Герой веков (сборник), стр. 107

Эленд не стал бы так церемониться, даже если бы смог. Он вызывающе закричал и снова осыпал чудовище монетами. Притягивал их к себе с земли, а потом один за другим отправлял блестящие маленькие снаряды в синее тело монстра. Спину колосса залила кровь, и тот наконец неуклюже повалился на землю.

Мельком заметив проблеск надежды на лицах отца и дочери, Эленд повернулся к очередному противнику. Монстр поднял оружие, готовясь обрушить его на человека, но тот лишь яростно закричал.

«Я должен их защитить!» — вертелось у него в голове.

Нужно было захватить все войско, а не тратить время, убивая колоссов по одному. Но они продолжали упорно сопротивляться алломантии. Куда же подевался их страж-инквизитор?

Пока колосс замахивался, Эленд разжег пьютер и отскочил в сторону, а потом отсек твари кисть руки. Колосс закричал от боли. Эленд снова кинулся в драку. Жители деревни начали собираться вокруг него. Эти крестьяне явно не умели сражаться — они были под защитой Йомена и не сталкивались с бандитами или армиями, ищущими поживы. Но хоть навыков им и не хватало, они явно понимали, что нужно держаться поблизости от рожденного туманом. Их отчаявшиеся, умоляющие глаза побуждали Эленда рубить колосса за колоссом.

На мгновение ему вдруг стало все равно, было ли происходящее правильным или нет. Он просто сражался. Жажда битвы горела в нем, словно один из металлов, и отчасти это была жажда убивать. Поэтому Эленд продолжал биться — ради изумления в глазах людей, ради надежды, которая расцветала с каждым его ударом. Они почти распрощались со своими жизнями, как вдруг какой-то человек свалился с неба и начал их защищать.

Два года назад, во время осады Лютадели, Вин напала на крепость Сетта и убила три сотни его солдат. Эленд считал, что у нее были веские причины так поступить, но он не понимал, как именно она могла сделать что-то подобное. По крайней мере, не понимал до этой ночи, когда ему пришлось сражаться в безымянной деревне, среди густого пеплопада и полыхающих туманов, убивая бессчетное множество колоссов.

Инквизитор не появлялся. Эленд с досадой отвернулся от умирающего колосса и погасил металлы — твари окружили его со всех сторон, — зажег сначала дюралюминий, потом цинк — и дернул.

Деревню накрыла тишина.

Эленд остановился, слегка пошатываясь, и замер. Сквозь падающий пепел он смотрел на оставшихся колоссов — тысячи и тысячи, — которые теперь стояли вокруг, неподвижные и спокойные. Наконец-то они были в его власти.

«Я не мог взять их всех сразу», — с внезапной тревогой подумал Эленд.

Что же произошло с инквизитором? Обычно они всегда сопровождали большие банды вроде этой. Неужели сбежал? Только так можно было объяснить, почему все до единого колоссы покорились Эленду.

Обеспокоенный, не понимающий, что следует предпринять, он повернулся и окинул взглядом деревню. Несколько человек молча глядели на него. Они были так потрясены случившимся, что даже не пытались тушить пожары, а просто стояли в тумане и смотрели.

Эленд не чувствовал себя победителем. Его победу испортило отсутствие инквизитора. Кроме того, вся деревня полыхала — лишь несколько построек не были охвачены огнем. Эленд не спас ее: нашел свое войско, как и хотел, но чувствовал, что потерял нечто другое, куда более важное. Он со вздохом выронил меч из усталых окровавленных пальцев и пошел к крестьянам. Количество мертвых колоссов, лежавших повсюду, неприятно его удивило. Неужели он и впрямь стольких убил?

Впрочем, все в нем еще полыхало от затаенной ярости, и в глубине души Эленд даже жалел о том, что закончилось время убивать. Император остановился перед молчаливыми жителями деревни.

— Ты ведь он, верно? — с благоговением и ужасом спросил какой-то старик.

— Кто? — уточнил Эленд.

— Вседержитель.

Император посмотрел на свою черную одежду, на свой туманный плащ — они были пропитаны кровью.

— В каком-то смысле, — сказал он и повернулся на восток, где его солдаты, принадлежавшие к человеческому роду, расположились лагерем на расстоянии многих миль от этой деревни.

Они ждали его возвращения в сопровождении большого войска колоссов, они рассчитывали на помощь. У него была только одна причина сделать то, что он сделал. Наконец-то Эленд признался себе в том, какое решение принял, пусть и безотчетно, в тот момент, когда отправился за тварями.

«Время убивать вовсе не закончилось — оно только начинается».

52

Во времена Вседержителя Лютадель являлась самым густонаселенным городом во всем мире. Трех- и четырехэтажные бараки заполняли скаа, которые трудились на многочисленных кузницах и фабриках, производя товары, которые потом продавали торговцы благородного происхождения. Еще здесь селились аристократы, просто желавшие обитать поблизости от императорского двора. Тен-Сун предполагал, что после смерти Вседержителя и падения имперского правительства в Лютадели станет значительно просторнее.

По всей видимости, он ошибался.

Все еще пребывая в теле волкодава, кандра обследовал улицу за улицей, и его удивление постепенно росло. Оказалось, что в каждом уголке — в переулках, в подворотнях, во всех до единого бараках — целыми семьями обитали скаа. Город ужасно вонял, повсюду громоздились кучи мусора и горы пепла.

«Что происходит?» — изумился Тен-Сун.

Скаа жили среди отбросов, многие были явно нездоровы — чуть не из каждой засыпанной пеплом сточной канавы раздавался жалобный кашель. Тен-Сун продвигался к крепости Венчер. Если ответы на его вопросы существовали, он надеялся отыскать их именно там. То и дело приходилось грозно рычать на голодных скаа, а дважды рычания оказалось недостаточно, и кандра вынужден был бежать.

«Несомненно, Вин и Эленд не позволили бы городу так низко пасть», — думал он, прячась в переулке.

Это было дурное предзнаменование. Тен-Сун покинул Лютадель, даже не зная, переживут ли его друзья осаду. Знамя Эленда — копье и свиток — трепетало над городскими воротами. Не мог ли кто-то другой присвоить его символы? А что случилось с армией колоссов, которая угрожала Лютадели гибелью год назад?

«Я не должен был ее бросать, — ощутив неприятную тревогу, подумал Тен-Сун. — Все из-за дурацкого чувства долга, свойственного кандра. Я должен был остаться с ней, рассказать все, что знаю, хоть мои знания и ограниченны.

Конец света наступит из-за того, что я по глупости решил быть честным».

Он осторожно высунул голову из переулка и посмотрел на крепость Венчер. Сердце Тен-Суна упало, когда он увидел, что прекрасные витражные окна разбиты. Проемы были грубо заколочены досками. У входа стояли стражники. Впрочем, это как раз хороший знак.

Тен-Сун двинулся вперед, старательно изображая грязную дворнягу. Держась в тени, он постарался подобраться как можно ближе к воротам. Наконец спрятавшись за кучей отбросов, улегся и стал наблюдать за стражниками. Усилил барабанные перепонки и весь обратился в слух.