Пока ты веришь, стр. 76
— Хорошо… А сейчас мы вернемся с тобой в тот день, когда ты умер.
«Я не умер!» — воскликнул Джек протестующе. Но из горла не вырвалось ни звука.
— В тот день, когда ты умер, Эйден.
«Я не Эйден!» — забилось внутри.
Не Эйден! Не умер!
Вырваться. Сбежать из пустоты. Вернуться в стертую комнату, где Эби, Адалинда, озлобленный повар и кошка-фамильяр. Не получится ничего — ну и пусть. Все равно он ничего не видел тогда… Другой не видел. Дым. И вспышку…
— В тот день мэтру Дориану принесли посылку. Помнишь? Большой ящик. В дверь позвонили… Звонят, слышишь? Где ты в этот момент?
— Я…
«Разве я?» — спросил себя Джек, умолкнув, едва начав говорить.
«А разве не ты?» — усмехнулся другой.
— Я в библиотеке. — Он расправил плечи, откинулся на спинку кресла. Оглядел высокие книжные шкафы, выросшие вокруг него. Потянулся к бокалу с бренди. — В библиотеке. Один. Мне нравится быть одному…
— Но в дверь позвонили.
— Позвонили, — повторил он равнодушно, услыхав трезвон дверного колокольчика. — Я выглянул в холл, посмотреть…
…На девушку, которая выйдет открыть дверь. Но появилась та, из агентства. Агнес, кажется…
— Выглянул посмотреть, кто пришел. Увидел ящик. Мне показалось, что это смешно.
«Так мило, — сказал он Дориану. — Иным доставляют на дом молоко и фрукты, а вам шлют трупы».
— Смерть — это забавно, правда? Никогда не приходит, когда ее зовешь. А захочешь спрятаться — тут же отыщет. Но явится совсем не оттуда, откуда ты ее ждешь.
— Забавно. — Маг, чей голос прорывался сквозь дымную завесу времени, будто бы соглашался. — Что было после того, как ящик внесли в дом? Его открыли?
— Не при мне. Я вернулся в библиотеку.
— Зачем?
Действительно, зачем? Какие-то бессмысленные действия. Бессмысленные слова, хаотично разбросанные по страницам книг. Солнце сквозь занавески. Пылинки, повисшие в разделившей комнату полосе света. Желтые блики в бокале…
— Вспомни, Эйден. Вспомни. Что ты делал? О чем думал?
— Я… злился…
— Почему? Или на кого?
— На Джека. Дориан поручил мне заниматься с ним, учить писать и читать, играть в шахматы, а эта безмозглая железяка то и дело сбегала от меня…
«Лжец», — подумал Джек, заглядывая в библиотеку, где другой, развалившись в кресле, уставившись в одну точку, цедил бренди, сжимая бокал так, что пальцы побелели, а стекло, казалось, вот-вот расколется.
Да, он был зол. Но не на него — о нем он и не помнил тогда. На новую служанку, смазливую и вежливую до оскомины. На примелькавшийся ее белый чепец, заискивающую улыбку и пережженный кофе, от которого горчило во рту. На Дориана, обещавшего еще в начале недели съездить в полицию и уладить вопрос с Эбигейл, но так и не вылезшего из своей проклятой лаборатории. На саму Эби, за то, что она оставалась еще в этом доме. Оставалась, но кофе больше не варила. И за столом не прислуживала. А при встрече держалась почтительно и ровно, лишь глаза прятала, в которых ни ненависти, ни даже обиды — тоска. И жалость. Не к себе — к нему. Жалость эта злила сильнее прочего…
«Лжец», — повторил Джек.
«Я? — ухмыльнулся другой. — Ты что-то путаешь, приятель. Я здесь. Сижу, напиваюсь тихонько. А ты — там, в комнате с любопытным магом, отвечаешь на его вопросы. Так кто из нас лжец?»
Получалось, что оба.
— Что было потом?
— Дориан позвал меня. — Другой отставил пустой бокал. Прислушался. — Крикнул из лаборатории, что мне нужно взглянуть на что-то. Я пошел…
В холле остановился: показалось, хлопнула дверь черного хода и кто-то вышел в сад.
А хоть бы и вышел. Тряхнул головой, отгоняя ненужное… и в глазах потемнело. Пол поплыл, стены пошатнулись, но за одну из них успел ухватиться. Удержался на ногах. Отдышался. Утер со лба пот, нацепил на лицо гримасу безразличия и переступил порог лаборатории.
