Кровь дракона. Остаться в живых (СИ), стр. 91

Сбитый с толку резкими перепадами настроения маркиза, Сувор ответил, поглаживая пальцами горло:

- Рыцарь.

Волков всплеснул руками:

- Рыцарь? Ты не только рыцарь, ты еще и заместитель сотника. Командир! Твоя задача была организовать нападение наших солдат на караван, а не лезть в бой в первых рядах! - Сувор опустил голову - упрек Глеба был справедлив. Он действительно забыл о своих обязанностях. - А если бы ты погиб? Думаешь у меня так много умелых бойцов, имеющих способности к командованию? Думаешь у меня охуенно большой выбор?! Оноре, ты, Капль, Нант, Грох, Раон, Миклос, Густав, Варон... Возможно еще: Кранг, Дых, Бравил, Игень и Тханг. И все! Остальных выше десятников не поставишь! Не справятся потому что! И не забывай про толпу новонабранных крестьян ни хрена еще толком не умеющих. Их еще учить и учить - каждый ветеран на счету, - а он тут башку свою под вражеские клинки сунул. Мудак с золотыми шпорами!

Сувор все понимал, но по своей ершистой натуре не мог не возразить!

- Моя голова! Куда хочу туда и сую! - огрызнулся он.

В ответ получил еще один шлепок ладони по лбу.

- Нет! Твоя голова сейчас принадлежит мне, и только я могу решать куда ее совать! Вот выберемся из этой передряги, тогда можешь что угодно делать! Хоть с обрыва вниз головой сигай! Все понял?!

- Понял я, понял. - проворчал Сувор.

В это время Тханг заорал, привлекая внимание Волкова:

- Господин, баржа! Господин, уйдут!

Волков оглянулся, выругался облегчая душу и бросился вперед, перемахнув в прыжке через борт. Верный Тханг последовал за ним.

- Суров маркиз. - покачал головой Горик, с сочувствием поглядывая на приятеля.

- Может быть и суров, - пожал плечами Сувор. - Но я с ним вместе не мало времени провел и готов за него голову сложить. Он настоящий командир!

Высказавшись, Сувор побежал вслед за Волковым. Горик не пожелал оставлять приятеля в одиночестве и тоже побежал.

Пока орки с присоединившимися к ним Раоном и Оноре увлеченно рубили последних караванщиков на соседней барже, обнаружили себя находившиеся на крайнем судне работорговцы. Воспользовавшись тем, что орки прикрыли их своими спинами от лучников с берега, они, вооружившись длинными баграми, отпихивали свою баржу от остальных суденышек. Тяжелая, неповоротливая баржа медленно поддавалась усилиям.

Волков перескочил на борт судна и крест-накрест взмахнул мечами. Полетели брызги крови. Один караванщик рухнул, зажимая пальцами открывшуюся рану из которой торчали белоснежные обрубки кости. Вторая рука безжизненно болталась вдоль тела, плечо перекосилось. Другому работорговцу остроотточенное лезвие глеба снесло нижнюю челюсть. Кровь хлынула потоком. Глаза караванщика закатились, и он с предсмертным всхлипом сполз вдоль борта.

Третий караванщик хлестнул багром, норовя подсечь Волкова под колени. Глеб подпрыгнул, но четвертый противник ткнул его острием меча в грудь. Бахтерец с честью выдержал испытание на прочность, но от удара Волкова опрокинуло навзничь. Он свалился с борта, приложившись со всего маху затылком о жесткие доски палубы. Надетый на голову шлем смягчил удар. Тем не менее, мало Волкову не показалось! Перед глазами плавали багровые круги, но клинки из рук Глеб не выпустил. Встряхнув головой, чтоб убрать застилающую взор муть, Волков, с упорством достойным восхищения, после двух неудачных попыток поднялся на ноги. Разболтанной походкой изрядно набравшегося человека, покачиваясь из сторону в сторону, он двинулся к борту судна. Отмахнувшись от багра, Волков попробовал перебраться через высокий борт, но вновь отлетел назад, получив длинной жердью по плечу. Крутанувшись от удара волчком, он зацепился ногой за смотанную бухту каната и вновь растянулся на палубе. Вставать не хотелось. Теплые, нагретые солнцем доски казались самым уютным местом. Рядом с головой Волкова прогрохотали тяжелые сапожищи. Грох! Раздался яростный рев, свист огромного фальчиона и чей-то жалобный вскрик. Еще несколько теней промелькнуло мимо Глеба, и схватка разгорелась с новой силой.

