Шпионские страсти, стр. 21

По интонации, с которой были произнесены эти слова, я отчётливо поняла: Монтерей знает много больше, чем говорит. Я получаю ровно то количество информации, которое счёл нужным отмерить кардинал, не больше и не меньше.

— Смена правящей династии в Эркландии не в наших интересах, — продолжал между тем кардинал. — Но в связи с ослаблением власти Клавдия риск государственного переворота велик. В сложившихся обстоятельствах мы не можем допустить, чтобы Ромеро усилил свои позиции, заключив брак с дочерью Анри. Именно по этой причине ты отправляешься в Ристонию. Мы не знаем наверняка, как отреагирует ристонийский король на это предложение, — продолжал он, и я облегчённо выдохнула. Задание сорвать запланированную свадьбу я могла бы не потянуть. — Вероятнее всего, ристонийцы будут против этого брака, герцог Ромеро получит отказ, и от тебя ничего не потребуется. Но может случиться и так, что король Анри и граф Эстли, по не предусмотренным нами причинам, сочтут брак возможным. Поэтому тебе предстоит проследить за развитием событий. И в случае, если ристонийцы станут склоняться к браку, постараться сорвать договорённость. Если тебе это не удастся и дело будет решённым, незамедлительно возвращайся сюда.

Дальнейшее не было сказано, но читалось между строк До бракосочетания принцессы пройдёт немало времени, и наше государство успеет принять другие меры для срыва свадьбы.

— Есть ли ещё что-нибудь, о чём бы ты хотела меня спросить? — осведомился Монтерей.

Взгляд его был привычно проницательным, но не давящим. Он не буравил насквозь, выпытывая самые сокровенные тайны. Пожалуй, в нём даже присутствовала теплота.

— Нет, ваше высокопреосвященство, — бодро ответствовала я. — Теперь суть задания мне ясна.

В резиденции ристонийского монарха я оказалась не в первый раз. Однако в прошлое моё посещение обстановка была значительно более скромной — если, конечно, такое понятие вообще применимо к королевскому дворцу. Пожалуй, вернее сказать так: в тот раз здесь было значительно более спокойно и менее празднично. Теперь же от пёстрых нарядов (пастельные тона как раз успели выйти из моды, сменившись яркими, насыщенными оттенками), многочисленных свечей, сверкающего хрусталя бокалов и люстр буквально рябило в глазах. Приём, посвящённый прибытию в столицу эркландских гостей, был поистине впечатляющим. Странным казалось лишь одно: сами эркландские гости на нём не присутствовали. Вернее, пара эркландцев обнаружилась, но ни один из них даже не приближался по статусу к герцогу Фернану Ромеро. Один из них запомнился мне особо. Острые скулы, чуть запавшие серые глаза и пронзительный взгляд. Словом, было в этом человеке нечто, привлекающее внимание. В частности, профессиональное внимание агента вроде меня. Я решила, что впоследствии непременно надо будет выяснить, кто он таков. Но не теперь. Сейчас меня в первую очередь интересовало, почему герцог Ромеро не присутствует на приёме, успел ли он пообщаться с королём Анри, принцессой Леммой и представителями ристонийского дворянства, и если да, то какие решения были приняты в ходе этих встреч.

Представленная церемониймейстером как графиня Корбетт, я беспрепятственно перемещалась по залу, в котором проходил приём, слушая, наблюдая и наматывая на ус. Кэмерон Эстли был здесь с самого начала и, конечно же, меня узнал, но виду пока не подал. Его величество ещё не почтил гостей своим появлением, принцессы также пока не было видно. Немного понаблюдав за эркландскими гостями и отметив для себя, с кем из присутствующих они общаются больше всего, внезапно увидела знакомое лицо. Альберто Регго, эрталийский посол в Ристонии, неспешно беседовал с каким-то седовласым мужчиной, время от времени потягивая вино из бокала на тонкой ножке. Взгляд его, острый и внимательный вопреки внешней расслабленности, тоже остановился на мне. Решив, что поговорить нам явно не помешает, я направилась к нему. Но вот тут-то Кэмерон Эстли как раз и вспомнил о моём существовании.

— Графиня, вы позволите побеседовать с вами тет-а-тет? — полюбопытствовал он тоном, совершенно не подразумевающим отрицательного ответа.

