Разведчик. Медаль для разведчика. «За отвагу» (СИ), стр. 24

Разведчики из покинутого отдела «СМЕРШ» не выходили. Семёнов сбегал куда-то, Жихареву принёс плащ-накидку, а Игорю — замусоленную и местами рваную гимнастёрку.

— Извиняйте, товарищи разведчики! Штаб и прочие службы уже вперёд ушли. Даже полевая кухня уехала.

Наконец пришла полуторка. Погрузились. Игорь в кузов, Жихарев — в кабину. Отъехали километра два, как Игорь заметил знакомую фигуру. По кабине забарабанил ладонью.

— Стой!

Жихарев дверцу открыл, на подножку встал.

— Чего буянишь?

— Да вон вроде Дитяткин идёт.

— Где?

— Вон, слева пятьсот.

Лейтенант присмотрелся.

— Похож.

И водителю.

— Давай к тому бойцу.

Оказалось — в самом деле Дитяткин. На голове пилотка со звездочкой, плащ-накидку набросил. Идёт и покачивается. Обернулся, когда грузовик подъехал почти вплотную. Лейтенант и Игорь из машины выскочили, к разведчику бросились.

— Живой! Как ты тут?

— К своим выходил, как и вы.

— Садись, в дивизии поговорим.

Дитяткин к кузову подошёл, к Игорю повернулся.

— Помоги забраться.

Распахнул полы плащ-накидки, а у него обе руки по локоть забинтованы.

— Ранен? Что же молчал?

— Так вы и не спрашивали.

— Тебя в медсанбат забросить?

— Желательно. Худо мне, крови много потерял, земли под собой не чую.

Лейтенант место в кабине уступил, раненному там лучше, меньше трясёт. Добрались до своей дивизии, а штаб и тыловые службы тоже собираются, везде суета. Лейтенант в разведроту побежал. В первую очередь документы майору отдать надо. На карте немецкой все позиции обозначены. Наши войска передовую взломали, вперёд подвинулись, местами на 30–40 километров к исходу дня. И упёрлись в заранее подготовленные позиции немцев — бетонные доты, траншеи, противотанковые рвы. С налёту такие укрепления не одолеть. А карта трофейная в самый раз.

Игорь же Дитяткина в медсанбат повёл. Раненых, что ещё оставались, отправляли в тыловой госпиталь. В последний грузовик удалось посадить раненного разведчика.

Потом Игорь к землянкам роты пошёл, да зря. Пустые землянки, рота вслед за наступающими войсками ушла. Хуже всего, что переодеться в свою форму невозможно. Старшина всё имущество уже увёз.

Игорь к разведотделу дивизии пошёл. Ему теперь отделяться от своих командиров нельзя. Форма не пойми какая, документов нет, как и оружия. С виду — дезертир. Любой военнослужащий задержит и в контрразведку сдаст. Разберутся, конечно, но зачем лишние проблемы?

Однако разведотдел не тыловая служба. Быстро собрались. Имущество в один грузовик, сотрудников в другой и в путь. Игорь сидел в кузове, крытом брезентом, у заднего борта. Смотрел на последствия недавно прошедших боёв. Ещё не убраны трупы, чадит подбитая техника, гильзами усыпана земля.

Западный фронт, куда входила дивизия, в которой служил Игорь, наступала тремя полевыми армиями.

На правом фланге 31 армия В.А. Глуздовского, в центре 5-я армия В.С. Поленова и 68-я армия Е.П. Журавлёва. К исходу дня первого дня наступления был освобождён Дорогобуж, а пятая армия вышла к реке Уже. На следующий день пятая армия форсировала реку, захватила Устром и вышла на фронт в десяти километрах от Ярцево. На некоторое время фронт стабилизировался, войскам требовалось пополнение в живой силе, боеприпасах, боевой технике, топливе и продуктах.

21 сентября 43-я армия К.Д. Голубева Калининского фронта решительным броском овладела Демидовым, севернее Смоленска.

Войска западного фронта смогли перерезать железную дорогу Смоленск — Рославль, а 24 сентября выйти к реке Сож, обойдя немцев в районе Смоленска с юга. В вечеру этого же дня весь немецкий гарнизон оказался окружён с трёх сторон. Остался небольшой перешеек на запад. Над гарнизоном нависла угроза окружения и полного уничтожения.

Наши войска стали активно применять тактику немцев в первые месяцы войны — котлы, охваты. Перебросить соединения в Смоленск немцы уже не могли, поскольку были связаны боями по всем фронтам.

В уличных боях действовала, в основном, пехота. Артиллерия лёгкая, танки шли вторым эшелоном. Для танкового боя нужны скорость, большие ровные пространства и манёвр.

В уличных боях их легко подбить, метнув гранату с этажей. Кроме того, у танков и самоходок мал угол подъёма пушки и стрелять по этажам они не могли.

Для минимизации потерь командиры решили предпринять ночной штурм города одновременно с двух сторон. Обычно разведчиков в наступательных боях не задействовали. Потери в уличных боях велики, а хорошего разведчика готовить необходимо долго. Но из-за долгого, около месяца, наступления пехотные части понесли серьёзные потери и роту бросили на подкрепление. Пехотинцы в начале и середине войны привыкли действовать на открытых пространствах — в окопах, траншеях. Города освобождали не часто и опыта уличных боёв было мало. Уличный же бой отличается от боя на открытой местности. Нет соседей, поддержки авиации, танков и артиллерии, бои ведутся за каждый этаж, квартиру. И днём, в условиях хорошей видимости непросто. На одном этаже наши, на другом, в нескольких метрах — немцы. А ночью ещё и не видно ничего.

Для разведчика действовать в непривычных условиях, в нестандартной ситуации — обычная практика.

Игорь только успел по прибытию переодеться в своё обмундирование, получить оружие и сидор с личными вещами и документами от старшины, как взводный объявил построение. Хотелось есть и спать, позади практически двое суток активного бодрствования. Да, и Жихарев был не в лучшем положении. Но армия — структура жесткая, получен приказ и его надо выполнить.

— Товарищи бойцы! — обратился к разведчикам лейтенант. Получен приказ — ночным штурмом взять Смоленск. Наша первоочередная задача — занять вот этот квартал.

Лейтенант показал на карте. В отличии от пехоты каждый разведчик умел читать и понимать топографические карты. И память была у бойцов хорошая. С плохой в разведке не место, такие отсеивались быстро.

— Полагаю, во избежание потерь, просачиваться через позиции. Сначала будет пятнадцатиминутная артподготовка. Во время артогня преодолеваем нейтралку, укрываемся в воронках и складках местности. Как только обстрел прекратится — броском или ползком, как получится, преодолеваем траншеи и вперёд. Если кто из немцев при обстреле уцелеет, добивать будут другие. Нам надо закрепиться в жилых зданиях, уцепиться за город. Когда немцы поймут, что части Красной Армии в городе, будут думать, как вырваться из котла, а не о сопротивлении. Задача ясна? Вопросы? Нет вопросов. Берите побольше боеприпасов, мой вам совет. Разойдись.

Бойцы к старшине. У него уже цинки открытые стоят с патронами. Бойцы набивали магазины, брали пачки с патронами, кидали в сидоры. Известно — на войне боеприпасов много не бывает. Но пачка из семидесяти патронов к «ТТ», которыми стреляли из автоматов ППД или ППШ, весила изрядно, а хватало на один круглый диск. В бою, учитывая высокую скорострельность «папаши», диска хватало на минуту. Немцы за характерный частый звук выстрелов прозвали «ППШ» швейной машинкой. Солдатские прозвища, хоть с нашей, хоть с немецкой стороны довольно точные и прилипали надолго.

Игорь магазины набил, которых к автомату полагалось всего два, в сидор бросил четыре пачки, а ещё к старшине подступился.

— Гранаты давай.

Старшина достал из ящика две «лимонки», как называли мощную Ф-1.

— Дай ещё! Не жадничай.

— Ты не один.

Игорь по опыту знал, что гранаты для городского боя — то, что надо. Выкурить немцев из квартиры, подвала. Швырнул гранату, а после взрыва заканчивай, дал очередь, пока раненные или контуженные взрывом в себя не пришли и всё, перебегай к следующему укрытию. Расход гранат большой, но жизни бойцов такой способ боя сохраняет.

Рота повзводно к передовой направилась. Пехотинцы свои позиции оборудовали кое-как, в спешке. Окопчики неполного профиля, траншей вовсе нет. Знали — в наступление идут. Зато немцы заранее приготовили запасные позиции. Рабочую силу из местных сгоняли, да ещё батальоны ТОДТа строительством занимались. ТОДТ — военно-строительная организация в Германии. Инженеры грамотные, укрепления по всем правилам фортификационной науки. ДОТы, ДЗОТы, эскорны и контрэскорны, противотанковые надолбы и рвы, блиндажи и траншеи — бетон и железобетон.