Поводок для волка, стр. 44

Я плелась в самом конце своеобразной процессии. Поскольку никакой более подходящей для этого случая одежды мне не предложили, я по-прежнему была в мужских штанах и рубахе навыпуск. Но не особо переживала по этому поводу. Мало ли что случится на этой встрече. Стоит приготовиться к любой неожиданности, а прятаться и прыгать в длинном платье ой как неудобно.

Нет, я не надеялась сбежать, хотя, что скрывать, при первом же удобном случае рванула бы в ближайший темный переулок. Но справа от меня неторопливо шел широкоплечий мускулистый юноша, от которого нестерпимо веяло духом гепарда. При этом он не сводил с меня глаз, доказывая тем самым, что не просто так ко мне приклеился. Боюсь, с ним мне в скорости точно не удастся потягаться.

Гортензия за все это время не сказала мне ни слова. Оставалось только догадываться, что она думает по поводу открывшейся правды. Но я была уверена, что разговор между супругами произошел более чем суровый. Это стало понятно по тому, что Айрон старательно держался как можно дальше от жены, хотя должен был идти рядом.

Я еще раз окинула взглядом нашу компанию, мысленно подсчитала ее численность. Я, Айрон, Гортензия, трое сопровождающих. Как-то многовато людей для обычного разговора. Интересно, а Норберг явится в одиночестве? Полагаю, что да, раз уж таковым было условие проведения встречи. Хм… Если Гортензия задумала подлость, то мне заранее жалко Норберга. Каким бы могущественным магом и оборотнем он ни был, одному против пятерых устоять почти невозможно.

«Ты тоже можешь ему помочь, — напомнил внутренний голос. — Двое против пятерых — уже не столь печальный расклад».

Я потрясла головой, отгоняя эту самоубийственную идею. Нет, я не полезу в эту свару! Иначе мне точно не выбраться из нее живой. Разве может обычная кошка тягаться с тигрицей, львом и прочими хищниками?

«Не прибедняйся, — не унимался внутренний голос. — Недаром говорят, что и соломинка способна переломить хребет каменному троллю».

Понятия не имею, куда бы меня завели эти рассуждения. Но в этот момент наша компания свернула к ярко освещенному двухэтажному зданию, из раскрытых дверей которого лились звуки музыки.

Домик выглядел как нарисованный на картинке. Самое удивительное, что при этом я не слышала ни гула разговоров, ни раскатов смеха.

— Пришли.

Я так и не поняла, услышала это или подумала. Но юноша, идущий рядом, вдруг остановился. Крепко схватил меня за рукав, когда я по инерции сделала шаг вперед.

Я поборола первое желание развернуться и как следует врезать ему. Терпеть не могу, когда меня настолько бесцеремонно хватают! Наверное, он почувствовал мой порыв, потому что ощутимо напрягся. Негромко обронил:

— Стой здесь. Тебя позовут.

В этот момент Айрон оглянулся. Мельком посмотрел на меня, но тут же повернулся к супруге. Догнал ее одним гигантским шагом, о чем-то неслышно спросил.

Гортензия едва заметно мотнула головой. Не глядя на Айрона, легко взбежала по каменным ступеням крыльца.

Он озадаченно почесал подбородок, как будто не ожидал подобного. Опять посмотрел на меня.

Я внутренне сжалась. Что они там обсуждают? Такое чувство, будто речь именно обо мне.

Гортензия между тем осознала, что муж за ней не последовал. Около самой двери обернулась и в немом изумлении высоко вскинула тонкую бровь.

Ее губы рассерженно кривились. Она явно злилась на Айрона за задержку, но прикрикнуть на него не решалась.

Я буквально видела, как на лице Айрона отображается тяжелый мысленный процесс. Он сурово сдвинул брови, о чем-то напряженно размышляя. При этом не сводил с меня глаз.

Пауза затягивалась. И чем дольше она длилась — тем больше мне становилось не по себе. Что происходит? Что именно так не понравилось Айрону?

Гортензия тоже начинала нервничать. Это было заметно по тому, как она принялась нетерпеливо постукивать туфелькой.

Лишь сопровождающие, а по совместительству мои охранники, вели себя на редкость флегматично, как будто все происходящее их никак не касалось. Они словно окаменели, всем своим видом показывая, что будут играть роль статуй до той поры, пока не получат приказа от вожака.

