Потери и находки, стр. 19

Дайг коротко взглянул на подходящего к маленькому охотничьему костерку искусника и молча подвинул ему большую кружку с еще горячим бульоном. Инквар не стал спрашивать, где телохранитель сумел взять спозаранку свежий бульон и как вез его все это время, умудрившись не остудить. Просто жадно припал к кружке и сделал несколько больших глотков. Потом уцепил кусок хлеба, но прежде чем откусить, пристально уставился на вяло жующую свою долю девчонку:

— Ленс тебе родной брат или нет? И как ты собиралась найти, где его держат?

— Родной, — немедля буркнула девчонка и замолчала, неуступчиво поджав губы.

— Девочка, — снисходительно усмехнулся Дайг, — не нужно хитрить. Мы будем сидеть тут, пока ты не расскажешь все подробно.

Инквар хмуро глянул на спутника и смолчал. Дайг прав, сейчас упрямую дуру ничем, кроме такого откровенного шантажа, не проймешь, и придется предоставить действовать телохранителю, хотя ему самому чужды и неприятны подобные методы уговора.

— Мне нечего рассказывать, — огрызнулась рыжая.

Но уже через пару минут заметно помрачнела, рассмотрев, как сразу замедлились движения мужчин, как задумчиво и с явным удовольствием они начали жевать хлеб и копченые колбаски, неспешно прихлебывая бульон.

— Я не могу, — вздохнула она наконец, и тут же движения ее спутников стали еще неспешнее.

Вредный старик облокотился на землю, вытянул ноги и зевнул, а непонятно почему вдруг примкнувший к нему путник с пронзительным взглядом льдистых глаз потянулся и сообщил, что неплохо бы распрячь лошадей, раз они никуда не едут.

Лил едва сдержалась, чтобы не сообщить этим гадам, как сильно они ей опротивели и как горячо она желает расстаться с ними навсегда. Причем немедленно, прямо сейчас. Просто встать и уйти туда, куда зовет ее свербящая душу интуиция. Но едва напряглась, собираясь вскочить на ноги и ринуться в заросли, как припомнила невыносимую тяжесть и тоску, тянувшую ее назад там, на неспешно пробуждающихся сельских улочках, и безмолвно застонала от досады.

Как выяснилось, клятва, выданная ею этому хитрому, лживому деду, оказалась намного серьезнее тех, какие брали со своих слуг зажиточные люди в ее родных местах. Да и старик оказался намного пронырливее, чем она посчитала вначале, и это было вдвойне обидно, так как вожак, сдури выкупивший ее у селян, тоже далеко не прост.

А ведь выглядел эдаким туповатым прирученным медведем… И почему ей не подумалось сразу, что не бывает в природе совершенно безмозглых хищников, как никогда и не приручаются самые умные из них?

Но ничто не имеет теперь никакого значения, кроме свободы для Ленса. И значит, придется немного приоткрыть им тайну, но только самую малость, чтобы ни в коем случае не заинтересовать этих двоих возможностями брата.

— Ленс… — тяжело вздохнув, пробормотала она, — родной мне только по матери. Она выходила замуж за отца, когда уже была беременна мной, но этого никто не знает. И я же говорила, он немного странный. Но если хочет меня позвать, я чувствую.

— Не могла сразу сказать, — сердито буркнул старик, одним движением легко, как зверь, поднимаясь с подстилки. — Показывай, куда ехать.

Худой чумазый палец уверенно ткнул в сторону северо-запада, и Дайг кивнул, подтверждая недавно возникшее у искусника подозрение, что воин уже бывал когда-то в этих местах. И скорее всего не просто бывал. Неясно пока только одно — в качестве кого.

Уже через минуту маленький отряд всадников гуськом пробирался в сторону истока. Временами они ехали по дну ручья, иногда, когда попадался бочажок, продирались сквозь прибрежные заросли, и очень редко случалось найти ведущую в нужном направлении звериную тропку.

Часа через два невзрачные с виду сапоги Инквара промокли насквозь, и он точно знал, что и у девчонки дела обстоят не лучше. Однако рыжая упорно молчала, словно не замечая ни мокрых ног, ни свежей царапины, украсившей ее щеку. И когда ехавший впереди Дайг оборачивался к ней с безмолвным вопросом, уверенно упирала палец в ощущаемую только ею точку, скрытую где-то на вершине холма, все неотвратимее росшего на горизонте.

