Точка искажения, стр. 37

Зоркин расправил складку на пиджаке, который висел на спинке кресла, и поинтересовался причиной визита.

— Агата О’Трей, глава департамента нравственной политики, которая приехала в академию якобы с проверкой, — думаю, она замешана в организации взрыва. Причем двух взрывов, если быть точной. Умоляю вас, вызовите полицию — или куда обычно обращаются маги? Я знаю, в это трудно поверить, но…

— Чушь, — прервал Зоркин и нахмурился, как обиженный ребенок; видимо, такому лизоблюду тяжело давалась нелестная мысль о ее светлости. — На вашем месте я бы хорошо подумал, прежде чем снова употреблять… — он поджал губы и, понизив голос, выплюнул следующее слово с явным омерзением: — наркотики. Это разрушит вашу жизнь.

Эйлин уперлась ладонями в стену и коснулась лбом холодной побелки: абсурдность происходящего возмущала и подчеркивала бессилие. Очевидно, логика — это не о мире магии. Здесь царит закон «Оставайся слепым и сохранишь глаза».

— У меня есть доказательства, — подавленно сказала она и, повернувшись к господину Зоркину, стала загибать пальцы. — Во-первых, накануне взрыва ее светлость посетила бал…

— Перестаньте нести вздор! — Он подошел к окну и внимательно осмотрел двор. — Я сам утверждал списки для подписи ректору. Не было ее гам! Уж я бы запомнил такую персону.

— Она прибыла инкогнито как помощница цветочницы. — Наконец-то смысл ее слов начал доходить до преподавателя, его глаза округлились, а рот начал медленно открываться. Еще мгновение — и Зоркин взорвется, выставит вон, поэтому Эйлин затараторила: — Сообщите в Аттикар, ее нужно задержать, пока не убила кого-нибудь еще. Моих доказательств хватит, если нет — даю вам полное право отправить меня в клинику для умалишенных.

— Но книгу обмануть нельзя! — Профессор аж побелел и начал заикаться. — Нужно присутствие человека…

— Ей как-то удалось. Поймите, нельзя медлить ни минуты, из-за нее уже пострадали люди, и будут новые жертвы.

— Ах, вы имеете в виду того беднягу, который попал в лазарет после взрыва? Как же его имя? Тод?

— Фрог! — нетерпеливо перебила Эйлин. — И он не в лазарете. Винсент Фрог — это принц Беренгар, сын регента. Он исчез во время взрыва. Звучит дико, но это правда! Помощи от регента до сих пор нет, возможно, ему так и не передали информацию. Да вызовите же вы помощь! — Эйлин сорвалась на крик, и это, кажется, обидело преподавателя. Господин Зоркин приосанился и тяжело вздохнул:

— Даже не знаю, что с вами делать. Вы явно все еще под действием какой-то гадости.

Эйлин досчитала про себя до десяти и уже спокойнее, с долей лести, сказала дрожащим голосом:

— Я не придумываю и не употребляю наркотиков. Агата О’Трей опасна, и это дает вам шанс стать настоящим спасителем академии. Уверена, вас даже к награде приставят — только остановите ее. Сегодняшний взрыв в лаборатории тоже устроила она, и это не конец.

Образы медалей и почестей пробили брешь в его упрямстве. Господин Зоркин сунул руки в карманы брюк и стал прохаживаться по кабинету:

— Ну, дела-а. Сами понимаете, сложно в это все поверить. Но выдумать такое еще сложней. Допустим, в ваших словах есть доля правды. И где же, по-вашему, прячется этот Фрог, он же сын регента? Как я могу ему помочь?

— Не исключено, что под академией есть тайное подземелье. Мне рассказал о нем Киден. — Эйлин поняла, что не знает фамилию ясновидца.

— Киден Сент-Эванс? — уже с большим интересом спросил господин Зоркин. — Вы хоть интересовались, что о нем говорят другие студенты? Разве можно верить такому типу? Хотя… именно его предок передал замок в собственность тогдашней королевской семье.

Он ненадолго умолк, переваривая сказанное, и выдал:

— Нет, все же маловероятно.

Сердце у Эйлин упало: господин Зоркин не поможет. Разочарованно замотав головой, зажмурилась, прогоняя злые слезы.