— Илария, иди сюда, — вдруг приказал Айрон.

В этот же момент юноша, все еще придерживавший мою руку, разжал пальцы и отпустил меня. Но куда интереснее оказалась реакция Гортензии. Она не одобрила распоряжение мужа. Оскалилась, обнажив все свои мелкие острые зубки.

На какой-то миг мне почудилось, что сейчас она перекинется и набросится на Айрона, чтобы показать ему, кто в стае вожак. Должно быть, Айрон тоже ощутил неладное, потому что торопливо обернулся к супруге.

Нет, он не сделал ни шага ей навстречу. Не сказал ни слова. Даже не пошевелился. Но воздух вдруг превратился в горячий вязкий кисель. Я внезапно почувствовала себя мелкой незначительной букашкой, которую вот-вот раздавят и даже не заметят этого.

Краем глаза заметила, как переменился в лице мой сопровождающий, столь бесстрастный и бесстрашный до сего момента. Как-то нелепо съежился и словно уменьшился ростом. Это обрадовало меня. Значит, не одна я ощутила напряжение, разлитое в пространстве.

Понятия не имею, сколько продлилась эта сцена. Скорее всего, не больше секунды, а возможно, двух. Но мне они показались вечностью.

Оборвалось все совершенно неожиданно.

Дверь, ведущая в ресторан, скрипнула и открылась. На пороге стоял Норберг Клинг собственной персоной.

Мое сердце опустилось в пятки. Затем подскочило к горлу и там отчаянно затрепыхало. О небо! Я и не подозревала, что буду настолько рада его видеть. Еще бы не показать ему своих эмоций.

Как и в прошлую нашу встречу, он был одет в черный камзол с неяркой серебряной вышивкой. К слову, Норберг не выглядел взволнованным или обеспокоенным. Напротив, на его губах играла легкая улыбка, а глаза искрились затаенным смехом.

Я почему-то смутилась, когда он посмотрел на меня. Опустила глаза и с преувеличенным вниманием принялась ковырять носком сапога камешки. Теперь я чувствовала себя неловко за свои потрепанные штаны и рубашку не первой свежести. Пожалуй, я бы не отказалась сейчас от какого-нибудь сногсшибательного платья.

Но Норберг уже обратил все свое внимание на Гортензию.

— Добрый вечер, виера, — вежливо поздоровался он. — Честное слово, я заждался вас и испугался, не случилось ли чего-нибудь. Ночные улицы Гроштера бывают весьма опасны.

В его тоне чувствовалась ирония. Практически неразличимая, она все-таки присутствовала. Странно. Он вел себя как хозяин положения, а не как человек, загнанный в угол обстоятельствами. Почему так? Неужели настолько уверен, что Гортензия сдержит слово?

«А знает ли он о предательстве Фелана? — подумала я. — Точнее сказать, о том, что его брат начал собственную игру?»

На какой-то миг улыбка Норберга словно поблекла. Впрочем, я не могла утверждать с уверенностью. Возможно, мне просто показалось.

— Со мной все в порядке, — процедила Гортензия, почти не разжимая губ.

— Отлично! — Норберг воссиял самой радостной из всех возможных улыбок. Добавил вкрадчиво: — Тогда позвольте пригласить вас войти. Я взял на себя смелость арендовать на этот вечер весь ресторан. Чтобы никто не помешал нашему разговору.

Ах вот, значит, почему слышна только музыка, но нет разговоров и веселого шума. Ресторан пуст.

Гортензию, по всей видимости, слова Норберга неприятно удивили. Она даже попятилась от безмятежно улыбающегося мужчины, сдавленно и сбивчиво забормотала:

— Арендовали? Но откуда вы узнали, где… Я отправила вам название заведения всего полчаса назад…

Звучит странно, но мне стало ее даже жалко — настолько растерянной выглядела тигрица в тот момент. Она вряд ли ожидала подобного поворота событий.

— Считайте, что у меня очень хорошо развита интуиция, — спокойно сказал Норберг. — Почему-то мне показалось, что вы выберете именно это место. Оно тихое, в стороне от главных улиц. Да и кормят здесь отлично.

И вновь в его тоне проскользнула насмешка. Как будто в глубине души он потешался над женщиной.