Герой веков (сборник), стр. 142

Лазарет Йомен устроил в бывшем здании братства, что, с точки зрения Эленда, показывало готовность идти на уступки. Хоть здания, предназначенные для религиозных целей, и были для бывшего поручителя святыми, он не мог не признать, что они же являлись наилучшими убежищами для больных и раненых. Внутри лекари заботились о тех, кому удалось пережить первую схватку с колоссами. Йомен тотчас же принялся с озабоченным видом обсуждать что-то с ответственными за работу лазарета, — похоже, его беспокоило число раненых, у которых началось воспаление. Эленд прошел в ту часть, где лежали самые тяжелые, которых он хотел приободрить.

Смотреть на солдат, пострадавших из-за его глупости, было весьма непросто. Как же он не подумал, что Разрушитель способен забрать колоссов обратно? Это же так очевидно. И все-таки Разрушитель сделал мастерский ход, заставив Эленда поверить, что тварями управляют инквизиторы. Внушить ему, что на колоссов можно положиться.

«Что бы случилось, — подумал он, — если бы я атаковал, как собирался поначалу?»

Разрушитель бы разгромил Фадрекс, не оставив никого в живых, и после этого колоссы обратились бы против самого Эленда. Теперь Эленд и Йомен оказались заперты в укрепленном городе, а у Разрушителя появилось время, чтобы хорошо подготовиться к атаке.

«Я обрек этот город на гибель», — думал император, сидя у постели человека, которому меч колосса отсек руку.

Эленд был расстроен, но знал, что принял правильное решение. И, по правде говоря, он предпочитал быть осажденным, чья судьба предрешена, а не победителем. Победитель не всегда прав.

Но неспособность защитить своих людей повергала в отчаяние. Хоть Фадрексом и управлял Йомен, Эленд считал его подданных своими. Он занял трон Вседержителя, назвал себя императором. Забота о всей Последней империи лежала на его плечах. Какой толк от правителя, который не мог отстоять даже один город, не говоря уже о всех остальных городах империи?

Суматоха у дверей лазарета привлекла внимание Эленда. Отбросив темные мысли, он попрощался с солдатом и заторопился к выходу, где уже появился Йомен, чтобы разобраться с причиной шума. Там стояла женщина с мальчиком на руках. Ребенок бился в конвульсиях.

Один из лекарей поспешил забрать дитя.

— Туманная болезнь? — спросил он.

Женщина кивнула.

— Я до сих пор не позволяла ему выходить, — рыдая, пояснила она. — Я знала! Знала, что он заболеет! Ох, прошу вас…

Йомен покачал головой, наблюдая, как мальчика укладывают в постель.

— Тебе надо было послушаться меня, женщина, — сказал он. — Я приказал всем отдаться туману. Теперь твой сын занимает место, которое пригодилось бы какому-нибудь раненому солдату.

Продолжая рыдать, женщина обессилено опустилась на пол. Йомен тяжко вздохнул. Эленд видел по лицу, что он обеспокоен. Поручитель был вовсе не бессердечным, а прагматичным. Действительно, какой смысл в том, чтобы прятать кого-то всю жизнь из опасения, что его заберет туман.

«Его заберет туман…» — глядя на мальчика, отрешенно подумал Эленд.

Конвульсии прекратились, хотя лицо ребенка все еще искажала боль. Сам Эленд испытал подобное лишь один раз в жизни.

«Мы же так и не поняли, что собой представляет туманная болезнь», — подумал он.

Туманный дух к нему не вернулся. Но быть может, Йомен что-то знал.

— Лорд Йомен, — окликнул Эленд, отвлекая короля-поручителя от разговора с хирургами. — Кому-то из ваших людей удалось выявить причину туманной болезни?

— Причину? — переспросил Йомен. — Разве у болезни есть причина?

— Если болезнь настолько странная, то да. Вы заметили, что заболевших всегда шестнадцать процентов? С точностью до человека.

Йомен не удивился — лишь пожал плечами:

— Логично.

— Логично? — удивился Эленд.

