Поводок для волка, стр. 28

А теперь выяснилось, что все мои переживания и тревоги не имели основания.

Я со злостью бросила вилку на стол и решительно отодвинула тарелку в сторону, испугавшись, что в противном случае не выдержу и запущу ею в стену. Несколько раз глубоко вздохнула, выпуская воздух через рот.

Мне так и не удалось переговорить с матерью. После того как я в буквальном смысле слова выползла из кареты на негнущихся от волнения ногах и сделала шаг ей навстречу, откуда-то появилась целая толпа незнакомых людей. Я как будто попала в сон. Кто-то о чем-то меня спрашивал, кто-то переговаривался над моей головой. От всего этого гула у меня тут же разболелась голова. А главное — я потеряла из вида мать!

Запаниковала, заметалась, силясь вырваться из неуклонно сжимающегося кольца людей. В этот момент я готова была перекинуться, чтобы клыками и когтями прогрызть себе путь к свободе.

«Не беспокойся, Лари, я скоро обязательно приду к тебе, — неожиданно услышала в голове спокойный голос матери. — Не делай глупостей. Я все тебе объясню».

И вот миновало уже несколько часов с момента моего приезда на этот постоялый двор, который целиком и полностью занимала стая Гортензии. Нет, меня не кинули в сырой мрачный подвал. Не надели оковы. Не били и не унижали. Напротив, со мной обращались подчеркнуто вежливо, как будто я являлась долгожданной гостьей. Невысокая рыжеволосая девушка, от которой слишком отчетливо пахло лисицей, показала мне небольшую комнатку, предназначенную для проживания. Здесь я пару раз плеснула в лицо ледяной воды из кувшина, а потом долго растиралась жестким полотенцем. Надеялась, что умывание поможет хоть как-нибудь упорядочить мысли, но все зря.

Я чувствовала себя так, будто меня огрели пыльным мешком по голове. Ошарашенной, ошеломленной, растерянной. Многие годы я прожила с твердой убежденностью в том, что моя мать погибла. А теперь оказывалось…

Положив руки на стол, уронила голову и чуть слышно застонала, ощутив, как в висках ядовитой змеей шевельнулась пробуждающаяся мигрень. Нет, я пока не буду делать никаких выводов. Дождусь обещанного разговора. Я очень, очень надеюсь, что ее объяснения окажутся убедительными и достоверными. Потому как иначе получается, что мать покинула меня. Бросила дочь, не оправдавшую ее надежды, и не сочла нужным за все это время послать мне ни одной весточки.

Я опять застонала, на сей раз немного громче. Никогда бы не подумала, что эта встреча принесет мне столько боли.

— Илария?

Я торопливо подняла голову от стола. Смущенно улыбнулась, увидев уже знакомую рыжеволосую девушку, которая робко переминалась на пороге.

Как же ее зовут? Она ведь представилась. По-моему, Алисия. Да, точно! Лиса Алисия. Редкий случай, когда имя настолько подходит к человеку.

— Гортензия хотела бы с вами встретиться, — проговорила девушка. Посмотрела на тарелку, к которой я почти не притронулась, и с сомнением добавила: — Но если вы еще не завершили трапезу, то я подожду.

— Спасибо, я не голодна, — буркнула в ответ и встала.

Трясущимися от волнения руками пригладила волосы. Одернула рубаху. Собираясь в дорогу, я решила отказаться от неизменных платьев в пользу куда более удобных штанов и просторной блузы. В конце концов, больше у меня не было необходимости играть роль скромной провинциалки и верной жены. А бегать и прыгать в мужской одежде удобнее.

Я отправилась вслед за Алисией.

Стоило признать, численность стаи Гортензии впечатляла. Постоялый двор был битком набит людьми. От всех, встреченных по дороге, остро и пряно пахло опасностью.

Весь недолгий путь на второй этаж я с любопытством глазела по сторонам, силясь хотя бы приблизительно прикинуть, сколько же людей Гортензия взяла с собой в столицу. По самым осторожным подсчетам выходило никак не меньше сотни, а то и двух. Здание казалось растревоженным пчелиным ульем, жужжащим на разные голоса.

