Кровь дракона. Остаться в живых (СИ), стр. 98

Не стоило ему привлекать внимание...

Тресь! Следующий метательный снаряд попал ему в лицо, отбросив назад. Полетели во все стороны красные капли. То ли вино, то ли кровь...

Щерн резко пригнулся, повинуясь внутреннему голосу. Над головой его просвистел еще один кувшин. Щерн распрямился. За спиной слышались болезненные стоны и хриплые ругательства. Судя по всему, кто-то оказался не столь расторопен. Впредь не зевай!

Бросив взгляд за спины стеной стоящих фароссцев, Щерн увидел как один из четверки командиров, по-прежнему державшихся за спинами своих бойцов, подхватил с ближайшего уцелевшего стола новый кувшин, скрутился спиралью и, распрямляясь, одним слитным движением, силой всего тела отправил его в полет...

Наклонив голову, Щерн ринулся вперед - он не собирался покорно изображать из себя мишень. Рядом с ним, в едином порыве, бежали и его товарищи тоже не горящие желанием проверять своими головами крепость бросаемых кувшинов. Дорвавшись наконец-то до рядов противника они дружно заработали кулаками. Солдаты продолжали умело отмахиваться, выводя нападавших из строя одного за другим, но численный перевес последних заставил фароссцев податься назад. Ненамного. На шажок. Но, где один - там и второй, а где второй - там и третий. Навались славные жители Триса! Еще немного и фароссцы ответят за все сполна.

Навалились.

Хвель и сцепившийся с ним орк с грохотом опрокинулись на пол и, продолжая сжимать друг друга в далеко не дружеских обьятиях, принялись кататься под ногами дерущихся. Другой орк отшвырнул от себя шипящего словно рассерженный кот старшего сына Гелеба и попытался прийти на помощь сородичу, но от семейки горшечника было не так легко отделаться. Один из братцев, незадолго до этого сбитый с ног кулаком зеленокожего воителя, не успев подняться с пола, мертвой хваткой вцепился орку в ноги, повиснув на них всем весом. Пока противник с руганью пытался высвободить свои нижние конечности из плена, второй братец повис у орка на спине, а третий, колобком подкатившись сзади, ударил плечом под коленки. Взмахнув руками, клыкастый боец завалился на спину, придавив своей тушей сразу троих противников.

Увернувшись от удара Щерн ткнул кулаком в живот своего противника, отскочил назад, пропуская мимо лица кулак его соседа, и краем глаза заметил бросившуюся вперед группку прилично, можно даже сказать, дорого одетых парней, ранее державшихся позади остальной толпы. Углядев среди них несколько относительно знакомых - дружбы он с ними никогда не водил, как, впрочем, и большинство собравшихся, - физиономий, Щерн удивленно выкатил глаза. Уж кого-кого, а их-то он точно не ожидал здесь увидеть. Нет, довольно часто эти парни - все как один сыновья, племянники, младшие братья и прочие родственники зажиточных горожан из центра, - в поисках развлечений заваливались в местные кабаки, но всегда держались наособицу. Странно, что сейчас они изменили своим принципам.

Бегущий во главе этой группы рослый парень в темном камзоле пускай неброских тонов, зато пошитом из дорогого сукна по индивидуальному заказу оказался рядом с Щерном, ударив его противника в бок. От этого несильного с виду удара, крепкий солдат всхлипнул и упал под ноги дерущимся. Сосед упавшего среагировал мгновенно, в отличие от Щерна, опытный боец успел заметить блеск короткого клинка в руке нападавшего и церемониться с ним не стал, плевать ему было, что тот явлется младшим сыном купца средней руки. Носок солдатского сапога мощно впечатался в самое оберегаемое каждым мужчиной место. Купеческий сынок согнулся и пронзительно завизжал, прижав руки к пострадавшему органу. Размахнувшись, фароссец обрушил сцепленные в замок руки на подставленный затылок, после чего мстительно наступил ногой на руку упавшего противника, круша кости, но, расправляясь с одним врагом, солдат опрометчиво выпустил из виду остальных нападавших, за что и поплатился, получив по голове увесистой дубинкой. Крепкий шлем уберег бойца от увечья, но удар был настолько силен, что совершенно дезориентировал солдата. Пока он бестолково топтался на месте, в образовавшуюся в рядах фароссцев брешь ринулась толпа горожан. Им навстречу дружно шагнули предводители отряда.

