Девочка из провинции (СИ), стр. 54

– Оденусь, – пообещала Катя, – и коньячку с собой армянского возьму, у нас тут рядом магазин хороший, там коньяк настоящий, вкусный.

– Хорошо, я перезвоню через десять минут, – сказал Антон и отключился.

Антон назначил встречу почти за городом, на конечной остановке 92-го маршрутного автобуса. Здесь заканчивался самый дальний отшиб частного сектора. Ввиду прохладной и ветреной погоды Катя надела на голову козырек без верха, закрывающий всю верхнюю часть лица, курточку потеплее, высокие удобные ботинки. За спиной у нее болтался небольшой рюкзачок. Антон уже ждал ее на остановке. Первым делом Катя достала из внутреннего кармана куртки пакет с деньгами и протянула парню, потом прижалась к нему и чмокнула в щеку.

– Соскучилась, – сказала она.

Катя взяла своего спутника под руку, и они пошли средним шагом в сторону видневшейся неподалеку лесополосы.

– Ох и наделали мы с тобой делов, – протянул Антон, не глядя в ее сторону.

– Это я наделала, не ты, – ответила Катя. – Жалеешь, что ввязался в эту историю? Что помог мне?

Антон не ответил.

– А… – протянула она, – кажется, догадываюсь. Телевизор посмотрел, Интернет почитал?

– Посмотрел кое-что, – согласился Антон.

– Я тоже читала все подряд, – проговорила Катя, как ни в чем не бывало, – неужели ты думаешь, что я тебя обманула? Просто они не знают, каким он был на самом деле. И я раньше не знала, иначе никогда не согласилась бы к нему переехать.

– Зато ты теперь, наверное, богатая наследница, – Антон смотрел в землю. – Что будешь теперь делать? Как жить?

Катя сделала вид, что не понимает его намека.

– Какая ж я наследница, ты что? – невозмутимо произнесла она. – У дяди родная дочь есть, она и наследница. Я ж тебе говорила, что мне от него ничего не нужно.

– А где же эта дочь? Почему с ним не жила?

– Они с матерью сбежали от него куда-то, – объяснила Катя, – даже не знаю, куда именно. Ничего, сейчас полиция их найдет, они приедут, я им дом сдам в лучшем виде, все как положено.

Антон остановился, посмотрел Кате прямо в глаза.

– А ты куда же? – спросил он. – Как ты дальше будешь жить?

– Пока не знаю, – отчаянно врала девушка, – с ними я не останусь, даже если будут предлагать. Не хочу быть бедной приживалкой, у них своя жизнь, у меня своя. Что-нибудь придумаю.

– Хочешь, снимем квартиру где-нибудь и будем вместе жить? – выпалил Антон на одном дыхании и застыл как вкопанный, боясь услышать ответ.

– И ты будешь жить с такой плохой девочкой, как я? Я видишь, какие нехорошие поступки совершаю…

– А я этой плохой девочке помогаю, – отозвался Антон. – Ну так что? Как тебе мой план?

– А почему ты решил мне помочь? – не ответив, задала свой вопрос Катя.

Антон остановился.

– Я первый тебя спросил, – напомнил он серьезно.

– А от твоего ответа зависит мой ответ.

Антон взял Катины руки в свои.

– Когда я только тебя увидел, я сразу понял, что ты моя девушка. Что ты та, которую я искал и не мог найти. И никогда не найду. Тогда ночью ты была не просто женщиной, которую я хочу, ты была частью меня. Я такого еще никогда не испытывал. И эти дни я думаю только о тебе.

– Знаешь, Антон, а ведь и я только о тебе думаю, – ответила Катя, – ты мне очень нужен.

Они не поцеловались, только еще крепче сжали друг другу руки.

– Пока приедет та семья, я просмотрю объявления о сдаче квартир, обзвоню, мне все равно делать нечего.

– Так ты согласна? – улыбнулся Антон.

– Конечно, – проговорила Катя, и в ее голосе дрожали настоящие слезы.

Идти оставалось совсем недалеко, за узкой лесосекой костер, в котором сгорит машина, с дороги виден не будет. Катя на минутку остановилась, пошуршала в своем рюкзачке, достала термос с горячим мятным чаем.

– Глотни, – протянула она емкость Антону, после того, как сама сделала хороший глоток, – он с мятой и лимоном.