Сердце кольнула тревога. Н-да, если схватки между двумя стаями не избежать, то Норбергу придется ой как нелегко. Хотя… Я ведь понятия не имею, сколько оборотней у него в подчинении. Вдруг его стая ничем не уступает стае Гортензии?

Но совершенно точно, битва выйдет знатной. Как бы оборотни не разнесли весь Гроштер по камешку.

На втором этаже, однако, было намного тише и спокойнее, чем на первом. Сюда почти не долетал шум из переполненного общего зала. По коридору лениво плавали зажженные магические искры, хотя за окнами по-прежнему светило солнце, пусть и повернувшее на закат, но еще по-прежнему яркое.

Бесшумно ступая, Алисия шла передо мной, показывая дорогу. Я невольно залюбовалась ее фацией и изящной фигуркой, затянутой в простенькое серое платье. Так и казалось, что из-под подола вот-вот мелькнет роскошный рыжий хвост.

Наконец лисичка остановилась. Негромко стукнула в дверь и тут же открыла ее, не дожидаясь ответа. Посторонилась, пропуская меня.

За порогом плескался полумрак, особенно контрастировавший с ярко освещенным коридором. Я вопросительно глянула на спутницу, ожидая, что она зайдет со мной. Но та лишь улыбнулась и отрицательно качнула головой.

— Илария, заходи скорее, — раздался приятный женский голос. — Не робей! Я давно мечтаю с тобой познакомиться.

В тоне не слышалось ничего угрожающего. Напротив, в нем угадывалось мурлыканье огромной кошки. Но почему-то ледяные мурашки пробежали по моему позвоночнику. Была бы я в кошачьем облике — без сомнения, моя шерсть встала бы дыбом.

Я невольно покачнулась назад, но неимоверным усилием воли заставила себя остановиться. Право слово, будет просто глупо, если я попытаюсь сейчас сбежать. Все равно ведь остановят и приведут к Гортензии силком.

Поэтому я нацепила на лицо фальшивую радостную улыбку. И вошла в комнату, стараясь при этом не слишком отчетливо стучать зубами.

Правда, сразу у порога остановилась, дожидаясь, пока зрение адаптируется к резкой перемене освещения.

По всей видимости, Гортензия любила тьму. Занавески на окнах были задвинуты и не пропускали внутрь ни единого лучика. Она не зажгла свечей и не пробудила магическую искру.

Потихоньку сумрак серел, отодвигаясь от меня. Как только мои глаза привыкли к темноте настолько, что я начала с любопытством вертеть головой, осматриваясь, в воздух с резким хлопком взмыл шар пламени.

Я зашипела от боли, невольно закрыла лицо ладонями. Демоны, такое чувство, будто мне в глаза ткнули раскаленными спицами!

Где-то совсем рядом послышался мелодичный смешок, и меня захлестнула волна негодования. Гортензия! Она играла со мной, словно кошка с мышкой. Но, право слово, такие забавы напоминают проказы жестокого мальчишки, который отрывает у мухи лапки и с жадным любопытством наблюдает за ее мучениями.

Я последний раз моргнула, небрежно утерла кулаком выступившие слезы — и посмотрела на вожака стаи.

Она сидела в глубоком кресле всего в паре шагов от меня. Лениво покачивала в ладони полный бокал вина и улыбалась.

— Теперь, полагаю, вы потушите свет? — со злым сарказмом осведомилась я.

— Нет, всякая шутка хороша в меру. — Гортензия покачала головой. — Прости, Илария. Наверное, мне не стоило играть. Но люди так забавно реагируют, когда их выводят из зоны комфорта.

Из зоны комфорта?

Я мысленно хмыкнула, подметив незнакомое для меня определение. Полагаю, Гортензия рассчитывала, что я не утерплю и примусь расспрашивать ее, что она имела в виду, и тем самым дам ей прекрасный повод посмеяться над моей необразованностью. В таком случае — обойдется! Не все ли равно, что означают ее слова? Главное, что ее поступок вряд ли свидетельствует о хороших манерах.

Гортензия подалась вперед, напряженно ожидая реакции на свои слова. Но я молчала, с показным интересом изучая запыленные носки своих ботинок.

Она с неудовольствием фыркнула. Опять расслабленно откинулась на спинку кресла и пригубила вино.

Я осмелилась бросить на нее исподлобья быстрый взгляд, пытаясь оценить вожака стаи.