Точка искажения, стр. 20

Эйлин поймала себя на том, что снова царапает ногтями кутикулу. Нервы. Это плохо. Дурацкая привычка появилась еще в Бродике после исчезновения Реннена. Столько сил пришлось потратить на попытку от нее избавиться! Постоянно носила кружевные перчатки, коротко стригла ногти, но ничего не помогало, в итоге пальцы саднили.

Интересно, а обыскать спальню Реннена — это лезть на рожон или нет? Хотя, что там можно найти? Карты с обозначенными окольными путями и тайными тропками к галерее? Письма с инструкциями? Фальшивые документы и деньги, чтобы сбежать из академии? Все это казалось Эйлин немного притянутым за уши, но и упустить такой шанс она не могла: все обитатели замка собрались на стадионе, даже вездесущий Флокс, смотритель мужского общежития, сидит вон и свысока наблюдает за окружающими.

«Я должна знать, что сделала все возможное. Не столько для принца, сколько для себя». — Навязчивая мысль никак не желала покидать Эйлин.

Если и существуют неопровержимые улики против Реннена, то они, во-первых, должны быть относительно маленькими, во-вторых, спрятать он их мог только в комнате. В любом другом месте в академии их нашли бы игнарусы. В этом смысле спальня — зашторенный пятачок два на три метра — единственное личное пространство, куда они не совались.

Эйлин презрительно глянула на Торса, поглощенного своим Пегасом. Он стоял, окутанный солнечным светом, с идеально ровной спиной и, сложив руки на груди, смотрел на свое «творение». Весь такой уверенный. А главное, будет еще долго занят.

В программе значился костяной дракон, Реннен там вроде как управлял каким-то элементом, то ли лапой, то ли хвостом. Спасибо Лири за сведения. Она вообще оказалась «волшебным ларцом» в плане информации и при этом задавала все меньше ненужных вопросов, будто смирилась с мистической аурой, которая возникла у Эйлин после происшествия.

Свидетели магического взрыва ничего не разболтали, Делагарди оказался неглуп: видимо, ректор взял с него слово. Ох, и стальные же нервы нужно иметь, чтобы не ляпнуть лишнего! Интересно, его по ночам кошмары не мучают? Эйлин мучают. Снилось, что за ней приходит обгоревший студент и пытается затащить в какую-то яму, которая казалась ей темным адом, потухшим, пустым и тоскливым.

Из оцепенения вывел рев толпы. Пегас проскакал, взмахивая крыльями, целый круг и тоже развалился. Зрители просили еще.

Нужно действовать.

Эйлин быстро добралась до мужского общежития, остановилась в коридоре у вазона с пышной пальмой и сделала вид, что рассматривает объявление. Убедившись, что никто за ней не наблюдает, попятилась и, спрятавшись за пышной пальмой, зачерпнула горсть земли, растерла ее в руках, втянула запах вместе с пылью и сконцентрировалась.

Иллюзорная маска, конечно же, не меняла внешность в прямом смысле, но, натянув ее, можно притвориться кем-то другим. Заклинание, требовавшее огромной концентрации и безупречного мастерства, изучали только на втором курсе. Основное требование — природный дар. Эйлин прочла об иллюзорных масках вчера, в книге Висельника, и вечером расспросила старшекурсниц.

Принцип понятен, но сработает ли? Она детально воспроизводила в мыслях образ игнаруса — последние два дня они попадались ей на глаза не реже Реннена. Конечно, Эйлин не хватало практики, так что любой человек, внимательно присмотревшись, разгадает ее уловку. Да и долго она иллюзию не удержит, минут пять, не больше. Главное — прошмыгнуть в спальни и найти комнату Торса. Эйлин выступила из-за вазона и пошла ко входу, сутулясь и шаркая, как истинный игнарус.

На посту никого не оказалось, только записка: «Вернусь скоро». Ну вот, могла и не мучиться! Эйлин прошла мимо гардеробной, нашла доску со списком студентов. Торс, Торс… Да нет же, Монвид, вот он!

Тишина вокруг обманчиво усыпляла бдительность, и Эйлин то и дело оглядывалась. В спальне, к счастью, тоже никого не оказалось. Мальчишки, что с них взять! Соревнования — отличное время для обыска. Эйлин нашла нужную ячейку и нырнула за штору.

Сказать, что Торс был неординарным парнем — ничего не сказать. Да нет, скорее он выскочка, нацепил над кроватью карту мира с магическими городами и центрами, отмеченными им самим. На подушке лежит гитара, рядом валяется косуха с эмблемой на спине. В байкерский клуб наконец вступил?

Подумаешь, какой особенный! У нее в комнате пока ничего примечательного нет, как-то руки не дошли…

Эйлин прислушалась: все еще тихо. Взяла с тумбочки альбом и пролистала: набросок пегаса, скелет с кучей непонятных некромантских надписей. Эйлин передернуло от отвращения, но она не могла не признать, что Реннен хорошо рисует.

В тумбочке оказались обычные вещи, под матрасом — пусто. Что ж, видно, Реннен оказался умнее. А может, он и вовсе не виноват?.. Поправляя кровать, на которую она было уселась, Эйлин вдруг услышала хруст в подушке. Ага! В наволочке лежат какие-то бумаги. Вытащив на свет замусоленные листы, она разобрала на них странные символы. Похоже на шифр. И почему она карандаш не захватила? Унести бумаги не может, да и сами по себе без кода расшифровки они ничего не доказывают, а вот запомнить… Эйлин лихорадочно принялась придумывать систему запоминания: полумесяц, солнце, звезда — похоже на магическую формулу. Цифры в столбик, начинаются с единицы, и в каждом — пятерки по диагонали. На следующей странице — латинская S с пометками, дальше — руны. Как же это все запечатлеть в памяти?..

— А вот это уже интересно! — Голос за спиной заставил Эйлин вздрогнуть, по спине пробежали мурашки, грудь сдавило от напряжения.

Медленно обернувшись, она увидела Делагарди и даже выдохнула от облегчения. Кажется, он не сердит и не удивлен, во взгляде так и сквозит любопытство. Ноэль быстро зашел в спальню и плотно прикрыл шторы.

— Для двоих места не так уж много, правда? — заметил он и ухмыльнулся. Эйлин молчала, он тоже. Делагарди вопросительно приподнял бровь и взглянул на документы в ее руках.

— Я все могу объяснить. — Она показала формулы. — Видишь? Это зашифрованные формулы. Реннен не тот, за кого себя выдает.

— Делагарди, куда вы запропастились? — раздался голос Флокса. — Вас срочно зовут на стадион, судьи что-то там не могут поделить.

«Я пропала, — пронеслась мысль. — О, боги, Делагарди сейчас меня сдаст. Меня обвинят в воровстве».

Ноэль схватил Эйлин за локоть, и его горячее дыхание обожгло щеку:

— Под кровать! Живо! И чтобы ни звука.

В его зеленоватых глазах светилась решимость: он знает, что делать.

Эйлин легла на пол и, ухватившись за деревянный край кровати, заметила, что Ноэль взял с тумбочки какую-то книгу. Эйлин оттолкнулась руками и ногами, оказавшись в безопасности… Относительной. Вокруг нее лежали журналы, старые чайные пакетики и… кто его знает, что еще. Думать об этом было некогда.

— Я здесь, — раздался отклик Ноэля, и шторы распахнулись.

— Какого черта вы делаете в чужой комнате?

— Брал учебник.

— «Прикладная некромантия в криминологии»? Хм… Вам-то зачем?

— Вы меня что, подозреваете в воровстве? — начал кипятиться Ноэль.

Флокс, похоже, пошел на попятную.

— Ну что вы, перестаньте, какое воровство? Всего-то хочу проводить до стадиона, а заодно обсудить, есть ли у вас жалобы. В связи со случившимся, понимаете?

— Есть, еще какие! — сказал Ноэль, уводя назойливого смотрителя все дальше от ее убежища.

Эйлин не шевелилась под кроватью, с ухающим сердцем и чайными пакетиками под локтями. Нет, в таком настроении иллюзию игнаруса ей больше не натянуть. Что же делать? Время тянулось медленно, но паника не спешила проходить, наоборот, только усиливалась. И сколько ей здесь еще лежать? До прихода Реннена?

Она готова была зарыдать, когда снова услышала голос Делагарди:

— Ты еще тут? Давай быстрее, я тебя выведу.

Не может быть, он за ней вернулся! Теплой волной нахлынуло облегчение. Эйлин поспешно выбралась из-под кровати и с благодарностью посмотрела на Ноэля:

— Тебя ведь на стадионе ждут.