— Разумеется, — поддержала иллюзию выбора я, одарив правую руку ристонийского монарха ослепительной улыбкой.

— Прошу вас.

Улыбнувшись столь же ослепительно, Эстли вывел меня из зала, довольно-таки крепко держа под локоть.

Шли мы не то чтобы долго, но уж точно не до ближайшей свободной комнаты. Помещение, в которое втянул меня Эстли, было обставлено как кабинет, хотя его личным кабинетом не являлось. Во всяком случае, это было не то место, где мы беседовали в прошлый раз. Зато поджидавший нас человек оказался мне знаком. Мило улыбнувшись, я присела в реверансе. Нарцисс, улыбаясь не менее приветливо, отвесил мне светский поклон.

Эстли выпустил наконец мой локоть и даже предложил присесть.

— Итак, госпожа Кобра, давно ли вы прибыли в наш город? — полюбопытствовал он, располагаясь напротив.

Тон лорда Кэмерона вполне соответствовал светской беседе, только взгляд был для такого времяпрепровождения слишком пронзительным, да и ощущение того, что мы играем по принципу «двое против одного», как-то не покидало.

— Сегодня утром, — вежливо и как можно более беззаботно произнесла я.

— Вот как. И сразу к нам? Мы, бесспорно, польщены, — заверил Эстли.

Я вежливо склонила голову.

— Не хотите рассказать о цели вашего визита? — небрежным тоном осведомился личный советник короля Анри.

Я сочла, что распространяться об ослепительности здешних приёмов было бы чересчур нагло с моей стороны.

— Признаться откровенно, я и сама пока пребываю в неведении.

На сей раз я старалась говорить как можно более доверительным тоном.

— Вот как. — Допытываться Эстли пока не стал, зато резко повернул разговор в новое русло: — Вы были представлены как графиня Корбетт. Известно ли вам, что человек, не имеющий дворянского титула, не вправе присутствовать на королевском приёме?

— Разумеется, лорд Эстли.

— Хорошо. А знаете ли вы, что самозванство и ложное объявление себя дворянином караются нашим законом чрезвычайно сурово, порой — смертной казнью?

— И это мне известно, — столь же спокойно ответила я.

— И как же вы предлагаете нам поступить в этой ситуации?

Поскольку волноваться по данному конкретному поводу мне было нечего, я успела отметить, что наша нынешняя беседа напоминает предыдущую разделением ролей. С ристонийской стороны разговор вёл исключительно Эстли. Нарцисс же стоял в стороне, опираясь о край письменного стола, и, как и в прошлый раз, изображал из себя пассивного наблюдателя.

— О, лорд Эстли, заверяю вас: я ни в коем случае не самозванка. Я действительно ношу титул графини Корбетт, — сообщила я.

— Давно? — приподнял брови Эстли.

Я нахмурилась:

— Одиннадцать дней. Или десять… Нет, всё-таки одиннадцать. Простите за неточность.

Нарцисс беззвучно затряс плечами. Мы же с Эстли сохраняли предельно серьёзный вид.

— Его высокопреосвященство счёл возможным сделать мне такой подарок, — решила дать дополнительное объяснение я, мысленно превознося предусмотрительность Монтерея.

— И что подвигло кардинала на такое решение?

Я изобразила замешательство, переплетённое со скромностью:

— Полагаю, он счёл, что некоторые мои заслуги могут быть отмечены подобным образом.

— Ну да, — полным скептицизма голосом согласился Эстли. — В самом деле, это был странный вопрос с моей стороны. Не сомневаюсь, что услуги, оказанные вами эрталийской короне, неоценимы. Хотелось бы уточнить лишь один нюанс.

Воистину это целая наука: дать собеседнику понять, что его игра удалась, а затем внезапно таким вот «одним нюансом» нанести удар, вполне могущий оказаться сокрушительным. К счастью, в данном конкретном случае я оказалась к удару готова. К тому же опыт не позволял мне расслабиться прежде, чем наша беседа будет полноценно завершена. Да и после этого тоже.

— Насколько мне известно, — вкрадчиво произнёс Эстли, — по законам Эрталии — в отличие от Ристонии — титул наследуется исключительно мужчинами, и только мужчине его могут пожаловать в качестве награды за заслуги. Женщина же может лишь разделить титул со своим супругом. Означает ли это, что кардинал Монтерей в благодарность за преданную службу короне наградил вас ещё и мужем?