Разведчик. Медаль для разведчика. «За отвагу» (СИ), стр. 13

— Все живы? Рассчитайсь!

Не откликнулся один разведчик. Федюнин не поднимался, снова голос подал.

— Кто сколько убитых видит?

Игорь крикнул.

— Я одного снял, вижу.

— И я одного! — отозвался Твердохлебов.

— Товарищ лейтенант, передо мной ещё один лежит.

С банно-прачечного отряда о троих говорили, но не факт, что их трое было.

— Поднимаемся, осторожно деревья осматриваем.

На деревьях больше никого не оказалось.

— Что же они, как обезьяны, на деревья забрались? — недоумевал Твердохлебов.

— Лес кончается, поле впереди. А преследователей, то есть нас, засекли, — пояснил Федюнин. Кто первый огонь открыл?

— Рядовой Катков, — шагнул вперёд Игорь.

— Молодец. Как ты понял, что они над нами?

— Ветра нет, а шишка упала. С чего бы это? Потревожил кто-то.

— А если белка?

— Зверьё от войны подальше ушло.

— Логично. Всем искать Мизурина. Его не вижу.

Разведчика нашли убитым. Он крайним в цепи шёл, не сразу среагировал. Федюнин немцев осмотрел, обыскал. Под масккостюмами немецкими советская форма и документы хоть и липовые, сработаны добротно. Только взрывчатки не было. У одного в вещмешке рация, у другого две батареи запасных, у третьего только сухой паёк. Причём все консервы советского производства, с захваченных складов.

— Оружие и сидоры немецкие забрать. Срубите пару жердей, надо тело Мизурина к расположению взвода доставить, похоронить по-человечески.

Тела убитых немцев так и бросили в лесу.

По прибытию в штаб лейтенант доложил об уничтожении группы. Дали отбой другим службам. Пока бойцы могилу рыли для погибшего товарища, приехали сотрудники «СМЕРШа». Все вещмешки с содержимым изъяли. Ну, рации и батареи — оно понятно. А консервы зачем? Твердохлебов заявил.

— Надо было жратву в нашу землянку забрать.

Смершевцы у Федюнина потребовали, чтобы их к трупам немецким проводили. Лейтенант отправился сам. Как потом оказалось, оперативники «СМЕРШа» прощупали каждую складку обмундирования убитых, сняли сапоги, вытащили подкладку и обнаружили за ней свёрнутые листы папиросной бумаги с шифрограммой.

Федюнин удручён был, недосмотрел. Но он разведчик, у «СМЕРШа» другие методы работы. Видимо — с досады решил разведчиков помуштровать. Заявился в землянку, где парни оружие после огневого контакта чистили, магазины снаряжали. Да ещё сидор с собой принёс. Из вещмешка чистую чёрную тряпку достал. Разведчикам любопытно стало. Сам одному из разведчиков глаза тряпкой завязал. Остальные сгрудились вокруг стола. А Федюнин вытащил из вещмешка немецкий погон, вручил разведчику.

— Определи на ощупь.

Фадеев пощупал.

— Унтер — вахмистр.

— Верно.

Федюнин отложил погон в сторону, вытащил из сидора другой погон.

— А этот?

— Обер — лейтенант артиллерии.

— Угадал.

На третьем образце Фадеев срезался. Определил, что погон гауптману принадлежит, но род войск отгадать не смог. Лейтенант сам сдёрнул повязку.

— Смотри.

— Тьфу, сапёр, будь он неладен.

— Кто следующий?

Вызвался Игорь. Интересно было себя проверить. Твердохлебов спросил.

— А зачем на ощупь определять?

— Ночью не всегда есть возможность фонарик зажечь или спичку. Дал ты немцу по башке, а это рядовой. Не знает ничего, кроме взводного и ротного командира. Никого назвать не может. А язык, уж коли с большим трудом достался, чтобы ценный был. Лучше офицер, и отлично, если штабной.

И завязал Игорю глаза, сунул в руку погон.

— Обер — лейтенант зенитной артиллерии.

Федюнин дал в руку следующий погон.

— Оберст.

Этот погон на ощупь отличался от других — витой и две четырёхугольные звезды.

— А это?

И сунул в руку пряжку. Игорь ответил без задержки.

— Пряжка с офицерского немецкого ремня, двузубая. У солдат штампованная цельная, из алюминия или стали, с орлом и свастикой и надписью «С нами бог».

