Пока ты веришь, стр. 53

Надежда сия не оправдалась.

Открыв дверь, маг увидел юношу лет семнадцати, ни на банковского, ни на почтового служащего совершенно не похожего. Но гость определенно походил на кого-то… кого-то другого. Он был высокий, худощавый, темноволосый и темноглазый. Не лишенное природной привлекательности лицо портила неприязненная гримаса.

— Вы — мэтр Герберт Найлс? — спросил юнец.

— Да. С кем имею че…

Не дав магу закончить вопрос, гость бесцеремонно ввалился в дом, при этом толкнув хозяина плечом.

— Что вы себе позволяете, молодой человек?! — вскипел маг. Да так вскипел, что пламя само собой вспыхнуло на кончиках пальцев.

— Нам нужно поговорить, — заявил наглый мальчишка.

— Положим, мне это совершенно не нужно, — погасив до поры огонь раздражения, ответил Найлс. — Я вас даже не знаю.

— Сейчас узнаете!

Юноша вынул из внутреннего кармана потрепанного сюртука небольшую квадратную бутылку, свинтил крышку и тут же отхлебнул немного мутного желтоватого пойла — видимо, самогона, и не очень хорошего качества, что подтверждал поплывший по холлу запах.

«Да он же пьян! — понял мэтр Герберт. — Налакался в такую рань!»

— Кто вы? — спросил маг требовательно. — И что вам понадобилось в моем доме?

Дерзкий (очевидно, благодаря алкоголю) мальчишка приосанился, икнул и выговорил с гордостью, которой не помешал даже заплетающийся язык:

— Я — сын Дориана Лленаса! И я хочу узнать, почему вы, мэтр Герберт, убили моего отца!

Тут он снова икнул.

И господин Найлс — тоже.

До этого момента он и не подозревал о том, что у Лленаса был сын, зато стало понятно, кого ему напомнил развязный сопляк: те же черные глаза, высокие острые скулы. Еще и магией от него веяло — не опасно, но ощутимо: значит, не только внешность унаследовал… Но с чего этот юнец взял, что он, мэтр Герберт, как-то причастен к смерти его родителя? Это… неслыханно!

Найлс осторожно выглянул на крыльцо, убеждаясь, что брошенное ему обвинение осталось «неслыханным», и закрыл дверь.

— Потрудитесь объясниться, юноша, — процедил он сердито.

— Что тут происходит? — робко выплыла из столовой госпожа Найлс. — Кто кого убил?

— Никто и никого, — отчеканил маг. — Иди к себе, Маргарет. Мы с молодым человеком поговорим в кабинете.

— Но там же лошадь!

— Лошадь? — Назвавшийся сыном Дориана Лленаса вульгарно присвистнул. Снова открыл бутылку и взболтнул ее содержимое, но до рта донести не успел.

— Тут вам не кабак! — Найлс схватил юнца за руку, не позволив в очередной раз приложиться к выпивке. Тот дернулся, и вонючий самогон расплескался по полу. — Да, лошадь. Но она нам не помешает.

— П-почему? — вопросил удивленно неурочный гость.

— Потому что она мертвая.

Лошадь умерла уже давно. С нее сняли шкуру, разделали тушу, выварили, чтобы счистить плоть с костей, кости отполировали, покрыли защитным лаком и собрали снова с помощью металлических креплений.

— Это же скелет! — воскликнул юный пьянчужка, переступив порог кабинета, одну половину которого занимал массивный стол, а другую, собственно, водруженные на деревянную подставку останки благородного животного. — Почему же вы сказали, что… ик… лошадь?

— А почему вы решили, будто я убил вашего отца? — вкрадчиво поинтересовался мэтр Герберт. — Да и как я могу быть уверен, что Дориан Лленас в самом деле был вашим отцом?..

Судя по тому, как скривилась физиономия молодчика, Найлс только что потоптался на его больной мозоли. Оно и не удивительно: всем известно, что Лленас никогда не был женат. А дети… ну мало ли. То, что мэтр Дориан пользовался определенным успехом у дам, тоже не было секретом. Так что одним внебрачным ребенком могло и не ограничиться.

— Он был моим отцом, — отчеканил мальчишка зло, мгновенно излечившись от икоты.

Он собирался опять приложиться к бутылке, и в этот раз Найлс не стал бы ему мешать, но внезапно громко и тревожно зазвенел дверной колокольчик.