Успели!

Волков с трудом перевернулся на бок, опираясь рукой о палубу встал на одно колено. Огляделся по сторонам морщась от боли, при каждом повороте головы резкий, болезненный импульс стрелял в затылок. Стиснув зубы, Глеб поднялся, подобрал свои мечи и поковылял к борту баржи.

К тому моменту как он все же перебрался на последнее судно, схватка там уже закончилась: на испятнанной кровью палубе лежало пять зарубленных работорговцев и двое матросов баржи, орки уже сбивали замки с трюма, Раон и Оноре сосредоточенно обыскивали кормовую надстройку, Сувор сидел на палубе, уперевшись спиной в мачту, а его изможденный приятель и вовсе растянулся на деревянном настиле в полный рост, заложив руки за голову.

Ухватившись рукой за мачту, Сувор поднялся на ноги и, указав в сторону своего приятеля, сказал:

- Маркиз, разрешите вам представить моего старого друга Горика Або.

Приятель Сувора тоже принял вертикальное положение и отвесил Волкову церемонный поклон.

Глеб смерил представшего перед ним рыцаря оценивающим взглядом. Грязный, худой, с волосами изрядно побитыми сединой, с осунувшимся лицом, запавшими глазами и впалым животом - вылитый бомж, да и только! - тот не производил впечатление серьезного противника, но Волков помнил, как воин отбивался от наседающих караванщиков - опытно и расчетливо, - чувствовалось, что за плечами бойца огромный боевой опыт.

- Нугарец?

- Да, Ваше Высоче...

Глеб сморщился словно раскусил лимон. Каждый раз одна и та же песня!

- Обращайтесь ко мне "маркиз" или "Данхельт", сэр Горик, мы сейчас не при дворе.

- Хорошо, маркиз. - покладисто согласился нугарец.

С берега закричал Капль:

- Маркиз, что делать с пленниками?

Пленники?! Откуда?! Волков удивился, видя с какой яростью солдаты набросились на работорговцев, он думал, что в живых не осталось ни одного караванщика. Разве что глава каравана Тарох, если его никто под шумок не прирезал.

- Какие пленники? - крикнул Глеб в ответ.

- Ну, эти, что работорговцы на продажу везли. Их выпускать?

Волков обернулся к Горику и спросил:

- Сэр, наших в караване много было?

Горик задумался, наморщив лоб, сосредоточенно зашевелил губами, загибая пальцы. Видимо, вел подсчет.

- Человек восемьдесят с седьмого гарнизона. Наших - тех, что в засаду угодили, - человек тридцать: наемники да такие же как мы с Сувором рыцари, если с ополченцами считать, то человек шестьдесят-семьдесят будет. Столичных Альгерд при себе оставил, выкуп за них получить хочет. Еще с четырнадцатого гарнизона с пяток: те, что не сильно раненные были - всех тяжелых маркграф приказал добить. Может еще с десяток-два бойцов наберется, кто-откуда. Остальные сервы - мужики, конечно, здоровые, но как бойцы... - Горик сделал выразительную паузу. Волков понимающе покивал головой в ответ. - Ну, и помимо наших у работорговцев с собой рабы были. Кажется орков с дюжину, - на лицах зеленокожих бойцов Глеба появилось заинтересованное выражение. - Крестьяне за долги проданные, ремесленники, горожане. Еще народец какой-то непонятный: не то конокрады, не то разбойники.

- Капль, выпускай всех, но пусть никуда не разбредаются. И еще, наших отдели от остальных, сэр Горик тебе поможет. - Глеб спросил у рыцаря: - Не возражаете, сэр?

- Ничуть, - ответил тот преувеличенно бодрым тоном. - Можете на меня рассчитывать, маркиз.

Горик, как и многие из нугарцев, хоть и был верен Фаросскому престолу, но имел не слишком высокое мнение о жителях столицы, в число которых вносил и Данхельта. Мнение - мнением, но не мог же бывалый воин не выполнить приказ представителя правящего дома, как бы он к нему не относился! Пускай даже этот приказ прозвучал ввиде просьбы. Да и отношение его ершистого, резкого и упрямого приятеля к маркизу Фаросс не могло не сыграть своей роли!

Горик Або отрывисто поклонился Волкову и отправился к дожидающемуся его сержанту.