Замок на Гиблых Болотах (СИ), стр. 60
Мрак омывает сознание.
Разрозненные мысли тлеют, как угольки, оставшиеся после пожара. Их не сложить в целое. Иногда в моем рассудке ярко вспыхивают массивы данных, – они выглядят как огромный город, с невероятно сложной структурой, сотканной из символов языка Ушедших.
Все эфемерно, полупрозрачно, нематериально и неосязаемо. Нет ощущения тела. Безвременье сбивает с толка.
Раздался тихий смешок.
В поле мысленного зрения вплыло бесформенное пятно.
Странное свечение приняло облик человеческой фигуры, – размытой, потусторонней.
– Я же говорил: они тебя используют и бросят умирать!
Знакомый голосок.
– Дитрих, это ты?
– Ну, а кто же еще? Знаешь, к тебе трудно пробиться, – сегодня он настроен миролюбиво. – Даже корпам сейчас не под силу достучаться до твоего сознания.
– Почему? Где я? Что случилось?
– Ты все равно мне не поверишь. Лучше взгляни и послушай сам.
Яркий свет неожиданно резанул по глазам.
Ощущения тела не вернулись. Я инстинктивно попытался зажмуриться и вдруг услышал характерный шелест микроприводов видеокамеры.
– Твое сознание в сети. Хочешь верь, хочешь нет.
Из-за сбившейся фокусировки в поле зрения – лишь размытые пятна. Появление Дитриха каким-то образом консолидировало и мобилизовало сознание, – мысленным усилием плавно меняю фокусировку устройства, переданного под мой контроль.
Камера закреплена под потолком.
Помещение необычное, в его интерьере причудливо смешано медицинское оборудование, мощные блоки нейрокомпьютеров, парочка серверов. Три рабочих места за изогнутыми консолями пустуют. Голографические экраны отображают непонятные мне графики.
Взвизгнул сервопривод. Усилием воли я заставил камеру повернуться.
Два устройства, похожие на саркофаги, установлены на массивных постаментах. От стены к ним тянутся кабели и трубопроводы. Сипло вздыхают насосы, какие-то жидкости текут по прозрачным трубкам.
Снова взвизгнул привод. Отражая мое эмоциональное состояние, кадр укрупнился, – сквозь дымчатый пластик я увидел бледное лицо Энеи! Ее глаза закрыты, черты заострились, но графики на мониторах свидетельствуют: она жива!
Медленный поворот изображения, фокусировка.
Внутри второго «саркофага» я с трудом различил собственные черты!
На миг все замерло. Сознание пребывает в шоке.
Такие «игры разума» мне совершенно не по нраву! Последнее, что помню: мы с Энеей находились в библиотеке Храма Забвения, корпели над расшифровкой древних манускриптов.
Преодолев замешательство, снова укрупняю изображение. В основании постамента выдавлена какая-то надпись.
«Индивидуальный модуль жизнеобеспечения. Собственность военно-космических сил Земли».
Вне поля зрения прошипела пневматика, открылась дверь, раздались шаги.
Незнакомый мне корп, одетый в белый комбинезон, уселся в кресло за центральной консолью, вывел на экраны потоки данных, некоторое время изучал их, затем свернул окна в трей.
Снова прошипел привод двери. На этот раз вошли двое. Артема Сергеевича я узнал мгновенно, а вот сопровождавшего его военного в форме ВКС вижу впервые. Полковник, судя по знакам различия.
– Как они?
– В состоянии искусственной комы. Держим обоих на препаратах.
– Сколько это продлится? – плохо скрывая раздражение спросил полковник.
– Не могу сказать, – сухо ответил медик. – Обработка баз данных, загруженных в «библиотеку храма» началась спорадически. Мы вовремя успели заметить, что их расширители сознания синхронно вышли на пик быстродействия, и прервали процесс. Иначе они оба просто сошли бы с ума, не выдержав нагрузки.
– Надо было идти до конца! – резко, с досадой воскликнул представитель ВКС.
– Тогда мы не получили бы ничего.
– Поясните?! Я не спец в этих вопросах, – он грузно сел в свободное кресло. – Мы предоставили вам лучшее оборудование, передали прототип нейроимплантата, дали время и возможность к экспериментам! Так где же результат?! Почему, когда мы начали получать первые расшифровки технических кодов Ушедших, вы по своему произволу прерываете процесс?!
– Эти молодые люди достойны большего, чем потерять рассудок в угоду вашему проекту, – неожиданно вмешался в разговор Артем Сергеевич.
Лицо генерала побагровело. Жилы на шее вздулись.
– Мы уже открыли проект «Призрачный Сервер»! Гребанное будущее, которого все так желали и боялись наступило! Но если не будет восстановлена космическая станция Ушедших, миллиарды людей погибнут! На Земле нам не выжить, и вы это прекрасно знаете!
– Нельзя складывать все яйца в одну корзину! – так же резко возразил ему Артем Сергеевич. – У нас появилась уверенность: многие смогут остаться на Земле и выжить в «Хрустальной Сфере»!
– Каким образом, очень интересно!
– Как Алекс и Энея, – отрезал Артем Сергеевич.
Полковник лишь фыркнул в ответ:
– Дурацкие надежды! Скопируйте мне данные! Я требую! Сделайте, что угодно, хоть черепушки им вскройте!
– Это не поможет, – с трудом сдерживая себя, ответил медик.
– Почему?!
– Вы передали нам инопланетную технологию. Некоторые ее особенности не поддаются корректировкам. Например, нейрограммы невозможно скопировать!
– Не лгите! Я знаю о феномене появления Алчущих! Они ведь каким-то образом завладевают нейрограммами!
– Существует понятие «матрица личности». По имеющейся технологии она неприкосновенна. Нельзя, действуя извне, скопировать отдельные нейрограммы, – повторил медик. – Они становятся доступны лишь в случае гибели человека – носителя нейроимплантата. Этим и воспользовался Дитрих, – наш первый испытуемый. Он убил нескольких сотрудников корпорации и успел перехватить частицы их личностей.
– А НПС? Как они умудрились получить нейрограммы?!
– Пространство «Хрустальной Сферы» адаптировано для испытания нейроимплантатов, а все НПС, ну кроме самых примитивных, созданы на базе нейрокомпьютеров.
– Значит инциденты продолжатся?
– Нет, – твердо ответил Артем Сергеевич. – Все атипичные мобы уничтожены. Дитрих тоже. Об «алчущих» можете смело забыть. – Он встал, подошел к инмоду Энеи, взглянул на показатели жизнеобеспечения. – У технологии Ушедших есть еще одна характерная особенность. Обладатель нейроимплантата может добровольно поделиться нейрограммами. Думаю, так древние существа обогащали новыми эмоциями личности друг друга.