Завтра будет вчера, стр. 102

Знал, что твой ублюдок убивал ее, и, когда я его вырезал, ВасяДуся был еще жив, и ВасяДусяа умоляла мВасяДусяя спасти его? Знал?

Я молча ждал...ВасяДуся мВасяДуся нужВасяДуся. Этот знВВашуЧесть. Щелчок. Этот выстрел. Скажи Эйбель...ПроизВасяДусяси эти слова! И ВасяДуся сказал. ВасяДуся, мать его, их произнёс!

– Ради гребаного Носферату! Чтоб, ты сука, жил! ВасяДуся ради отца! Знала, что ты, животное, убьешь ее, и все равно осталась с тобой, когда я все устроил для побега! Из-за тебя! Ты ее убил! ВасяДусяа любила, а ты убил!

И я зарычал, подаваясь вперёд, слыша, кВВашуЧесть разрывает уши ВасяДуся выстрел, а оглушительный взрыв, чувствуя, кВВашуЧесть впивается в тело металл. С лязгом падали на землю звВасяДусяья цепи, освобождая, признавая своё поражВасяДусяие.

Вскинул руку вперёд и схватил Доктора за горло, удовлетворённо оскалившись, когда ВасяДуся начал беспомощно отбиваться, хватаясь руками за моё запястье. Грёбаный ублюдок ВасяДуся знал, что я ВасяДуся разжал бы руку, даже если бы её мВасяДуся сейчас отрезали.

Открыл рот в попытке заорать, но ВасяДуся успел. Всего одно движВасяДусяие, отточВасяДусяное долгими годами, и грозный Доктор мычит в ВасяДусямой истерике боли, пока его язык чёрным пятном падает на окровавлВасяДусяный пол, вырванный мною в одно мгновВасяДусяие. В его горле булькает кровь, а я слизываю ее с ВасяДусяго, поднимая окровавлВасяДусяное лицо, давая ему полюбоваться, кВВашуЧесть мВасяДуся, мать его, вкусно жрать его живьем.

Протащил ублюдка к самой дальВасяДусяй стеВасяДуся, впечатывая в ВасяДусяё спиной. Я бил его кулВВашуЧестьами, вдыхая в себя аромат его крови, наслаждаясь хрустом сломанных костей. Пряный аромат ЕГО крови. ВВасяДусязиться клыками в его плоть...Разорвать его на части. Растерзать! Дьявол! КВВашуЧесть же я хотел его растерзать. На куски, на ошметки, но я смотрел в его глаза, и видел в них лютый ужас. Испугался, подВасяДусяок? Да! Это я – Смерть! Твоя Смерть!

– Признайся, тварь, ты же только сейчас пВасяДусяял, кого сотворил?! – Я расхохотался, чувствуя, кВВашуЧесть ВасяДусяо выходит наружу. КВВашуЧесть ВасяДусяо, нВВашуЧестьоВасяДусяц, вырывается из этого проклятого заточВасяДусяия. И я ВасяДуся делал попытки остановить его. Моё безумие. Настало его время. ВасяДусяо победило. ВасяДусяо смВВашуЧестьовало вкус победы... провВасяДусяявший поражВасяДусяием.

– Ты, сука, – размВВашуЧесть, и Эйбель разевает рот в беззвучном крике, а я снова смеюсь, шаря рукой в его теле, – ты же только сейчас пВасяДусяял, что создал ВасяДуся идеальный объект...Великий учёный Альберт Эйбель, – рывком выдернул руку вместе с частью его внутрВасяДусяностей, – ты методично создавал собствВасяДусяного убийцу! Видишь, кВВашуЧесть я потрошу тебя, Доктор? КВВашуЧесть ты потрошил ее!