Но когда до цели оставалось, по подсчетам Инка, не больше лиги, девчонка вдруг забеспокоилась. Тихонько зашипела, оглянулась и замахала рукой, привлекая внимание искусника, и так не сводившего с нее бдительного взгляда.

«Что?» — одними глазами, безмолвно спросил у нее старик.

— Он почему-то начал двигаться.

— Куда?

— Влево.

— Едем наперехват, — тотчас решил Инквар, и Дайг, понятливо кивнув, направил лошадь в заросли.

— Пригнись к шее лошади, — еле слышно скомандовал он девчонке. — Иначе все лицо издерешь.

Рыжая презрительно скривилась, но спорить не стала, и это немного порадовало искусника, возможно, не такая уж она непроходимо злая и упрямая. Иначе дни, которые ему придется провести рядом с ней, превратятся для него в кошмар. Нет ничего хуже путешествия с настырной и самоуверенной дурой, уж это-то искусник знал достоверно. Испытал на своей шкуре. Выпало ему однажды такое счастье — сопровождать вызволенную им из рабства девицу к ее довольно состоятельным родителям.

Красотка умудрилась втюриться в одного из главарей ночников, польстившись на его наглый взгляд, бычьи мускулы и грубые шуточки. Убийственный букет качеств, неизменно превозносимых восторженными девицами как самые верные признаки истинной мужественности. Разумеется, ночник очень Скоро наигрался с влюбленной дурехой и продал ее торговцу живым товаром, не забыв снабдить похабным списком с перечнем ее особых умений.

Инквар утащил дуру из клетки перед самым носом одного из баронов, скупавшего юных рабынь, и боялся, как бы спасенная не утопила его в признательных слезах и благодарностях. Совсем еще молодой был, наивный, самому сейчас смешно вспоминать.

С тех пор прошло уже почти семь лет, но он больше ни разу не брался за подобную работу, какую бы высокую оплату ни сулили. Не стоит рисковать жизнью ради упрямых неблагодарных пустышек, сначала добровольно сующих голову в капкан, а позже пытающихся придумать своей глупости сентиментально-возвышенное оправдание.

ГЛАВА 9

— Куда? — придержал коня Дайг, и пальчик помрачневшей рыжей уверенно ткнул на восток.

— Мы не успеваем.

Теперь воин смотрел на Инквара, и тот точно знал, чего от него ждут. Чуда, а чего же еще. И он уже приготовил зелье, каким позавчера потчевал своего жеребца, но странные сомнения вдруг смутили его душу.

— Привал пять минут, — скомандовал искусник, спрыгивая с коня. — Потом будет некогда.

Он первым нырнул в кусты, чтобы проверить появившееся у него совершенно невозможное подозрение. Чутко прислушиваясь к малейшим шорохом, быстро подтянул рукав и направил бесценный амулет в ту сторону, где осталась девчонка.

Потрясение искусника было так велико, что он едва не выдал себя изумленным свистом. Тот неизвестный зачарованный предмет, который он считал безвозвратно потерянным под оставшимся невесть где кустиком, снова выдавал свою хозяйку ярким, ровным сиянием.

Но как такое может быть? В голове Инквара лихорадочно заметались самые невероятные предположения. Допустим, девчонка очень хорошо укрыла ценную вещицу, на самом деле это не так уж сложно. Достаточно пришить к изнанке одежды потайной карман где-нибудь в совершенно немыслимом месте. Но где бы он ни был спрятан, заключенную в него энергию скрыть от амулета Инквара невозможно. Однако всего сутки назад этот артефакт ничего у рыжей не нашел.

Такое тоже вполне возможно, если амулет был ею использован и истратил весь запас энергии.

Но в таком случае сейчас он никак не должен был бы светиться, а непонятный артефакт снова виден!

Следовательно, происходит нечто, чему Инквар пока не имеет разумного объяснения и с чем он до сих пор не сталкивался. И в этом тоже нет ничего удивительного. После ночи волшебного звездопада странности расходятся по миру, как круги по воде, и эти волны вовсе не затухают, а как раз наоборот, становятся все заметнее.