Варяг (СИ), стр. 67
Ждан остался на борту ладьи, он и за судном присмотрит и за пленными, я планировал их отправить в Новгород, слишком много крови на них, столько людей загубили, хоть родные узнают, где у тех могилки. Мы же с Храбром вернулись на баркас. Снова занялись перезарядкой, я даже два ружья выведенных ранее из строя восстановил. Когда я закончил то, прихватив старого воина, снарядился, проверил оружие, и мы вернулись в лодку. Только на берег вышли чуть дальше, где камыша не было. Там посуху и сошли на берег. Добравшись до места, где Тихомир вышел на сушу, то и дело освещая его следы светильником, пошли по следам. Храбр, как в принципе и я, оказался отличным следопытом и не терял след. Мы метров триста прошли, когда обнаружили множество свежих следов копыт вокруг. Лес густой, кустарника хватало, странно, что тут делали всадники? Особо гадать я не стал, вслух предположил, что это отец Тихомира направился на выстрелы пушки и другие звуки боя, вот и встретился с сыном. Случайность, конечно же, однако тому повезло. Я нашёл обрывки окровавленной исподней рубахи. Видимо раненого перевязали. После этого следы стали удаляться вглубь леса. Правда, не все. Общую группу мы не догоним, но прошлись по следам двух разведчиков к берегу. Там с мыса пронаблюдали, что происходит на реке, те так же ранее были тут, но похоже не так давно ушли. Отсюда открывался отличный вид на реку и все суда, включая мой баркас, на палубе которого горел один из масляных светильников. Вдали второй горел на палубе ладьи, где находился Ждан.
— Как думаешь княже, далеко ушли? — спросил Храбр.
— Ты о той группе, что подсыла забрала? Лес, темно, не думаю. По следу не пойдём, увидят свет светильника, ещё засаду устроят. Опасно. Пусть новгородские дружинники их ловят. Завтра разделимся, заберёшь одного казачка и всех матросов, всех пленных и трофеи, отправитесь обратно в Новгород. Представишь татей на суд людской, пусть посадник опросит тебя и их. Думаю, палачу те всё выложат, где укрытия, кто сообщники в городе. Будет дружинникам работа. Может, и эту группу отловят.
— Хорошо, сделаем.
Мы по берегу вернулись к лодке, а на ней уже на борт баркаса, после чего выставив дозорного, легли спать. Утро вечера мудренее, как говорится.
С утра, как рассвело, я сразу стал командовать. Начался сбор трофеев. За пленными на ушкуях присматривал дозорный, мы их оба подтянули к баркасу, так что тот мог переходить с борта на борт. Теперь же трупы обыскивали, снимая всё ценное, и за борт их. Мальчишкам такая работа была в новинку, однако ничего, морщились, но выполняли все приказы Храбра. Все кто попал полдействия снотворного размешанного в бочонке с питьевой водой, его уже вылили, свежий поставили, просунулись. Но были как чумные, я их горячим чаем отпаивал, вскипятил его в жаровне прямо на борту. Матросы, как более взрослые и крупные мужчины быстрее пришли в себя и, узнав, что было за ночь, активно включились в дело.
После того как оба судна были осмотрены, а трофеи собраны и очищены от трупов бандитов, матросы палубы отдраивали смывая кровь, да и вообще все суда привели в порядок. Ладью подтянули к нам с другими пленными и Жданом на борту. Мы как раз готовили связкой отправить трофеи в Новгород, как дозорный подал сигнал, что из-за поворота выходит караван судов. Присмотревшись, я только хмыкнул. Старые знакомые из Твери. Мы на этой реке с этими же торговцами уже встречались, я тогда ещё татей на берегу побил, торговцы шли к Орешку, а сейчас видимо возвращались, расторговавшись и закупив всё что нужно. Заметив, что караван замедляется и прижимается к берегу, видимо торговцев насторожила такая скученность на реке, но я сам вышел на палубу и помахал рукой. Узнали, да и моё судно трудно не узнать, так что одна ладья отделилась от каравана, а он, между прочим, увеличился на одно судно и направился к нам. У кормы я рассмотрел Василия.
Натянув канат, отчего блок заскрипел, силы приходилось применять немалые, чтобы поднять парус, я быстро накидал его петлями на нагель, и ловко завязав морской узел. Парус не трепыхало, слабых сторон не было, так что он потянут баркас от берега к середине реки. Лодочники, видя, что идёт довольно крупное судно для этих мест, быстро уходили в сторону, давая возможность пройти. Правила тут такие были, кто больше тот не виноват. Мне эти речные правила судоходства очень импонировали.