— Однако я тебе верю, — вынес он вердикт. — Ты выдвигаешь серьезные обвинения, и даже если это не так, то разобраться стоит. Иди к себе, сиди тихо, никуда не выходи, а я вызову подкрепление.

— Но как? Если отправить стрижа, то будет слишком поздно.

— В день бала академии подарили глушитель, новейшее и невероятно дорогое изобретение — он подавляет уровень магии даже в таких крупных центрах, как наш. Охватывает зону аж в десять квадратных метров, в которой работает и электрический, и радиосигнал. — В голосе звучало нескрываемое восхищение, как если бы изобрели машину времени. — Студентам об этом неизвестно, начнут лазить куда не следует. Так что все просто. — Господин Зоркин развел руками и улыбнулся. — Я воспользуюсь телефоном. Теперь вы довольны?

Эйлин кивнула, чтобы не спугнуть неожиданную удачу. Довольна она будет, когда весь этот кошмар закончится.

Профессор порылся в ящике стола и выудил мобильник.

— Идите к себе, — повторил преподаватель.

К горлу Эйлин подкатила тошнота: такой же телефон она видела в кабинете ректора, после приезда Агаты. Она запомнила его, потому что через весь экран шла заметная царапина. Не выдавая чувств, попрощалась и вышла в коридор; господин Зоркин последовал за ней, но направился в другую сторону.

— Ни о чем больше не беспокойтесь, — сказал он, исчезая в полутьме коридора. — Помощь прибудет в течение двух, может быть, трех часов.

На стене пролегали тени от белого огня в небольших факелах, и Эйлин шарахалась каждый раз, когда те вздрагивали. Предательская мысль червем буравила мозг: откуда у Зоркина именно тот мобильник? Нет-нет, все в порядке, скорее всего, именно ректор отдал его преподавателю. Раз в академии появилась чудо-глушилка, то логично, что и телефоны теперь станут обычным делом. Но почему именно тот, который лежал на столе перед Незнакомкой? Что, если Зоркин подчиняется ей?.. Так, все, нужно взять себя в руки. Одно дело — факты, а другое — страх, который теперь заставляет подозревать всех подряд.

Эйлин вышла на свежий воздух и постояла несколько минут, успокаивая нервы. Отовсюду доносились тревожащие шорохи, каждый встречный, казалось, провожал ее тяжелым, ненавидящим взором.

Наконец вырисовался настоящий масштаб проблемы, в которую она добровольно вляпалась. Все события, улики и зацепки слились воедино, создавая страшную картину — чего именно? Государственного переворота? Это было не похищение, иначе давно затребовали бы выкуп и история получила бы огласку. Но раз Беренгара не убили сразу, то, значит, что-то пошло не так.

На принца покушались по приказу Агаты О’Трей, приближенной регента. Кто еще с ней в сговоре? Может, герцог Ди Наполи, который вовремя отвлек всю академию своей лекцией? Сколько их агентов разгуливает вокруг? Флокс? Зоркин?.. Нет, у последнего просто кишка тонка для подобных «подвигов». И на том спасибо.

Почему Агата задержалась на несколько дней? Неужели не может справиться с заклинанием на входе в подземелье? «Дура!» Эйлин застонала от собственной глупости, вспомнив, как завела речь о принце в кабинете ректора. Сама же и дала Незнакомке повод верить, что Беренгар связался с внешним миром, подстегнула к действию.

Ждать подмоги целых два часа невыносимо. Но куда идти в таком огромном замке? Где вход, который нарисовал Киден? Вошла ли внутрь Агата? Что делать? Бегать с криками по академии и спрашивать, не видел ли кто ее светлость? Но мало того что Эйлин уже никто не воспринимает всерьез, так еще и оставаться на виду небезопасно. На Реннена покушались, значит, и ее жизнь в опасности — и Ноэля. Нужно увидеть его, убедиться, что он в порядке. Настоять, чтобы не высовывался.

Расследование неожиданно переросло в гонку на выживание.

Она заметила его издали: Ноа стоял у лазарета и потягивал что-то из большого бумажного стакана. Он тоже ее узнал и помахал рукой.

— Вернулась ко мне, моя девочка? Я уже начал беспокоиться, ты так быстро исчезла. Меня выпускают из медицинского заточения, можешь меня поздравить.

Его оптимизм в иной ситуации порадовал бы, но сейчас вызвал только раздражение.