— Твою ж… за ноги! — ругнулся юнец. Резко развернувшись на звон, он неловко взмахнул рукой и щедро окропил зловонным пойлом и стол, и лошадь и мэтра Герберта. — У вас приемный день?

Из холла послышались встревоженные голоса, один из которых принадлежал госпоже Маргарет, а второй, тоже женский, был мэтру Герберту незнаком. Зато, кажется, был знаком его гостю.

Молодой человек повторно выругался, но теперь уже длинно и заковыристо. Едва успел закончить, как в коридоре раздались быстрые шаги, а затем отворилась без стука дверь, и в кабинет ворвалась миниатюрная брюнетка лет сорока.

— Дориан! — воскликнула она, протянув к юноше руки. — Я же просила!

Руки у нее были красивые — мечта скульптора, а не руки: узкие ладони, длинные пальцы, тонкие запястья. Да и сама она даже в своем нынешнем возрасте была весьма хороша, а в молодости, наверное, блистала красотой… А Лленас, что сорока, всегда тянулся к блестящему, будь то женщины или стальные детали механизмов.

В том, что незнакомка — мать его невоспитанного гостя, мэтр Найлс не сомневался с первой секунды: только мать может смотреть на свое чадо с таким нежным упреком.

— Я же просила тебя, — всхлипнула она. — Зачем же ты?

Мальчишка стушевался. Понурился виновато. Затем — видно, хмель взыграл — топнул ногой, швырнул об пол бутылку, так что осколки стекла и брызги спиртного полетели в разные стороны, и опрометью кинулся прочь из кабинета, а там, судя по хлопку входной двери, и из дома.

— Простите, — пролепетала сконфуженная поведением отпрыска женщина. — Простите, ради всего святого. Я сейчас…

Подобрав полы пышного платья, она опустилась на колени и принялась собирать битое стекло.

— Оставьте, — махнул рукой Найлс.

«И выметайтесь отсюда», — добавил он про себя. Но дама оставалась глуха и к словам, и к мысленному воззванию.

— Это я виновата, — продолжала оправдываться она. — Не стоило говорить ему… А потом эти слухи, и Дориан вбил себе в голову, будто вы причастны к смерти Дориана. Дориан такой впечатлительный, и пить ему совсем нельзя… Дориан таким не был. Я узнала из газет и подумала, что теперь можно сказать Дориану, мы приехали, чтобы побывать на могиле… Понимаете? Дориан до этого не знал, что мой покойный муж не был ему отцом. А Дориан не знал, что у него есть сын, я не хотела разрушать ни его, ни свою жизнь…

Госпожа Найлс слушала бессвязное бормотание с упоением, едва ли не открыв рот. А супруг ее, правду сказать, запутался совершенно в этих Дорианах, и, наверное, нелишним было бы расспросить обо всем, раз уж незнакомка так разоткровенничалась. Заодно узнать, кто навел мальчишку на мысль, будто мэтр Герберт виновен в смерти Лленаса. Какие такие слухи заставили его прибежать сюда спозаранку?

— Оставьте, — повторил он. — И поднимитесь, прошу.

В носу свербело от резкого запаха, заполнившего кабинет. И не избавиться никак, пока не переоденешься: мерзкое пойло обляпало рукав и брюки. Еще и дамочка, уронив на пол только-только собранные осколки, вскочила и вцепилась в руки мага мокрыми пальцами.

— Мне так неловко, так стыдно, — бормотала она, нервными пожатиями втирая отвратительно пахнущую жидкость в его кожу. — Вся эта история… Я думала, будет лучше, если Дориан узнает. Сможет гордиться… Моего мужа свела в могилу дурная болезнь — гордиться нечем. А Дориан был совсем другим… Правда?

— Правда, — признал мэтр Найлс и безуспешно попытался вырваться.

— Не держите зла на Дориана, — попросила сквозь слезы женщина. — На него так внезапно все обрушилось, а он еще молод, несдержан… Вы же понимаете? У вас ведь есть дети? Если есть, вы поймете…

Маг непроизвольно вздохнул и бросил быстрый взгляд на жену.

— Принеси воды, — попросил он. — А вы присядьте, прошу.

Чуть ли не силой усадив незнакомку в кресло, над которым нависал белесый конский череп, мэтр отер руки о полы сюртука.

— Простите, — выдавила женщина. — Вы не должны выслушивать все это. Но я хотела объяснить, почему Дориан пришел. Он так хотел докопаться до правды, а все эти слухи…