«Вы только поглядите сюда! — Дориан разглядывал с удивлением и восторгом содержимое высокого деревянного ящика, установленного на подставке в дальнем углу помещения. — Шутка преглупая, но какова работа! Сходство поразительное! Я сам на миг поверил…»
Он говорил без умолку, и голова раскалывалась от его трескотни. Перед глазами все расплывалось. Мельтешили цветные пятна. Одно из них, блекло-желтое, разрасталось за спиной мага, а тот все говорил, увлеченно размахивая руками…
Вспышка.
Мэтр Фредерик велел сидеть и молчать. Эби так и делала. Обхватила себя за плечи, губу прикусила и молчала. Слушала голос из прошлого, который ни за что не перепутала бы с обычным голосом Джека.
Странно. Страшно.
Но глаза закрывала и представляла вместо неподвижного искусственного лица другое, худое, бескровное, с острыми скулами и серым налетом колючей щетины. Видела усмешку на тонких губах. Глаза медовые.
Словно и ее отбросило назад во времени и вернуло в тот день… или еще раньше, когда в глаза те смотрела без грусти, а на усмешку только сердилась…
— Что потом, Эйден? Что было потом?
Требовательный тон мага заставил вынырнуть из болезненно-сладких воспоминаний. Эбигейл вдруг поняла, что уже минуту, если не больше, слышит одного мэтра Фредерика, а Джек — вернее, тот, кто говорил через него, — теперь молчит.
— Что случилось, Эйден?
Тишина в ответ.
Не молчание — тишина.
Эби невольно схватилась за грудь, в которой билось тревожно сердце. Глаза стали мокрыми.
— Неужели вы не понимаете? — нарушая запрет, спросила она шепотом.
Джек, а с ним и тот, с кем он был связан общей памятью, дернулся в кресле. Из приоткрытого рта вырвался глухой хрип.
— Не понимаете? — выкрикнула девушка с отчаянием. — Он же умирает! Умирает… снова…
Она вскочила с места.
Мэтр Фредерик упреждающе поднял руку, но этот жест остался без внимания.
Эби знала, что было потом. Она была там.
И сейчас должна быть.
Маг не пытался ее остановить. Или пытался, но она не заметила?
В секунду оказалась рядом с неподвижным механическим телом. Обхватила ладонями неживое лицо, заглянула в стеклянные глаза.
— Дже… Эйден!
Зажмурилась и опять увидела: копоть на щеках, дрожащие ресницы, кровь тонкой струйкой по подбородку…
— Эйден!
Рука в кожаной перчатке сжала ее ладонь. Не как тогда: тогда — едва-едва, сейчас — со всей силой стальных пальцев. Слезы, до этого момента с трудом сдерживаемые, покатились из глаз.
— Второй, помнишь? — послышалось сквозь дым и треск горящей лаборатории. — Сей…
— Сейчас.
Не открывая глаз, она подалась вперед и нашла губами неподвижные холодные губы.
И разрыдалась беззвучно.
— Фредди, заканчивай это.
— Вот же дура-девка. Говорил ведь ей…
— Эбигейл, сядьте на место, пожалуйста.
Голоса, практически одновременно зазвучавшие с разных сторон, слились для девушки в неразборчивый гул. Кто-то коснулся плеча, но она не стала открывать глаз и оборачиваться. И тяжелой руки, уже не сжимавшей ее пальцев, не отпускала, держала, словно так можно было что-то еще удержать…
— Джек, ты меня слышишь? Не забывай, ты должен слушать только меня. Сейчас ты вернешься…
Дверца в прошлое, распахнувшаяся на несколько минут, закрывалась.
— Джек, ты слышишь?
Механическая рука ожила, пожала легонько ее ладонь. Высвободилась, и твердые пальцы осторожно стерли со щек слезы.
— Джек, ты…
— Я слышу, — ответил он резко подошедшему вплотную магу. Хрипловатый, похожий на металлический скрежет голос уже не напоминал ничем тот, другой. — Эксперимент закончен?
— Да, но я думаю, нам нужно обговорить детали. Эйден был не в том состоянии, чтобы анализировать что-либо, но ты, возможно, сумеешь разобраться в том, что же он на самом деле видел.
— Обговорим после.
Джек поднялся с кресла. Как раз вовремя: Эбигейл почувствовала, как у нее подкашиваются ноги, и она наверняка упала бы, не поддержи он ее.
— Уведи меня отсюда, — прошептала одними губами девушка. От внезапного осознания, сколько посторонних людей стало свидетелями ее поступка, которым она невольно созналась в страшнейшей своей тайне, Эби замутило, и жар прилил к лицу, в мгновение осушив протянувшиеся от глаз до подбородка влажные дорожки. — Уведи.