Девочка из провинции (СИ), стр. 31

Встречи с Димочкой теперь стали регулярными, но они оправдывались необходимостью проведения ремонта. Они вместе обсуждали, какие покупать обои, какой плиткой выложить поверхность возле кухонной раковины, что поставить в ванной – ванну или все же душевую кабину.

Катя всячески старалась заинтересовать Димочку, заставить его думать, будто он делает этот ремонт для себя. Вначале он этого не понял и игру особо не поддерживал: в сущности, какая ему разница, какой ремонт хочет сделать Катя – квартира-то ведь не его. Но со временем незаметно для себя самого втянулся в процесс. Катя все время в чем-то сомневалась, просила совета, тащила в магазины. Постепенно Димочке и самому стало интересно, что в конечном итоге выйдет из бабкиной квартиры.

В эти месяцы Катя, если и не была полностью счастлива, то приближалась к этому состоянию. Зимними вечерами она приходила, варила Димочке суп, они ужинали, обсуждали детали интерьера, занимались любовью, смотрели телевизор. Потом Катя уходила домой, даря любимому на прощанье нежный поцелуй. Димочка был умиротворен, Катя порхала как бабочка. Возвращаясь от Димочки, она шла по заснеженной улице, подставляя падающим снежинкам рукав новенькой шубки, и чуть не плакала от восторга. Она добилась того, чего так страстно желала. Димочка рядом, час назад она задыхалась от счастья в его объятиях, целовала его нежные губы, глаза, шею… Он становится все ближе и ближе. И скоро настанет день, когда он скажет ей: «Не уходи, останься со мной. Навсегда».

Ремонт закончился ближе к весне. Стояли февральские морозы, город, казалось, замерз весь целиком. Тонкие веточки деревьев сверкали на морозном солнце ледяным покрытием, холодным золотом мерцали купола церквей, люди кутались в шарфы, прятались в капюшонах. Даже автомобильный поток, хаотичный и бурный в любое время года, как будто тоже подмерз. Машин на дорогах стало меньше, видно, не все смогли завестись в лютую стужу, и автомобильная река текла по улицам медленно, вяло. Февральское солнце было похоже на око, равнодушное и ленивое, оно показывалось на небе, но не слепило глаза, а каким-то мутным презрительным взором следило за тем, что бы всем было одинаково холодно. В один из таких дней Димочка сказал:

– Слушай, Катька, давай, наконец, отметим окончание этого чертова ремонта, как он надоел – уже не высказать.

– Ура! – воскликнула Катя. – Я только «за»! Не мешало бы, конечно, уборку генеральную сделать, пыль везде убрать… Но успеется…

– Вот именно, что успеется! – кивнул Димочка. – Мы столько трудились, мы обязаны себя вознаградить. У меня вчера был левый заказ, на дому, я денежку подзаработал, хочу кутнуть. Что вы предпочитаете по такой погоде, мадемуазель? Коньяк, грог или виски?

Катя картинно подняла глаза к потолку, задумалась.

– Утку хочется, если честно, сто лет не ела, – ответила она, – дома мы часто ели уток.

– Не вопрос! – откликнулся Димочка. – Я сгоняю на базар и куплю утку.

– Ты не умеешь выбирать, – отрезала Катя.

– А ты откуда знаешь, умею или нет? Может, я лучше всех выбираю уток?

– Ну, тогда давай проверим, – согласилась девушка, – пойдем на базар вместе. Ты выберешь, а я посмотрю. Но если выберешь не ту, я отменю твой выбор, так что не обижайся.

– Ладно, – согласился Димочка. – Но я-то знаю, что я лучший в мире выбиральщик уток. Ты просто хочешь увязаться за мной на базар, так и скажи, я тебе разрешаю меня сопровождать.

Катя наградила Димочку ловким ударом в бок, от которого он не сумел увернуться, они еще немного покувыркались на диване и, навьючив под верхнюю одежду того, что потеплее, отправились на базар. Димочка выбрал хорошую утку, Кате возразить было нечего. По дороге домой они сделали остановку в супермаркете, купили бутылку ирландского виски, еще кое-чего по мелочи, и слегка обледеневшие ввалились домой.

