Варяг (СИ), стр. 72

— Что-то странное… — пробормотал тот, прервав свой рассказ, как охотился на кабана после возвращения из путешествия, глядя мне за спину.

Обернувшись, я и сам нахмурился. По берегу скакал всадник, на миг останавливаясь у команд разных ладей и ушкуев что отдыхали на берегу. Причём те после общения со всадником, торопливо, даже бросая вещи стали готовиться к отбытию, некоторые суда уже отходили от берега.

— Всадник дружинник, — сразу определил я.

— Как бы не татары, — забеспокоился купец, и тут же заорал своему слуге-вознице.

— Тимофей, готовь возок!

Проскакавший мимо всадник успел крикнуть нам, что татары на подходе, вот-вот будут, после чего понёсся дальше, народу на берегу хватало. Одних судов, что у берега стояли, за сотню было. Купец быстро и торопливо попрощался, предложил присоединиться и, получив отказ, вскочил на возок и только его и поминай, как звали. Унёсся к городским воротам, к которым торопливо бежали люди или спешили повозки или всадники. Люди уходили под защиту крепостных стен. Охранники мои также забеспокоились, и начали проситься уйти защищать свои дома и родичей. Они за ополчением в Твери числились.

— Уйдёте. Только сначала мне помогите.

Это командам других судов на вёслах можно отойти от берега, а вот я не мог, ветер встречный был, он моё судно наоборот прижмёт к берегу, на котором татары. Значит нужно брать его на буксир. Охранники торопливо побросали свои вещи на палубу баркаса, я тоже свернул лагерь, быстро и качественно, забрав всё, даже поленницу заставил на борт судна перенести, очистив берег. После этого все три охранника упираясь ногами о берег, с трудом, но столкнули нос судна с берега в воду. Потом двое забрались в уже подготовленную мной лодку и сели за вёсла, буксирный конец я им также подал. Потихоньку, кормой вперёд баркас стал уходить от берега. Третий охранник, что находился со мной на баркасе, по моему приказу укладывал вещи, чтобы лежали в порядке. Это лагерь я свернул полностью, и аккуратно, но на борту судна побросано всё было где как. Сам я стал работать с пушкой и обеими клевринами. А потом и до ружей со штуцером дошло. Когда охранник закончил с укладкой вещей, я дал ему ведро и тот, бросая его за борт, на верёвке подтягивал и, плеская, мочил палубу и парус. Всё что могло загореться. Мало ли. Подстраховка не помешает.

Я как раз штуцер проверял, когда раздался протяжный крик с одного из соседних судов:

— Та-ата-ары-ы-ы!

Посмотрев я обнаружил, как тёмная масса выхлёстывается на берег и заполняет улицы крайних домов, стремясь к крепости, ворота которой уже были закрыты. Там видимо раньше татар заметили.

— Вот безбашеныне, — пробормотал я, снова посмотрев на викингов.

Их драккар отошёл от берега, там у борта стояло шесть лучников, а вот остальные выстроились в ряд у лагеря, видимо решив принять бой. Понятно, что с татарами им не совладать, те не дураки бросаться в прямую схватку, как обычно стрелами забросают, завертев круговерть, и все дела. В общем, я решил им помочь. Когда из общей массы отделилась группа всадников голов так двести и устремилась к викингам, я прицелился, за дальность пушки мы не вышли, и выстрелил. Пушка грохнув, подскочила, а я уже подбежал к кулеврине, направляя её ствол на татар. Рядом радостно орал третий охранник, он рассмотрел, когда дым рассеялся, что передовая группа была накрыта свинцовой картечью, три десятка лошадей и всадников бились на земле, пропитывая почву кровью. Викинги не могли не воспользоваться таким шансом и пошли вперёд, разом, стеной, прикрываясь щитами, добивая подранков. А я двумя выстрелами из кулеврин разогнал остальных. Те видимо атакуя строй викингов, хотели в последний момент развернуться и, двигаясь параллельно рядом, бить из луков чуть не в упор, да вот я помешал. Почти сорок татар остаюсь на земле, да с десяток викинги побили, у тех, что кони ранены были. Вот дальше те отошли к кромке воды, прикрываясь щитами от стрел, те ими и так уж были истыканы, тут как раз драккар подошёл, погрузились и на вёслах стали уходить на середину реки. Видимо боевой пыл погасили, хорошего хватит, всё же трезво мыслить они умели, и вот отошли. Раненые, как я заметил, от стрел у них были, почти десяток, но вроде убитых нет, не было.