— Шестнадцать — сильное число, — просматривая какие-то отчеты, пояснил Йомен. — Столько дней понадобилось Вседержителю, чтобы добраться до Источника Вознесения, например. В доктрине Церкви это число появляется очень часто.

«Ну конечно, — подумал Эленд. — Йомена не удивишь противоестественным порядком: он верит в бога, который упорядочил весь мир».

— Шестнадцать… — повторил Эленд, глядя на мальчика.

— Шестнадцать первых инквизиторов, — продолжал Йомен. — Шестнадцать заповедей в хартии каждого кантона. Шестнадцать алломантических металлов. Шестнадцать…

— Стойте, — перебил Эленд. — Шестнадцать чего?

— Алломантических металлов, — повторил Йомен.

— Их же четырнадцать.

— Мы знаем о четырнадцати, если предположить, что ваша супруга была права, говоря о металле, который является парой к алюминию, — покачал головой Йомен. — Однако четырнадцать — слабое число. Алломантические металлы идут парами, группируются по четыре. Похоже, есть еще два неоткрытых, и всего их шестнадцать. Два на два, на два, на два. Четыре металла для души, четыре для разума, четыре для тела и четыре для времени.

«Шестнадцать металлов…»

Эленд снова посмотрел на мальчика. Боль. Эленд однажды испытал такую боль — в тот день, когда отец приказал избить его. Избить до смерти. Избить так, чтобы в нем проснулся алломантический дар.

Только через боль можно стать алломантом.

«Вседержитель!» — потрясенно подумал Эленд.

Он метнулся прочь от Йомена, обратно в ту часть лазарета, где лежали раненые солдаты.

— Тут есть затуманенные? — спросил он требовательно.

Раненые растерянно уставились на него.

— Кто-то из вас болел? После того как я заставил вас выйти в туман? Скажите, мне надо знать!

Один из раненых медленно поднял уцелевшую руку:

— Меня забрал туман, господин. Простите. Наверное, это увечье — наказание за…

Эленд бросился вперед, не дав ему договорить, и вытащил запасной флакон с металлами.

— Выпей это! — приказал он.

Солдат поколебался, но выпил. Эленд в ожидании присел рядом с койкой. Сердце его бешено колотилось.

— И… что, мой господин? — спросил солдат.

— Что-нибудь чувствуешь?

— Усталость, мой господин, — пожал плечами солдат.

Эленд зажмурился, вздохнул:

«Это была глупая…»

— Ох, странно-то как, — вдруг произнес солдат.

Эленд распахнул глаза.

— Я… я не знаю, как это объяснить, — проговорил солдат, отрешенно глядя перед собой.

— Зажги его, — подсказал Эленд и воспламенил бронзу. — Твое тело само знает, как это делается, надо просто дать ему волю.

Солдат нахмурился, наклонил голову. И начал излучать алломантическую пульсацию.

Снова зажмурившись, Эленд тихо выдохнул.

Подошел Йомен и встал позад:

— Что происходит?

— Туман никогда не был нашим врагом, Йомен, — ответил Эленд, снова закрывший глаза. — Он просто пытался нам помочь.

— Помочь? Каким образом? О чем вы говорите?

Эленд размежил веки:

— Туман не убивает, Йомен. Он заражает. Заражает алломантией. Дает силу. Дает возможность сражаться.

— Мой господин! — Эленд повернулся и увидел, как в лазарет ввалился измученный солдат. — Колоссы атакуют! Колоссы идут на городские стены!

Эленд вздрогнул:

«Разрушитель. Он знает, что я обнаружил, — он знает, что должен атаковать немедленно, а не ждать подкрепления.

Потому что я знаю его тайну!»

— Йомен, соберите весь металлический порошок, какой только сумеете отыскать в городе! — заорал Эленд. — Пьютер, олово, сталь и железо! Пусть каждый, кто перенес туманную болезнь, выпьет свою долю!

— Зачем? — растерянно спросил Йомен.

Эленд повернулся к нему с улыбкой:

— Потому что они стали алломантами. Этот город не сдастся так легко, как предположили некоторые. Если я вам понадоблюсь, ищите меня на передовой!