Внучка берендеева. Третий лишний (СИ), стр. 72
- У вас получилось?
Молчание. И слышны голоса стражи, такие далекие, но обманываться не стоит. Одно ее слово, и стража окажется в ночном саду. Да и слова не нужно, достаточно лишь желания. К чему рынды? К чему дворцовые магики? Есть у нее тот, кто доберется до горла Ареева куда как раньше.
- Иногда кажется, что да... но потом все снова меняется. Я скажу лишь, что сперва пришла в ярость, а потом... порой я испытываю к тому, кто лишил меня книги, глубочайшую благодарность. Я не могу вернуться в прошлое и изменить все, но я хотя бы могу попытаться не менять настоящее.
Арей не стал спрашивать, получалось ли у нее.
- Мирослав искал знания... не важно, какого, но желательно такого, которого больше никто не знает. Такое своеобразное честолюбие. Михаила сделали магом, а у Мирослава, пусть сила и была, но не такая, чтобы из нее толк вышел. Вот и нашел способ... самовыразиться. Как она оставила книгу надолго?
- Она?
- Не секрет, что мой супруг отличался некоторым... женолюбием. А бояре в том потакали. Меня же они именуют распутницей, хотя видит Божиня, я не знала другого мужчины. Но увы, такова жизнь... у него были любовницы случайные, а были и такие, которые могли и желали претендовать на нечто большее, нежели общее ложе. И общий ребенок.
Зверь теперь глядел в Арея.
Видел...
Что видел? Не скажет.
- Меня это не могло не огорчать. И я воспользовалась случаем, чтобы удалить их от двора...
Предельная откровенность? Пока еще нет. Если Арей задаст вопрос, он получит ответ. Но он не задаст, поскольку подобные ответы опасны для жизни.
А жить еще хотелось.
- И конечно, это не всем пришлось по нраву. Далеко не всем. Думаю, книгу украл кто-то, кто знал, как с ней обращаться... а Мирослав стал временным хранителем. Я даже не стала пытать его об имени... это больше не имело значения. А что имело? То, что он обеих дочерей отводил в подвалы... подумай об этом, боярин.
Тварь поднялась, махнула переломанным хвостом. Оскалилась, будто улыбаясь: мол, а ты, дуралей, поверил...
Поманили пальчиком воспоминания. Слезинка покатилась по девичьей щеке. И готов спасать, пусть и не ценой своего счастья, но готов ведь.
- Расскажите, - Арей пересилил себя.
Уйти?
Его отпустят. Позволят. И даже не станут напоминать, что невесту неплохо бы женою сделать... если крепко повезет, то и вовсе позабудут про то, что он есть.
Или не позабудут?
Твой выбор, Арей, как играть в царские игры, с открытыми глазами или уж как получится...
- Расскажите, - повторил он просьбу. - Что можете.
- Видишь, а я тебе говорила, что мальчик сообразительный, - сказала царица твари, и та широко осклабилась, мол, конечно, сообразительный. А еще везучий, как уцелел...
Глава 21. Где у каждого своя правда
Глава 21. Где у каждого своя правда
Глава 21. Где у каждого своя правда
- Меня не должно быть на этом свете, - царица поднялась и щелкнула пальцами, позволяя раскрыться радужному пологу щита.
И значит, и вправду маг она.
- Так во всяком случае считал мой дед. Он придерживался старой веры, точнее не веры... вера, мальчик, не устаревает, в отличие от правил, которые надо соблюдать. И когда-то давно кто-то из царей решил, что некоторые правила слишком... жестоки? А может, имел другие резоны... тебе ли не понимать, что многих целей порой можно достичь одним ударом.
Ночной сад был тих.
И некому было слушать эту... исповедь? Нет. Просто историю. И царицы нуждаются в том, чтобы рассказать кому-то... вот только вместо гордости - сочли достойным, - Арей ощущал страх.
В живых не оставят.
- И нашлись люди, которые сочли себя... правильней прочих? - она ступала медленно, бесшумно, а тварь ее косматая держалась подле, то и дело поворачивалась, заглядывая царице в глаза. - Опасное заблуждение, но оно изменило всю их жизнь. Маленькая такая деревушка, потерявшаяся в лесах. Свои законы. Свои правила. Свой царь. Мой дед... однажды моя матушка слишком далеко зашла, собирая грибы. И наткнулась на недоброго человека. Тот человек ее изнасиловал. И уже этого было достаточно, чтобы перечеркнуть всю последующую жизнь ее. Она стала нечиста. И все, что ей оставалось - жалкое существование всеми презираемой твари. Хотя в чем ее вина?