В руках зажиточных горожан сверкнули извлеченные из под одежды кинжалы и короткие мечи. С яростным рыком в их ряды ворвался орк из числа фаросских командиров, грудью принял несколько клинков, бессильно проскрежетавших по крепким доспехам, и принялся лупить по головам нападавших ножнами меча...

- Сдурел что ли?! - выкрикнул Щерн, вцепившись в руку одного из богатых молодчиков и не давая тому нанести смертельный удар.

- Не твое дело! - огрызнулся тот, сверкая бешеными глазами. Тряхнул рукой в попытке высвободить меч, но Щерн держал крепко. - Отпусти, гад!

Со стороны фароссцев донеслось:

- Раон, берегись!

Развернувшись, невысокий, щуплый боец, одним ударом выбил дух из вооруженного мечом горожанина и набросился на Щерна. Не успел парень и глазом моргнуть, как почувствовал, что отрывается от пола и куда-то летит... летит... Пока не встретил головой что-то очень крепкое.

- Ох! - выдохнул Щерн, проваливаясь во тьму.

Довольно долгое время фароссцы успешно сдерживали натиск горожан - чего спрашивается они сбесились, не из-за вчерашней же потасовки? - даже без применения оружия, одними только кулаками, и Раон уже думал что все обойдется малой кровью, как все резко изменилось. В считанные секунды тонкий строй солдат был прорван, и в брешь ворвалась спаянная единой целью группка молодых парней. Останавливать их пришлось командирам. Больше было просто не кому, у солдат и без того забот хватало - нападавшие как обезумели, яростно бросаясь на бойцов.

Следом за Крангом, вломившемся на полном ходу в толпу горожан, кинулся и Раон, только сейчас заметивший оружие в руках нападавших. Бешено работая кулаками, прорываясь на помощь окруженному врагами со всех сторон орку, он с холодеющим сердцем заметил несколько одновременных выпадов, отбить которые было не под силу даже самому искусному бойцу, но, по счастью, оружие лишь бессильно соскользнуло по обтянутому кольчугой мощному торсу младшего вождя, а тот, в свою очередь, принялся хлестать ножнами меча по головам парней.

Пробиваясь на помощь соратнику, Раон перестал контролировать окружающее пространство, зациклившись на одной цели, что недопустимо в боевой обстановке, за что едва не поплатился, лишь отчаянный выкрик Густава: "Раон, берегись!", позволил ему вывернуться из-под удара. А может быть его спасло то, что один из горожан почему-то повис на руке своего товарища, не давая ему возможности орудовать мечом. Как бы то ни было, Раон не стал разбираться, что за блажь пришла триссцу в голову, и, подскочив к сцепившимся горожанам, парой ударов вырубил обоих. Правда со вторым - ну тем, который ему помог! - кажется немного перестарался, слишком уж далеко отлетел парнишка. Надо было поаккуратней как-то, что ли? Впрочем, на долгие моральные терзания времени не было совсем... откровенно говоря, его и на краткие-то терзания не хватило бы - слишком уж много было нападавших.

Сорвав, по примеру Кранга, с пояса меч, Раон вогнал резким тычком тупой конец ножен в солнечное сплетение ближайшего противника, после чего боковой поверхностью врезал по шее второму. Ударь он самим мечом, и только бы голова покатилась! А так - только синяк останется.

- Делай как я! - скомандовал Раон и, подавая подчиненным личный пример, ударил следующего противника по запястью. Тот завопил, выронил меч, принялся баюкать пострадавшую конечность. Уже не боец!

Дрогнувшие было бойцы выправили строй, воодушевленные примером командира, и дружно навалились на противника, умело работая ножнами, отобранными у триссцев палками и ножками от столов, лавок или стульев на манер мечей и копий. Подобная тактика принесла плоды: первыми пострадали вооруженные горожане - противостоять фаросским солдатам, большинство из которых были опытными ветеранами, они не могли, - попятились, заполошно отмахиваясь оружием, следом за ними пришел черед местных завсегдатаев. Кто-то бросился к выходу, энергично работая локтями, отталкивая, отпихивая своих товарищей и... Недаром говорят, что один трус в своих рядах может принести больше вреда чем сотня врагов! Здесь, конечно, было не сражение, а так - обычная кабацкая драка, - но что-то общее, безусловно, просматривалось. Еще минуту назад, трисские горожане, вновь и вновь набрасывающиеся на фаросских солдат, разом отхлынули назад, словно все они одновременно утратили бойцовый дух, беспорядочно заметались из стороны в сторону, словно овцы в загоне почуявшие близость серых хищников, и широким потоком ринулись к дверям, пытаясь как можно скорее вырваться наружу.