. В основном на глаза попадались телеги, небольшие грузовички и потрепанные внедорожники, среди которых преобладали китайские копии известных и не очень моделей.

Отыскав свободное место у центрального входа, я припарковал там «буханку», просунул левую кисть в ручку пакета с таблетками для Гордеева и намотал его на запястье, а коробку сунул под мышку. Правая рука при этом осталась свободной.

Впрочем, мог и не волноваться: на крыльце стояли два охранника — с одним из них, чернявым и усатым, мы вчера даже сидели за одним столом. Только не помню, как зовут. Игорь, Илья? Нет, начисто из головы вылетело.

Ремни братьев оттягивали дубинки-шокеры, просторные форменные куртки заметно топорщились из-за бронежилетов и щитков. Шлемы в летнюю экипировку простых бойцов не входили, но чарометы с пузатыми барабанами и толстыми стволами внушали почтительное уважение одним только своим видом.

Я на ходу кивнул охранникам и прошел на рынок. Сразу свернул на лестницу административного блока, где шла торговля преимущественно одеждой и прочими хозяйственными мелочами, и поднялся в отдел Платона.

Вешалки с охотничьей одеждой, полки с зимней обувью, прилавок, кофейник, чашки, плотный аромат коньяка.

Ох ты ж елки!

— Привет, Слав! — поприветствовал меня Дмитрий — телохранитель кондуктора, заметно похудевший после недавнего ранения.

— Угу, привет! — дыхнул перегаром Платонов, опрокинул в себя рюмку коньяка и немедленно запил ее глотком кофе. — Заходи!

Я с усмешкой развернул к себе бутылку этикеткой, увидел гордое «XO» и хмыкнул.

— Красиво жить не запретишь!

— Остатки былой роскоши, — в тон мне выдал Платон и тяжело вздохнул. — Здоровье поправляю.

— Дело, конечно, нужное, но давай к делу.

Серега Платонов посмотрел на картонную коробку, наполнил рюмку и достал из-под прилавка вторую.

— Давай лучше жахнем, а? — Он покосился на охранника. — А то пью один, как собака!

— Не-не-не, — сразу отказался я. — Бросил.

— Да ладно?

— Ирина вернулась, надо соответствовать, — пояснил я, обойдя тему здоровья стороной.

— И это правильно! — наставительно заметил Дмитрий.

— Скучные вы! — обиделся Сергей и выпил.

Помахав ладонью перед лицом, я разогнал воздух и постучал по коробке.

— Товар принимай!

— Давай не сейчас, а? — неожиданно попросил кондуктор.

Я чуть дара речи не потерял. Если уж на то пошло, пьяным Платон ничуть не выглядел, так — слегка утомленным. И такой финт ушами!

Что за дела вообще?

Так прямо я и спросил:

— Что за дела еще?

— Да все непросто, — ушел от ответа Платонов и отпил кофе. — И у себя держать не хочу. Давай на неделе, а?

Я беззвучно выматерился, взял коробку и зашагал на выход.

— Слав, ты обиделся, что ли? — примирительно произнес Платон. — Да ладно!

— На обиженных воду возят, — ответил я, обернувшись в дверях. — А у меня дел полно, и придется еще об этом думать.

— Закинь в сейф просто!

— Да уж закину, — поморщился я и махнул рукой. — Ладно, потом заберешь. Только заранее предупреди, а не в последний момент.

— Заметано! Спасибо, выручил!

— Сочтемся, — проворчал я без особого оптимизма.

На обратном пути я рассчитывал проведать Клима, но ходить по гостям с коробкой, полной не самых законных медицинских препаратов, идея отнюдь не из лучших. Пришлось возвращаться в «буханку».

Вышел на крыльцо, и сразу задергался в кармане чарофон. Я досадливо выругался, перехватил коробку левой рукой и расстегнул тугую кнопку клапана.

— Подержать? — предложил охранник — тот самый, чернявый и усатый.

— Спасибо, Игорь, справлюсь, — машинально отказался я и ответил на вызов: — Да, Ваня! Да, уже скоро. Сейчас в «Золото вселенной» заскочу — и сразу домой. К одиннадцати буду. Даже раньше.

Отперев кабину, я кинул коробку на пассажирское сиденье и в задумчивости забарабанил пальцами по рулевому колесу. Ситуация не нравилась категорически. Сейф в подвале пивоварни был не так надежен, чтобы хранить в нем столь «горячий» товар. И вломиться могут, и с обыском нагрянуть. Вроде не с чего, да и крыша у нас с Гордеевым железобетонная, но, как говорится, раз в год и вилы стреляют. Ну его на фиг.