Уставившись на овечьей шкуре, брошенной на сидушку у румпеля, я крепко его держал, чтобы судно с лёгким креном держалось середины реки, поглядывал за ходом баркаса. Я не оборачивался, меня никто не провожал, некому было, сюда я уже не вернусь, я это так же знал. Новгород уходил за корму, а впереди у меня выход на Ильмень озеро и река Ловать по которой в данный момент проходил Волжский торговый путь. Тот самый что из «Варяг в греки». Из Балтийского моря в Чёрное. Этот путь вёл к Чёрному морю через Киев, посмотрим, как там живут. В Москве я тоже планировал побывать, но оставлю это на следующий год, не всё сразу. Все дела я уже сделал, всё закончил, как и хотел, поэтому надеюсь отдача меня не достанет. Были причины для таких сомнении, но к счастью причино-следственную связь я локализовал, причём кардинально, поэтому надеюсь, подобное больше не повторится. Да и никак это не получись, рассчитал я своего управляющего. Даже с выходным пособием.
Думаю, стоит пояснить вообще о чём я. Но начну сначала. Как прошло моё прибытие в Великий Новгород описывать думаю не нужно, всё это уже известно, до момента встречи со знакомым торговцем из Твери, Василием, на Волхове. В принципе особо описывать, что было дальше нечего, скучно прошло плаванье. Разве что разнообразил вечера до прихода Орешек музыкой, в последнее время я активно играл на гитаре, чувствуя, что рана мешает всё меньше и меньше, и я увереннее восстанавливаю руку. Помогала, похоже, игра. Сама встреча на Волхве и опознание прошло хорошо, встретились как старые товарищи. Василий согласился сопроводить мои суда до Новгорода, за это я ему давал возможность встать к моей пристани бесплатно, ну а мы почти сразу вдвинули дальше. Меньше часа пообщались с Василием с момента встречи, как они увеличившимся караваном двинули дальше, а мы вниз по реке к Ладоге. Когда добрались до самой Ладоги, то пошли не вдоль берега как я это сделал в прошлый раз, а прямо к руслу Невы, держать курс мне труда не составило. Ошибся, как выяснилось всего на несколько километров, повезло, что два торговца выходили и подсказали где русло своими парусами. Кстати, две ладьи было.
Потом по Неве и до города Орешка с одноимённой крепостью. Расторговался я оружием и бронькой быстро, уже на следующий день абсолютно всё взял один иноземец, особо не торгуясь. Всё у меня скупил англичанин, причём за золото и серебро неплохого качества. Сам я в Орешке задержался на неделю, гостил у князя, тот был на месте, мы в шахматы играли. Вот за это время пока там стояли, часть золотых и серебреных брусков превратил путём обмена в монеты соответствующих металлов. Старался брать иностранное. Сам я в нумизматике профан, однако, кое о чём слышал несколько монет, что в будущем будут очень дороги, знал. Таких монет было всего восемь мной найдено и приобретено, купил все, остальное для количества брал. Для чего сам не знаю, но пусть будут. Драгоценные камни, ювелирку. Вот так все слитки и ушли. По объёму даже меньше стало, да заметно меньше, в большую котомку всё уместиться. Так что обратно пошли налегке, я разве что с десяток бочонков с порохом купил, пушечного и ружейного, да около сотни кило свинца. Самая большая моя трата. Казачки и Ждан жили на баркасе, тут и охраняли и присматривали за всем, пока мы гостили в крепости. Сам баркас стоял у княжьей пристани.
Потом пошли обратно. Можно сказать, путь прошёл тоже без нареканий, но всё же было, не без этого. Снова тати побеспокоили. Ночью напали, когда мы после Ладоги приходили в себя. Озеро снова показывало свой крутой нрав, так что повезло что успели в Волхов зайти, хотя помотало изрядно. Вон, из волн трёх моряков с русской ладьи сняли. Обломок носа в воде покачивался. Еле живые, остальные утопли. Да и спасённым повезло, мало того что три часа в воде пробыли не на самой спокойной волне, совсем силы потеряли, так ещё мы чуть мимо не прошли. Ладно у меня один казачок имел острый глаз и заметил их на волнах на горизонте. Я тогда повернул к непонятному предмету и через двадцать минут мы уже поднимали ребят на борт нашего судна. Самим залезть у них уже сил не было.