Заклятые супруги. Золотая мгла, стр. 77

Я не готова жить такой жизнью, но и к прежней вернуться уже не смогу.

Лави поступило два предложения, но она отказала, потому что была без ума от своего неторопливого и чересчур застенчивого Майкла. Чрезвычайно расстроенная этим фактом матушка как-то обмолвилась, что если бы не я, ее сердце было бы разбито окончательно.

«Хорошо хоть вы взялись за ум», — сказала она.

Наверное, это меня и добило.

— О вас доложат. Подождите, пожалуйста. — Мужчина с бакенбардами вежливо указал на свободный диванчик у стены. — Хотите чаю?

— Нет, спасибо.

Я не хотела отходить от стола, но мне вежливо улыбались и молчали до тех пор, пока я не уселась на этот клятый диван. Человечек махнул рукой, и один из охранников отделился от стены. На миг показалось, что я оглохла: непонятно, как такая гора мышц умудрилась ступать настолько бесшумно. Неведомая сила так и толкала меня вверх, стоило больших усилий сидеть на месте. Я уставилась в одну точку и принялась считать про себя. Говорят, это помогает справиться… знать бы еще с чем.

— Миледи.

Очнулась я от того, что светловолосый протягивал какой-то узорчатый диск на цепочке.

— Наденьте, будьте любезны. Пропуск позволит вам подняться на любой этаж. Пожалуйста, не пытайтесь вынести его из здания.

Я даже не нашла сил съязвить, зачем мне это, были ли уже попытки и чем закончились. Просто приняла артефакт, послушно надела и на миг ощутила легкое головокружение. Человечек пристально вгляделся в меня и кивнул.

— Голова может кружиться какое-то время, это нормально. Он настраивается на вас.

Главное, чтобы из него искры не посыпались. Потому что из меня вот-вот.

Я проследовала за высоким молчаливым спутником к лестнице, подниматься внутри свечи было как-то странно и немного жутковато. А еще со всех сторон слышалось едва уловимое гудение — магический контур, сдерживающий пламя, создавал вокруг особое поле. Потом мы вышли на мостик, и я посмотрела вниз. Ничего себе, высота! Люди казались крохотными, зато отсюда хорошо просматривался узор на мраморе — огромная пантера, возлежащая на мече, — символ Энгерии. Запрокинув голову, я увидела, что над нами остался только один этаж.

К счастью, дальше меня достаточно быстро провели по коридору, до конца. Сопровождающий меня высоченный брюнет постучал и распахнул передо мной огромные раздвижные двери. Стоявший у окна Альберт повернулся, стук сомкнувшихся за спиной створок продолжил его негромкий голос:

— Проходите, Тереза.

Я шагнула в залитый светом кабинет. Удивительно, но все здесь представляло собой на удивление гармоничный ансамбль: металлический блеск в зеленых глазах лорда Фрая и антрацитовые стены. Малахитовая подставка для чернильницы и перьев, такие же настольные часы и отполированная до блеска черная мебель. Корешки книг на стеллажах и окно — большое, не задрапированное портьерами. И сам Альберт — в костюме цвета мокрой брусчатки, с аккуратно зачесанными назад волосами.

— Я попрошу, чтобы подали чай, — он обошел стул и отодвинул кресло, приглашая сесть.

— Не стоит. Я здесь не с визитом вежливости.

— Как пожелаете.

Я так и не села и, когда Альберт отошел к окну, последовала за ним. С такой высоты весь Лигенбург открывался как на ладони. Справа вырастало здание центрального банка Энгерии — светло-желтое, с покатой черепичной крышей. Внизу расстилалась серая лента Бельты, внутренний двор отделялся от нее высоким парапетом. Низкое небо грозило вот-вот обрушиться на город дождем.

— Я здесь из-за отца, — трудно говорить, когда не видишь глаз собеседника: Альберт смотрел сквозь стекло. Возможно, на здание парламента. — В отчете некроманта сказано, что это был обычный приступ.

Альберт посмотрел на меня: ни тени улыбки, ни легкой притягательной беззаботности. Только пристальный взгляд в упор — пронзительный, хищный. Он указал на документы, лежащие на столе.

— Сделавший это заключение быстро уволился со службы. Оставил жену и дочь, переехал за город, а после исчез. Мы нашли его в Гердэнии, но допрос закончился очень быстро. Смотрите сами.