Антон тоже отхлебнул горячего чайку, и настроение чуть-чуть улучшилось. Через пару минут они уже обогнули лесосеку и на открытом всем ветрам участке увидели грязно-зеленые «Жигули», облокотившись о которые стоял с сигаретой во рту Кузя.

– Ты не один? – покосившись на Катю, сказал он, протянув руку для приветствия. На Катино «здрасьте» ответил кивком.

– Зачем девку-то припер, кто такая? – перешел на шепот Кузя, отводя Антона в сторону.

– Да это девчонка моя, – махнув рукой в Катину сторону, объяснил Антон, – прилипла как репей. Я перед ней провинился, не хотел злить, пришлось с собой взять.

Антон достал из кармана конверт, протянул Кузе.

– Здесь все, как договаривались.

– Я в гараже у себя на всякий случай замок сбил, – начал Кузя, – если что, мало ли кто в гараж залез. А сам я там типа уже неделю не был.

– Ребята! – окликнула их Катя. – Можно я пока в машине погреюсь?

– Грейся! – крикнул ей в ответ Антон.

Пока мужчины разговаривали, Катя залезла в салон, убедившись, что в ее сторону не смотрят, стала возиться со своим рюкзачком. Так прошло минут пять или семь, пока Катя не увидела, что они возвращаются. Девушка выбралась на воздух.

– Не жарко сегодня, да? – шмыгая носом, заявила она. – А нам с тобой еще назад гулять.

– Да уж, как резко погода испортилась, – отозвался Антон. – А кто-то говорил, между прочим, что коньячок с собой возьмет.

– Я говорила, я и взяла, – гордо произнесла Катя и полезла в рюкзак.

Оттуда она извлекла три стограммовые бутылочки отличного пятизвездочного армянского коньяка, одну взяла себе, две другие протянула мужчинам. Потом снова полезла в рюкзак и достала пакет орехов, надорвала упаковку. В этот момент не сдерживаемый ничем ветер устроил новый виток своих разнузданных игрищ, да такой, что аж дышать стало трудно.

– Может, в машину сядем? – предложил Кузя. – А то неудобно тут, на таком ветругае все орехи разлетятся.

– Это точно, – согласился Антон.

Они все втроем забрались в машину, каждый открыл свою бутылочку.

– Запивайте, – предложила Катя, протянув вперед термос с мятным чаем.

– Тут чаек такой замечательный, – заметил Антон, принимая термос, – щас, Кузя, и тебе передам.

Катя сделала глоток коньяка, но чай пить не стала, закусила орешком. Зато мужчинам горячий ароматный напиток пришелся по вкусу.

– Пойду-ка я в лесок по девичьим делам, – сказала девушка, – а то нам еще обратно идти.

Катя торчала в лесу довольно долго, минут, наверное, пятнадцать, нервно теребя в руках крышку от термоса, которую машинально взяла с собой. Когда она вернулась, мужчины уже спали мертвым сном. Кузя, уронив голову на грудь, Антон, наоборот, запрокинув на подголовник.

Катя кончиками пальцев брезгливо оттянула Кузину куртку, и ее обдало запахом плесени и немытого тела. Она аккуратно достала из внутреннего кармана белый конверт с деньгами, быстро отдернула руку и захлопнула дверцу.

Через грязноватое лобовое стекло было отчетливо видно спящего Антона. Какой-то бес толкнул Катю к нему. Она открыла дверь и стала смотреть в лицо парня. Рот его был полуоткрыт, загнутые кверху ресницы не дрожали. Сон был глубоким, с дозировкой Катя ошибиться не могла. Она взяла его за руку, погладила, провела пальцем по небритой щеке, по ровному носу. И почувствовала, что слезы душат ее, и из-за них она уже почти ничего не видит. Катя резко захлопнула дверцу машины, обошла автомобиль, достала из рюкзака пластиковую емкость из-под воды и тряпочку, смочила ее и подожгла. Воздух мгновенно наполнился отвратительной вонью. Катя бросила горящую тряпку на заднее колесо, рядом с бензобаком и бросилась прочь.

Она бежала так быстро, как никогда не бегала в жизни. Через минуту перехватило дыхание, потом закололо в правом подреберье. Вот и лес остался позади. За деревьями, в надвигающихся сумерках, Катя не видела погребального костра, который она устроила. Она не оборачивалась, она не хотела ничего видеть, как будто все, что она сделала, было сделано не ею. Это все не она!