Шурина квартира светилась свежими обоями, на стенах в коридоре, соединявшем холл-прихожую с кухней, неярким светом горели плоские светильники, новые межкомнатные двери радовали глаз цветной стеклянной мозаикой. В квартире было тихо и очень тепло. Она убаюкивала, манила к себе, как уютное гнездо уставшую перелетную птицу.

– Как здесь хорошо, – прислонившись к стене, пошептала Катя.

– Ага, и тепло, – ответил Димочка, стаскивая с ног зимние ботинки.

Не снимая пуховика, он протопал в кухню, выгрузил на стол покупки.

– Оглашай меню, будем согласовывать, – заявил Дима, – пока ты будешь готовить, я тут пыль кое-где вытру.

Катя предложила запечь утку в пакете, а в качестве закуски сделать салат из вареной свеклы с чесноком, майонезом и грецким орехом. А еще у них был хлеб – горячий, только что из пекарни, с приправками и хрустящей корочкой.

– Если я раньше не умру от голодного спазма, – сказал Димочка, – то меню хорошее.

– Не умрешь, – ответила Катя, – за час точно не умрешь.

Катя стряпала, Димочка мотался по комнатам с тряпкой, а через полтора часа стол в комнате был накрыт. На свежей скатерти стояло большое блюдо с испеченной уткой, которую окружали несколько картофелин, рядом Катя поставила стеклянную мисочку со свекольным салатом и квашеную капусту. Несколько диссонансно смотрелась на фоне меню «а ля рюс» бутылка ирландского виски, но Катя и Димочка пришли к выводу, что по вкусу напиток и еда вполне сочетаются. Первая же рюмка и первый же съеденный кусок это подтвердили.

– Я очень счастлива, – не удержалась Катя.

Она не хотела говорить без особой нужды таких громких слов, боялась, но сейчас не смогла удержаться. За окном трещал мороз, окна были разрисованы тонкими изящными узорами, а им было тепло и уютно. По телевизору шло какое-то шоу, на столе была вкусная еда, ирландский напиток приятно согревал, напротив Кати за столом сидел парень, красивее которого нет и не может быть никого во всем мире.

– Я правда очень счастлива, – повторила она.

– Надеюсь, ты сегодня останешься со мной? Не уйдешь?

Кате хотелось сказать, что она готова остаться здесь на всю жизнь и не отходить от Димочки ни на минуту, но она сделала невероятное усилие над собой, что бы промолвить:

– Конечно, останусь. Если хорошо попросишь.

Она кокетливо моргнула.

– Ты не представляешь, как хорошо я тебя сейчас попрошу, – улыбнулся Димочка, вставая из-за стола.

Глава 13

– Сегодня я угощаю, не стесняйтесь, – заявила Лика и сделала рукой жест, призванный обозначить широту размаха.

– В честь чего это? Наследство богатого дядюшки? – шутливо спросил Димочка.

– Сначала меню, заказ, потом рассказ, – припечатала Лика.

Девушка пригласила Катю вместе с Димочкой в недавно открытое и мгновенно ставшее супермодным кафе, стилизованное под заведение советской эпохи. Рестораторы не поскупились на приобретение раритетов тех времен: здесь были комодики, массивные деревянные буфеты, телевизор в деревянном корпусе. С потолков свисали люстры под абажурами с бахромой, под потолком – полки, на которых красовались банки с соленьями (по виду настоящими), стены были оклеены типичными совдеповскими обоями, повсюду прибиты полки с книжками Гайдара. В общем, много было всего такого, о чем нынешняя молодежь помнить не могла. Заведение явно рассчитывалось на ностальгирующую по былым временам более взрослую публику. Но почему-то, то ли благодаря до невозможности уютной обстановке, то ли в силу соответствия качества блюд и цен на них, кафе стало популярным не только у старших, но и у молодых. А может, сработал известный в городе бренд: рестораторы, открывшие новое кафе, считались владельцами лучших заведений, в которых всегда было полно народу. Или советский стиль сработал на молодежь, потому что для молодых это была своего рода экзотика. Что-то новенькое…

Лика, которая, судя по всему, была завсегдатаем заведения, расписывала достоинства разных блюд: форшмака по-одесски, кабачковых оладий «от тети Сони», чайханского плова, старательно делая вид, что ничего особенного не происходит, хотя по всему было видно, что ее распирает от желания что-то сообщить. Она просто разрывается и с минуты на минуту лопнет, если не поделится какой-то наиважнейшей новостью.