Я раскрыла папку. От фотоснимка замутило: скрюченные пальцы, налипшие на лоб волосы, черные потеки крови на ушах и скулах, сжатые зубы и выпученные глаза. Стеклянные.

— Это сделали не мы. ММБ на мгновенную смерть, — Альберт приблизился, отложил фото и указал на следующую страницу. — Слово-активатор — «де Мортен».

Магический ментальный блок? Ставится однажды, держится всю жизнь. Срабатывает на слово, воспоминание, обстоятельства или на все разом.

Я просмотрела информацию, захлопнула папку и села.

— Слепок со смерти снимается при свидетелях, — Альберт расположился напротив меня, за столом, — но, разумеется, все они подтвердили заключение и поставили свои подписи на протоколе.

— Внушение?

Альберт кивнул.

— Ловите на лету. Вам знакомо имя Симона Эльгера?

— Это имя знакомо всем.

Поразительно, как спокойно звучал мой голос.

— Я до сих пор разбираюсь с последствиями вмешательства графа Аддингтона в политику, а его хороший знакомый — Эльгер, держит на ладони весь мир. Когда придет время, стряхнет его как пыль и создаст на руинах то, что выгодно ему. Вы видите, как стремительно развивается наука, я бы даже сказал — слишком. По всему миру новые технологии внедряют одну за другой, аристократов сбрасывают с насиженных мест, чтобы освободить их для ученых и бизнесменов-меценатов. Им раздают титулы, и делается это все с одной-единственной целью: вызвать недовольство.

— Граф Аддингтон делал все, чтобы не допустить введения реформы.

— Он делал все, — Альберт откинулся на спинку стула, — чтобы уничтожить вашего брата. Столкнуть его с пьедестала, как раз в тот момент, когда все ставили знак равенства между ним и реформой. Преступление. Отторжение. Недовольство. Дело тут было не столько в том, пройдет ли реформа, сколько в неприглядности ее лица. Вы же видите, к чему все идет: одним дают конфетку, у других ее отнимают. Будет война. Война, которая нанесет сокрушительный удар по Энгерии и разрушит существующий мировой порядок.

— Очень познавательно.

— Ваш муж знаком с Эльгером, и у него выходы на АКБВ. Зачем вы понадобились двойному агенту, Тереза?

Каждое слово как удар стального прута по металлу: Анри связан не только с Симоном, но и с вэлейской разведкой. Я жила с мужчиной, который отравлен игрой и ложью, для которого нет ничего святого.

Не удивлюсь, если история его родителей тоже окажется правдой лишь отчасти.

— Давайте начистоту, лорд Фрай. Зачем я понадобилась вам?

Выносить этот взгляд становилось все тяжелее, он пронзал грудь и выходил на уровне лопаток, заставляя чувствовать себя пришпиленной к стулу. Но я больше не собиралась пришпиливаться ни к стулу, ни к чему-либо еще.

— Винсент вам доверял. Доверял, как самому себе, он спас вам жизнь — когда вас подставили и оклеветали во время заговора.

Он поднялся, медленно обошел стол и приблизился.

— Хотите поговорить о Винсенте? Замечательно. Эти люди — кто бы они ни были, не оставят его в покое. Слишком соблазнительно иметь такого союзника. А вот противника нежелательно, поэтому они нашли идеальный инструмент давления. Луизу. К жене герцога подобраться сложнее, чем к актрисе, но вряд ли их это остановит. Как мы уже убедились на вашем опыте.

Воздух стал вязким, как на берегу Бельты в дождливый и ветреный день.

— К несчастью для вашего брата, его принципиальность не подразумевает такого рода компромиссов. Как и… — Альберт подтолкнул ко мне папку. — Принципиальность вашего отца. Граф Аддингтон просчитался, Тереза. Но кто придет за ним? Может быть, ваш муж?

Я сжала кулаки, чувствуя легкое покалывание в пальцах — тьма проснулась и жаждала обрести выход. Видит небо, никогда раньше я так не желала позволить ей это — сорвать с себя артефакт, освободить силу, ударить. Больно, до крови. Так, чтобы сбить непроницаемое равнодушие с этого красивого лица, чтобы черты исказились от гнева, чтобы в раскосых глазах хоть ненадолго мелькнула боль. Чтобы он хоть что-то почувствовал, если вообще на это способен.