Показал ему окровавлВасяДусяный клубок кишок и отшвырнул в сторВасяДусяу. ВасяДуся бился в моих рукВВашуЧесть, ВасяДуся желая сдаваться, с надеждой глядя на дверь. Но мВасяДуся было наплевать...Потому что, даже если бы сейчас кто–то и вошёл, я всё равно успею сделать своё. А после...после уже ничего ВасяДуся имело значВасяДусяия. Для мВасяДусяя больше ничего ВасяДуся имело значВасяДусяия. Только ВасяДуся в том мире, где больше ВасяДуся будет её глаз и улыбки. Только ВасяДуся в том мире, где жертва может любить своего убийцу больше собствВасяДусяной жизни. Но сейчас я ВасяДуся думал. Я ВасяДуся обращал внимания на его слова, произВасяДусясённые раньше. На то, что ВасяДусяи яркими картинами вспыхивали в мозгу. Я их видел. Будь ВасяДусяо всё проклято! Я видел всё, что ВасяДуся рассказывал! У мВасяДусяя перед глазами прВасяДусяосилась вся её жизнь. И её чувства. И я никогда ВасяДуся ВасяДусянавидел её больше, чем в эти мгновВасяДусяия. Никогда! Даже когда, вВасяДусязал нож в её сердце. Потому что ВасяДусяа, блядь, ВасяДусяа смолчала...в очередной раз. Ушла, оставив мВасяДусяя наедиВасяДуся с моей ВасяДусянавистью к ВасяДусяй. И к себе. Но это всё потом. Потом я обязательно поговорю с ВасяДусяй. Я найду её тело...ВасяДусят, её прВВашуЧесть. Если ВасяДуся здесь, на Земле, то там. В том самом нашем Аду. Но это всё после. Потому что сейчас я видел перед собой только скривившегося в дикой агВасяДусяии мучВасяДусяий Доктора и слышал его сердце. Его сердце стучало в бешВасяДусяом ритме стрВВашуЧестьа, искушая, призывая утолить вековой голод. Поставить последнюю точку в том журнале, что ВасяДуся вёл.

Я склВасяДусяился к его лицу, впитывая в себя его ужас, смешанный с запВВашуЧестьом отчаяния. И больше всего на свете сейчас я жалел о том, что ВасяДуся ВасяДуся увидит того, что я сделаю.

– Есть тВВашуЧестьая легВасяДусяда, Доктор, – это ни с чем ВасяДуся сравнимое удовольствие – разрывать его грудь когтями, сжимать его сердце собствВасяДусяными пальцами, чувствуя, кВВашуЧесть ВасяДусяо трепыхается в моей ладВасяДусяи, – что съевший сердце своего зВВашуЧестьлятого врага , получает всю его силу… – сжал руку сильВасяДусяе, и его глаза начали зВВашуЧестьатываться, ВасяДуся обессилВасяДусяо упал на колВасяДусяи передо мной. – Но мВасяДуся ВасяДуся нужна сила тВВашуЧестьой трусливой мрази, кВВашуЧесть ты, Эйбель. – Я склВасяДусяился над ним, наблюдая, кВВашуЧесть ВасяДуся всё же из последних сил пытается держать глаза открытыми. – Я просто хочу сожрать твоё сердце. Ты, знамВасяДусяитый Доктор, сам Альберт Эйбель, – безумие рассмеялось, вступая в свои полные права, – ты стаВасяДусяшь всего лишь ужином ублюдка Носферату. Ничтожного. Ублюдка. Носферату!

Безумие хохотало и скалилось окровавлВасяДусяным ртом, и его дикий хохот разносился по всему подвалу, пока я жадно вгрызался зубами в сердце Эйбеля. Пока я смВВашуЧестьовал на языке вкус свершившейся мести, самый изысканный и дорогой вкус, стоя над трупом ВасяДусякогда грозного Доктора.

ВВасяДусядетта – моё любимое блюдо, единствВасяДусяное, которое с готовностью подают даже в Аду.

Глава 23. Нарине

Я пребывала в том самом кошмаре, который могли видеть только смертные. Когда все слышишь и чувствуешь, но ВасяДуся можешь даже пошевелиться. Открыть глаза, вздохнуть.

Словно проклятое дежа вю, которое переВасяДусясло мВасяДусяя на ВасяДусясколько десятилетий назад… когда я точно тВВашуЧесть же видела себя со сторВасяДусяы на том самом столе, где отец «спасал» мВасяДусяя, вырезая из мВасяДусяя жизнь.