Точка искажения, стр. 33

Окна были занавешены, и в помещении царил полумрак; свет пробивался лишь через небольшое пыльное окошко в крыше; в воздухе висела туманная поволока. Тишина стояла гробовая, и Эйлин заволновалась: если Кидена здесь нет, то она не сможет сосредоточиться ни на тренировке, ни тем более на расследовании. Язвы из команды нажалуются Зоркину, и он разочаруется в любимой студентке…

Не то чтобы благосклонность преподавателя значила так много, но на экзамене с Жильбером он спас Эйлин от надвигавшейся пересдачи. Да, возможно, господин Зоркин — человек бесхребетный, заискивающий перед вышестоящими (чего стоило его блеяние перед рогатым герцогом Ди Наполи на балу), но его доброта по отношению к Эйлин не знала границ, и этим не стоило пренебрегать. И уж тем более не хотелось видеть его в гневе: добряки часто непредсказуемы.

— Здесь есть кто-нибудь? — робко позвала Эйлин.

Тишина.

— Киден!

В куче хламья в углу что-то шевельнулось, и Эйлин попятилась назад.

— Киден, это ты? — уточнила она на всякий случай.

— Что надо? — протянул он хрипло.

Подойдя, Эйлин закашлялась. То, что она приняла за туман, оказалось дымом. Киден курил самокрутку, лениво развалившись в креслах, закинув ноги на спинку.

— Рада, что тебя не исключили, — начала Эйлин издалека, дружелюбно улыбаясь.

— Твоя забота умиляет, — издевательским тоном ответил Киден. — Но ты же не хлопотать обо мне пришла.

Эйлин решила не юлить:

— Лири сказала, что у тебя можно достать что-то вроде энергетика.

— А, блондинка с острым язычком, — ухмыльнулся он. — Ничего нет, детка, прости.

Обида неприятно шевельнулась внутри. Она ведь пришла к Кидену с просьбой, старалась быть вежливой, хотя не питала к нему симпатии. Очередной богатый сынок, который может позволить себе творить что угодно, и ему все сходит с рук. Даже та выходка: накачался какой-то дрянью, чуть не умер, был в бреду, нес какую-то чушь.

— Давай вали отсюда, — нахохлился Киден, видимо, приняв ее заторможенность за настойчивость. — И передавай привет своей высокомерной подружке.

Так вот в чем проблема. Он все еще обижается на Лири, а зло решил сорвать на ней?!

— Вообще-то, ты мне должен, — резко заметила Эйлин. — Или уже забыл, как бился в припадке и пытался захлебнуться собственными слюнями?

Киден затянулся и закрыл глаза. Казалось, он спит.

— Вообще-то, у меня эпилепсия, — не открывая глаз, признался он. — Оказать первую помощь больному — священный долг любого человека.

— Судя по тому, с какой скоростью все тогда разбежались, это не академия, а крысятник какой-то.

— Что верно, то верно, — согласился Киден и полез во внутренний карман куртки. — Вот тебе мое спасибо.

С этими словами он достал небольшую покореженную фляжку и передал Эйлин. Металл был теплым, с гравировкой, похожей на щупальца осьминога. Открутила крышку и осторожно понюхала: горечь-то какая!

— Это энергетик? — засомневалась она.

— Можно и так сказать, — лениво ответил Киден, забросив руки за голову, потянулся. — Помогает прочистить мозги после этого. — Он приподнял руку с самокруткой и помахал ею в воздухе. — Побочный эффект — повышенная двигательная активность.

Эйлин немного пригубила. На вкус как забродившая клубника.

— Ну да, не банановый сироп от кашля, — ухмыльнулся Киден, заметив, что она скривилась. — Зато эффективное. Давай, еще пару глотков, только залпом, чтобы не вырвало.

Ничего не оставалось, как последовать совету. Желудок сжал спазм, Эйлин с трудом заставила жидкость остаться внутри, прислушалась к ощущениям: ничего. Может, Киден издевается?

— А не эту ли дрянь ты употреблял тогда? — опасливо спросила Эйлин.

— На вечеринке? Нет, конечно.

— И что ты, кстати, видел? — Эйлин немного помолчала, вспоминая события. — Ты бредил, нес что-то про льва под землей и какое-то зло. Это было пророчество?

— Естественно, нет. Свои предсказания я вижу очень четко и хорошо помню, а там, — он поморщился, — обычные галлюцинации. Фантасмагорические картинки. Я уже и не помню толком. У меня каждый эпилептический припадок — как плохой артхаусный фильм: без сюжета и, к счастью, без смысла. А потом еще неделями мучают кошмары. Погоди-ка…

Он поднялся и, порывшись на захламленном подоконнике, выудил альбом с прикрепленной ручкой. Перевернув один из листов, на обратной стороне начал делать набросок.

Рисовал он быстро. Ручка скрипела по бумаге, четкие линии, как по волшебству, превращались в аккуратный скетч.

— Да ты художник, — ахнула Эйлин и неожиданно для себя со всей силы хлопнула в ладоши. — Тебе нужно свою выставку организовать, а не по сараям прятаться.

Кидан с интересом посмотрел на нее и, усмехнувшись, поудобней устроился на подоконнике, задев одну из пустых бутылок. Та скатилась и упала вниз, но не разбилась. «Фу, тут такой слой грязи, что даже стекло уцелело», — с отвращением подумала Эйлин. Минут пять она стояла и слушала противный глухой скрип чернильной ручки, пока наконец Киден не ткнул ей рисунок под нос:

— Вот. Мне это теперь снится каждую ночь. Оцени масштаб проблемы.

Эйлин взяла альбом. Казалось бы, ничего особенного. Ну, дверь. Да, старая, будто вырублена в стене. Верх скругленный. Но от нее буквально веяло чем-то холодным, зловещим, древним. Эйлин не могла понять, в чем дело, пока не всмотрелась повнимательней. Ах, вот оно что. Киден очень аккуратно изобразил символы на арке двери. Руническая вязь. Эйлин узнала лишь несколько: жизнь, еще один, кажется, процветание, а внизу — путь. Остальные она видела впервые. Или нет?

— Тебе нужен этот рисунок? — Эйлин хлопнула Кидена по плечу, и он слегка пошатнулся. — Можешь мне его отдать?

— Да пожалуйста. — Он вырвал страницу.

Эйлин обратила внимание, что на обратной стороне тоже было что-то начертано. Наверное, очередная руна. Хотя больше было похоже на иероглиф.

— Киден, а это что?

Он пожал плечами и, сделав последнюю затяжку, раздавил окурок носком кроссовки.

— Да так, чепуха. Символ из Легенды о лабиринте. Универсальный ключ, который открывает и закрывает дверь.

— Никогда о таком не слышала…

— И не услышишь. О ней мало кто и раньше знал, а сейчас вообще не вспомнят. Так, семейный фольклор.

Эйлин буквально бросило в жар, она оттянула ворот блузки и вытерла вмиг вспотевший лоб. Вот что значит сгорать от любопытства по-настоящему.

— Расскажи! — Она переминалась с ноги на ногу от нетерпения. — Расскажи! Расскажи! Я упрямая, я не отстану!

Киден спрыгнул с подоконника, осторожно взял Эйлин за подбородок и заглянул в глаза.

— Э-э-э, подруга… Ладно. — Он принял стойку, приосанился, будто готовился к публичному выступлению. — Все началось миллионы лет назад в бесконечном и бескрайнем Космосе. Рождались и умирали галактики, а их осколки разлетались мириадами крупиц космической пыли…

— Да ты издеваешься! — Эйлин топнула ногой, потом еще раз: — Есть версия покороче? Ближе к делу!

— Есть. — Кинден сдулся, потерял воодушевление. — Летела по небу комета, упала на Землю, врезалась в горы. Взрыв. Небольшой такой кратер. Через какое-то время его облюбовал очень обеспеченный, но не очень могущественный маг. Построил замок. А под ним — лабиринт для пришельцев, прилетевших на комете и выживших после падения. Запечатал лабиринт универсальным ключом — вот и вся легенда.

— Бред какой-то! — Эйлин почувствовала разочарование. — Пришельцы на комете. Да они бы не выжили! А я было подумала, что ты про нашу академию рассказываешь.

— Собственно, о ней и речь.

— Подземелье под академией?! Быть не может!

— И я о том же. Представь, что это правда, и однажды ночью — оп, и замок с преподами и студентами уйдет под землю. Вот была бы веселуха.

Эйлин не смеялась. В пришельцев она, конечно, не верила, но о том, что под академией может быть нечто, кроме подвалов, даже не задумывалась. А если там действительно есть подземелье? Теоретически Винсента могли прятать в нем…