Арей молчал.
Исповеди не прерывают глупыми вопросами.
- Но оказалось, что все куда как хуже. Она забеременела. А по той вере родиться могло лишь проклятое дитя. Хотя... если бы я была мальчиком, меня бы внесли в храм. И молились бы всем селом. И спасли бы душу. И до конца жизни не позволили бы забыть о подвиге.
Смешок.
Хотя и не смешно.
- Но мне не повезло быть девочкой. А девочки, рожденные вне брака, отмечены печатью Мораны. Им один путь - в Черное озеро...
Где-то далеко закричал козодой.
Дурная примета.
Впрочем, куда уж хуже.
- Но у меня получилось выжить. Даже дед при всей его твердолобости не пожелал марать руки о младенца. Или не захотел ссориться с моим приемным отцом? Тогда я полагала его родным. Я росла, зная о том, что нечиста. Мне не позволяли входить в храм. Со мной не разрешали играть детям в часы, когда им были дозволены игры. Мне запрещалось заговаривать со взрослыми. А уж они-то смотрели на меня... они удивлялись тому, что дед нарушил закон, который блюл свято. Нарушил, и небеса не разверзлись. И выходило, что если уж такой грех прощен был, то что говорить о малых? Начались... сомнения? Так, пожалуй. Мой дед не был глуп. Он понимал, что теперь просто так от меня не избавиться, раз уж позволил жить. Но и оставить нельзя. Нужен был предлог. И что лучше другого свидетельствовало бы о моей испорченности, как не магия? Дар у женщин? Нет, там это... не принято. Этот дар блокируют. Ради блага женщины. И мужчинам-то не рекомендуется часто прибегать. Дар - это искушение, которое Божиня посылает. А с искушением надобно бороться.
Зверь коснулся Ареевой руки.
Словно невзначай.
Колючая шерсть и... магия? Древняя. Холодная. Та, которая скрутит Арея, не позволив ему и вдохнуть. И если она, царица-матушка, способна совладать с таким, то почему просто не возьмет власть себе? Что уж нужно? Выпустить тварь в думу.
Пара бояр погибнут.
Остальные замолчат и молчать будут.
Милостей сыпанут, и завиляют хвостами. Кнут и пряник. Страх и золото. И она знает, но продолжает играть по их правилам. Не понятно.
- Я знала, что дар у меня есть. И что, стоит пойти к камням, этот дар объявят проклятым. А дальше просто. Блокировать? Зачем, если можно отправить дорогой матери. Нет... я собиралась бежать. И бежала бы. Но она позвала. Она давно меня звала, но я боялась откликнуться.
- Кто она?
- Не знаю ее имени. Женщина, которой посчастливилось вырваться из проклятого села, но не из жизни... ее книга была написана не человеком, но для людей. На человеческой коже. Человеческою кровью. И человеческой же душой, которая становилась частью книги. О да, она многих поймала. И тебе действительно очень повезло. Как скрыть дар... как сделать так, чтобы люди иные слушали тебя... как примучить удачу, привести золотую жилу в руки, как... о, сколько всяких полезных вещей писано. И я читала. Не только читала. Я пользовалась книгой. Почему бы и нет? А цена? Что мне чужая кровь, да и льет ее тот, кому понадобились удача да золото. Так я оказалась здесь, а после - и в тереме царском. Мой отчим решил, что если подсунет меня царю, то получит больше милостей. У него уже было многое. Дом. Двор. Деньги. Но ему было мало. Странное человеческое свойство, сколько ни дай, а все мало. Есть дом? Надобен больший. И еще больший... еда? Уже мало просто еды, надобно такой, чтоб брюхо потешить... шуба? Где одна, там другая. Или пятая, иль десятая, и чтоб не просто, а из меха особенного... вот и он, не хуже прочих. Не лучше. Жену свою, правда, крепко любил. Хотел, чтобы я такое заклятье в книге отыскала, которое ей здоровье вернет. Только в проклятой книге подобных заклятий нет. И быть не может... а вот как сердце к себе привязать чужое, это имелось... знаешь, какое заклятье крепко?