Охранник продолжал радостно пересказывать своим дружкам в лодке, что было на берегу, те не видели, корпус баркаса скрывал, когда я снова стал командовать. Татары обратили на нас внимание, ещё бы, после такой стрельбы, и тоже стали забрасывать стрелами. Дальности вполне хватало, так что, сменив третьего и свежего охранника на вёслах, пусть один отдохнёт, тот, что выбиться из сил успел, а я, прикрываясь полубаком, заряжал кулеврины. Пушку вряд ли получиться, сразу стрелками забросают. Мы не успели уйти за дальность выстрелов, как я из штуцера снял татарина в самых богатых одеждах, а потоми по его свите картечью прошёлся из кулеврин. Эти выстрелы вызвали настоящий вой бешенства у татар, и радостные крики всех кто наблюдал за стрельбой, а людей на реке хватало, тут и там были видны суда и лодки со спасающимися людьми. Вот только ветер поганый был, так и гнал нас к татарам. Вот и приходилось постоянно на вёслах работать.

Удар я даже не почувствовал, кольнуло что-то в плечо, и охранник глухо выругался подхватывая меня. Посмотрев на стрелу, что торчала у меня из плеча, понял что это конец. Та сверху в плечо вошла, видимо пробила лёгкое и ушла ниже, в районе живота что-то кололо, скорее всего, бронебойный наконечник. Татар так разозлили мои действия, что баркас весь истыкан был, и дождь стрел не прекращался, похоже по мне одному только и стреляли. Гнат, один из охранников, что со мной был, прятался тут же, у полубака. Я лишь чуть-чуть вышел из-за укрытия, неудобно кулеврину было перезаряжать, как эта случайная стрела. Не повезло, я как врач понимал, что без шансов. Вот только сожаления не было, свой путь в прыжках по мирам я провёл правильно и только сейчас понял это. Жаль, что так нелепо оборвалось моё путешествие, столько планов, столько идей не выполненных.

Осев на палубу, я прикрыл на миг глаза, от накатившей слабости. На миг, но когда открыл, вокруг была ночь, я лежал явно на берегу, в стороне слышался скрип дерева покачивающихся на волне судов, и рядом светился костёр. Закашлявшись кровью, я почувствовал, как мою голову приподнимают и дают напиться. При свете костра я узнал предводителя викингов, кто в их группе командовал, я распознал давно, вычислив его.

— Всё плохо со мной? — тихо спросил я воина.

Тот молча кивнул, видимо слов, чтобы объяснить, что с раной, ему было не нужно. Тоже мне врач. В принципе я и сам понимал, что обречён, не с местной хирургией мне выживать. Со стороны Твери, а мы находились на другом берегу, виднелись зарева пожаров, татары бесчинствовали. Пока были силы, я попросил викингов об услуге. Баркас мой стоял у берега, родной такелаж я не мог не узнать, так что пусть поработают. Те не отказали, когда я озвучил предложение. Сундучок с не закопанными сокровищами они забирали себе в качестве платы, а вот всё остальное в реку. Мои револьверы, порох, пушку, кулеврины и ружья. Сами викинги брезговали заниматься огненным боем, подлым оружием считали. Так что, отведя баркас на середину реки, всё и побросали в воду. Мне ещё хватило сил дождаться их возвращения, хотя и плавал по краю сознаний.

Снова закашлявшись, выхаркнув сгустки крови, я стал хрипеть, кровь наполняла лёгкие. Оперения стрелы не было, видимо обломили, выдернуть вряд ли получилось, да вот то ли неудачно, то ли сама та при попадании натворила много бед. Умирал я страшно, некому такого не посоветую, хотя нет, есть кому предложить через такое пройти, пока, наконец, мой молодой организм не подвёл и сердце не остановилось. Последним что я почувствовал, как викинги, обступившие меня, вкладывают в руки шашки, их шершавые рукояти я не мог не узнать.

Почти сразу я очнулся, в голове звон, в боку боль, расплывается, натуральная, и фоном, но быстро исчезая боль от раны, нанесённой татарской стрелой. Видимо фантомная, так как я был цел и снова молод, сразу это понял, как только открыл глаза. Когда я перестал трясти головой, то замер удивлённо тараща глаза рассматривая знакомую обстановку квартиры Жаклин. Даже не обратил внимания, как знакомый бык щупал пульс у девушки, по её становившемуся взгляду я снова понял, что она мертва. Перестарались. Вскочив на ноги, я шумно вздохнул, и ещё раз осмотревшись, уже повеселевшим взглядом, пробормотал: