Пока ты веришь, стр. 50

— О своих полномочиях я заявлю только в крайнем случае. Мне и тебе не следовало говорить, но… что поделать, я сентиментален. К тому же положение у меня не лучше, чем у тебя. В Салджворте я один, доверия ни к местным, ни к прибывшим из столицы агентам не питаю. Куратор Риган уверен, что держит меня под круглосуточным наблюдением, и, признаюсь, большую часть суток таки держит. А мое руководство делом Лленаса не заинтересовалось. Они склонны оставить его для окончательного разбирательства команде Ригана как не содержащее фактов причастности должностных лиц ВРО к совершению каких-либо преступлений. И либо я эти факты нахожу, либо уезжаю восвояси.

— Найдешь?

— Постараюсь. В этом деле много странного. Посмотри отчет о вскрытии. Эйден Мерит скончался от сквозного проникающего ранения грудной клетки, и, согласно заключению эксперта, данная рана никак не могла быть получена в результате взрыва. Входное отверстие ровное, диаметром около дюйма. Края прижжены. Похоже на результат магической атаки. Есть версия, что взрыв активировал защитное заклинание в лаборатории Лленаса и охранные чары отреагировали на Мерита как на нарушителя, но, мне кажется, мэтр Дориан был не из тех, кто установил бы в своем доме запрещенную академическим сводом защиту. Я полагаю, что Эйден Мерит был убит до взрыва.

— А что… со вторым телом?

— Со вторым без загадок. Лленаса убил именно взрыв. На одежде следы пороховой смеси. Многочисленные осколочные ранения. Ожоги.

— Ясно, — кивнула женщина, отгоняя всплывшее перед внутренним взором видение.

— Я дал тебе копии отчетов, там в подробностях, если они тебе нужны, — не стал развивать тему маг.

— Почему ты мне помогаешь?

Он усмехнулся в усы:

— Чтобы ты помогла мне. Мы могли бы действовать сообща, хотя бы обмениваться сведениями время от времени. Я со своей стороны уже поделился тем, что знаю. Ход за тобой.

Фредерик любил сложные многоступенчатые схемы. Адалинда предпочитала решать проблемы проще. И не накапливать их без лишней необходимости.

— Скажи, — начала она осторожно, — если ты в самом деле работаешь… там, где говоришь, в твоей власти сделать так, чтобы меня восстановили на службе и официально привлекли к расследованию, пусть даже под руководством Ригана? Можешь это устроить?

— Могу. Но не стану.

— Почему?

— Не хочу, чтобы однажды ты уснула в комнате с неисправным газовым рожком.

Магиня с радостью приняла бы подобное объяснение, но отказ бывшего мужа помочь мог быть продиктован иными мотивами. Первый возможный вариант: Фредерик солгал о своей секретной миссии и вовсе не выслеживает ренегатов среди агентов, а сам является одним из них.

— Тебе нужно подумать. — Он погладил ее по руке. — Встретимся завтра.

— А если я не приду?

— Я буду знать, что ты отказалась, — ответил маг спокойно и тут же сменил тему: — Я забрал кое-какие твои вещи из дома Келлара. Подумал, что-то из них может тебе понадобиться.

— Вряд ли, — отмахнулась женщина, вспомнив брошенный второпях багаж. — Там не было ничего ценного.

— А это? — в руке Фредерика возникла небольшая книга. — Редкое издание, к тому же с подписью автора.

Адалинда молча отправила книгу в ридикюль. Пользуясь случаем, отпустила руку спутника и больше за нее не взялась.

— До завтра? — спросил он, догадавшись, что пришла пора прощаться.

— Возможно.

— В храме Святой Агнессы.

— Возможно.

Она дала ему понять, что эта встреча может стать последней, и если бывший супруг решит ее удержать, будет действовать незамедлительно. Подобралась, развернулась неторопливо и пошла по уводящей в глубь парка аллее. Собранная, напряженная, готовая к удару…

— Эдди! — догнал ее через несколько ярдов негромкий окрик.

Что-то дрогнуло внутри, но Адалинда не остановилась и не обернулась.

— Будь осторожна.

— А как же иначе, — прошептала она беззвучно.

«Эдди и Фредди — друзья навек». Но век прошел. И дерево, на котором белобрысый мальчишка вырезал эти слова, наверное, давно уже срубили и распилили на дрова…

В Хелсвинском интернате для одаренных детей воспитывали и девочек, и мальчиков. Спальни на разных этажах, а все остальное — уроки, игры, прогулки — вместе. «Все у этих магов не как у людей», — шептались в городе, дополняя рассказы о жизни не обделенных даром сирот несуществующими подробностями. Морщились при встрече, шушукались обидно, некоторые плевали вслед. Не о том говорили. Не было ничего такого. А то, что было… Им разве понять?

Семь лет. Дар только-только проявился. Слабый, неуловимый. Вспыхнет иногда и погаснет тут же. Но обжечь успеет. А другие сильней и силу свою показать всегда готовы. Просто так или по делу. Чтобы перед друзьями покрасоваться. Чтобы наставник похвалил. Чтобы в столовой лучший стол занять и лишнюю порцию сладкого съесть.

Без Фредди пришлось бы нелегко.

Он появился в интернате через три месяца после нее. Всего на пару лет старше. Такой же бледный, худой. Такой же светловолосый и синеглазый. Но вместе с тем не похожий на нее ни капельки. Фредди не прятался по углам от соучеников, не сутулился на занятиях, низко склонив голову и вжавшись в парту в надежде, что учитель его не заметит. А когда говорил, негромко, но четко, голос его не дрожал испуганно, и глаза смотрели не в пол, а прямо на собеседника — будто в самую его душу. И улыбался он часто, не как она, а улыбка у него была такая, что могла растопить даже вековой лед во взгляде директора Грина.

Фредди нашли в каком-то захолустье среди бродяг и воров — маленького побирушку, умевшего вытянуть из сердобольного прохожего больше, чем матерый карманник. Но тот, кому не довелось читать его личное дело, никогда не догадался бы об этом. Фредерик легко влился в новое окружение, перенимая чужие манеры и чужую речь. Смотрел, слушал и учился. И учил свою новую подругу. К нему многие набивались в друзья, но он выбрал ее. Сам выбрал. Потому что другие не хотели ничему учиться, считали, что и без этого достаточно умны и сильны. А она была глупой и слабой. Мягкой, как воск, из которого можно лепить все, что заблагорассудится. Лишь спустя годы Адалинда поняла, что была для него чем-то вроде учебного пособия: на ней Фредди оттачивал свои способности эмпата и манипулятора, считывал ее эмоции и управлял ими. Но все равно она была ему благодарна. За защиту, за первые жизненные уроки, за рассказы о жизни на улице, о которой он говорил как об опасном и захватывающем приключении, и за все дополнительные порции десерта, достававшиеся ей в течение трех с половиной лет: Фредди не любил сладкого.

А через три с половиной года он исчез из интерната. Ночью. Ни с кем не попрощавшись. Говорили, что его перевели учиться в другое место, но куда именно — она так и не узнала.

К тому времени Адалинда, которую никто больше не называл Эдди, могла постоять за себя и не нуждалась в защитниках, а место исчезнувшего друга занял фамильяр. Вот кто никогда не оставит! Она уже не сомневалась в своих силах и в том, что без проблем устроит свою дальнейшую жизнь. Воспитанников интернатов с радостью принимали на государственную службу и в армию: сироты, не связанные семейными обязательствами и не обремененные ложными представлениями морали, как никто подходили для такой работы. Но ей хотелось другого. Стабильности. Спокойствия. Сделатькарьеру? Безусловно. Здоровое честолюбие было ей не чуждо. Но карьеру можно сделать в какой-нибудь мирной отрасли. Адалинда выбрала историю. С древними документами ей работалось легче, чем с людьми. Два года в университете Хелсвина. Три — уже в столичной Академии, куда ее взяли по рекомендации прежнего куратора. Она осваивала забытые языки и тайнопись. Восполняла пробелы в знании химии, чтобы без посторонней помощи проводить экспертизу документов. Разрабатывала формулы плетений, способных вытянуть историю из любого предмета, хоть из ночного горшка прадеда последнего монарха… Когда ее ни с того ни с сего вдруг пригласили в управление внутренней разведки и спросили, не желает ли она послужить на благо республики без отрыва от основной работы, она согласилась не задумываясь. Почему бы не послужить? Тем более без отрыва. Подписала какие-то бумаги, потом раз в месяц отсылала отчет, смысл которого сводился к тому, что в ее отделе не происходит ничего подозрительного, и снова зарывалась в свои исследования…