— Принимается. А это?

В ладонь Игоря лёг овальный значок. Игорь ощупал тщательно. Вверху орёл со свастикой в костях, внизу перекрещенные штык и граната, вокруг дубовые листья.

Замешкался немного, но ответил.

— Знак «за атаку». Вручали за штурм, но не пехотинцам, у них на знаках винтовка.

— Очень хорошо! Сними повязку, посмотри.

Со знаком Игорь угадал. Но ниже штыка и гранаты ещё цифры выбиты были — количество атак.

— Чтобы все знали нашивки, петлицы, канты, даже «курицы». Сам проверю. На правой стороне кителя военнослужащие вермахта имели нагрудный знак — орёл с распростёртыми крыльями. У солдат и унтеров орёл машинного шитья, светло-серого цвета. Офицерский нагрудный знак вышивался вручную. На ощупь отличались сильно. Наши разведчики нагрудный знак называли презрительно «курицей».

ГЛАВА 3. «БАТЮШКА»

Следующей ночью в поиск ушла группа из трёх разведчиков. И задача простая была — взять «языка» с передовой. Командование имело неподтверждённые данные, что стоявшую перед ними дивизию заменили на свежую. Разведчики должны были взять любого немца, даже рядового пехотинца. По номеру полка и дивизии в документах сразу было бы понятно — была замена или нет. Вопрос существенный. Из тыла приходили дивизии доукомплектованные до штатной численности, с полным боекомплектом, новыми или прошедшими заводской ремонт танками, самоходками, пушками. А разведгруппа не вернулась. Ждали двое суток, потом надежды на возвращение пропали. Разведчики опытные были, да видимо ошибку допустили. Во взвод пополнение пришло, все добровольцы. Желание воевать есть, а умения и опыта нет. Их натаскивать, обучать надо, поскольку прошли они только школу молодого бойца. Фактически научили портянки наматывать, ходить строем и стрелять из винтовки и автомата. Да и невозможно обучить стрельбе за две недели малым количеством патронов. Однако — пехотинцев выпускали, не снайперов.

Фронт требовал пополнения, новых жертв, как молох. Федюнин за каждым из разведчиков троих молодых закрепил. Вот и приходилось Игорю, как и другим, занятия проводить. Учить маскироваться, ходить тихо и только гуськом, ножевому бою, да много чему, что разведчик знать и применять должен. Игорь к поручению относился серьёзно. Упустишь мелочь, а потом подведёт в трудный момент, сам погибнет и товарищей погубит. Натаскивал, не жалел. Сам выматывался и их изматывал, с трудом до постели вечером добирались. А как не выматываться, если с новичками кросс по пересечённой местности бежишь? Новичкам ещё сидоры с камнями приходилось нести. В разведке налегке в рейд не ходят. Сухой паёк на несколько дней, гранаты и патроны, фляжка с водой, индивидуальные перевязочные пакеты. Это если цель — добраться до передовой, схватить первого попавшегося и назад, тогда без сидора можно. Всё равно подсумки для магазинов нести. В рейде каждый грамм ноши сказывается. Поэтому груз в сидор отбирали тщательно. А ещё в овраг водил — стрелять. Из отечественного оружия и трофейного — винтовок, автоматов, пистолетов. Наука насущно необходимая. В рейдах, когда кончались патроны, надо было уметь пользоваться трофейным. Человек, незнакомый с чужими образцами, не сможет даже снять с предохранителя. Вместо боевого ножа использовали деревянное подобие. Правильно подкрасться к часовому, снять его одним точным ударом, что иной раз затруднительно. В зимнюю пору на часовом шинель, сверху тулуп, может быть, кожаная портупея. Тонкая свиная дублёная кожа удар ножом держит, особенно если скользящий. Кроме того, немцы любили носить в нагрудных карманах френчей портсигары, документы. Наши бойцы обожглись несколько раз и били им под левую лопатку сзади или в подключичную ямку сверху. Наверняка и посторонних предметов нет. А шею никто не резал, как иной раз в кино показывают. Мало убить, надо сделать это тихо, труп подхватить, опустить на землю тихо. А если шею резать, весь в крови будешь. И самое худшее — руки скользить по рукоятке оружия будут. А обмыть — не всегда вода поблизости.