Хромой. Империя рабства (СИ), стр. 48
— Мой отец был другом его отца. Так и вышло, что его отец взял меня, а потом передал всё сыну, когда в немилость впал. Тот начал свою игру вести и я не угоден стал — знал много.
— Чего ж не траванули?
— Отец его жив, только от дел отошёл, не понял бы.
— А в рабы понял?
— Тут основание — мол, крал, суд сказал.
— Всё равно, почему жив?
— За вами увязался, вот и жив. Так, наверно страже дали указания.
— Так вот ты чего так ноги сбил..., — Чустам по-другому взглянул на деда
— Жить хочу.
— Вы хоть мне расскажите, — возмутился я.
— Он правил всеми делами грандзона и перегнул с империалами, — в одну фразу поместил всё Липкий.
— Можно и так сказать, — ухмыльнулся дед.
— Империалы-то есть? — спросил вор.
— Есть. Только не взять.
— Много?
— Десятка два, чуть больше.
— Если мы возьмём, то наши?
— Ты, молодой человек, пытаешься с меня денег взять, ещё не родившись?
— Да как не родившись?
— Да так. Ты прихлебай и я прихлебай. Пока мы с тобой сами от милости этих людей зависим. Бросят здесь, и мы помрём вместе.
— А вообще такое возможно? Насчёт денег? — Спросил я.
— Конечно, но риск большой.
— Чего слушаете? — вклинился Чустам. — Ты дед, пока молчал, лучше выглядел. Видите, вас кашей кормит, чтобы выжить.
— Да ладно, воёвый, то же просто разговор, проверить всё можно, — возразил Липкий.
— Вот когда проверишь, тогда и разговор будет.
— Идёт воёвый. Ты не прими за грубость мои слова, правду ведь величаю.
— Да я как бы не в обиде, но и сказками не питаюсь.
Хотелось обоим по сусалу..., развели тут, служил..., воровал....
— Поехали, бедовые, — перешёл на рабский сленг Толикам.
— Хромой, — подошёл Липкий, пока я засовывал ногу в кожаную петлю стремени.
— Что?
— Я вообще в богов не очень верю, но и в чужие дела не лезу, — Липкий как-то странно смотрел на меня.
— Ты к чему это?
— Вы мертвякам поклоняетесь?
Я ухмыльнулся:
— Это как?
— Я не знаю как, по-вашему, может, что-то не правильно говорю....
— Объясни ладом, я пока тебя не понимаю.
Звезданутый переступил и мне пришлось подпрыгнуть на одной ноге за ним, так как вторая была уже в стремени.
— Ну, адепты смерти там....
Тут до меня дошло:
— Ты о змеях на копьях?
Хоть мы говорили негромко, но смотрю дедок тоже ухо закинул, а Большой, так вообще не скрываясь смотрел на нас.
— Да, — Липкий ответил неуверенно.
— Не совсем. Есть да — едим, а поклоняться мёртвым глупо, — пока взгляд Липкого менялся, но надо отдать должное, страха в нём не проскользнуло, я поспешил успокоить. — Шучу я. Копья нам по случаю достались, — я запрыгнул на Звезданутого. — Просто они качественные, да и других нет. Никому мы не поклоняемся, только госпоже свободе.
Липкий качнул головой, в знак того, что понял меня:
— Хорошо сказал.
Все клёпки, при помощи Огарика, который, действительно несколько смягчил железо, вечером мы сняли.
— А малец что, тебя слушает? — вор присел рядом, пока сбивали клёпки с кандалов Большого.
Голос у него был заговорщицкий — наверняка вынашивает планы применения Огарика.
— Не мути воду Липкий, будь собой. Не тяни из раба жилы и будет тебе счастье, — ответил я ему. — Огарик имеет покровителя, не суйся. Да и будь проще.
— Да я просто спросил....
Глава 19
Обратно мы не спешили, запутывая следы, поэтому реки, за которой было наше логово, достигли только через семь дней, неделю по-нашему, хотя я уже привык к десятидневке в этом мире. За это время узнали имя гиганта, то есть говорили буквы — а он кивал — да, нет. Звали его Нумон. Мы даже начали с ним разрабатывать местную версию жестового языка, чему, кстати, Нумон был очень рад. Понятно, причину отсутствия у него части тела я не выяснил, но на пальцах элементарное он, вернее я, понимал.
К реке вышли километра за два до моста. Чустам сказал, что мы должны очень нашуметь своим бегством, как-никак Империю обворовали, а это серьёзно, поэтому мосты могут взять под охрану — чтобы нас поймать. Я если честно сомневался, что из-за четырёх рабов будет суета, хотя убийство представителей власти.... Насколько я не прав, мы узнали буквально через несколько часов.
Корм пошёл на разведку к мосту. Большой (хотя и знали его имя, но прозвище, это вам не имя), играл с Огариком в ножички. Игру показал им минут тридцать назад, но, не смотря на травянистую почву, Огарику она очень понравилась. И он с детской непосредственностью быстро нашёл напарника, так как у меня дико заныла нога — судя по боли — грядёт буря, не меньше, и я предпочёл сесть. Бури, кстати, здесь бывали. Не такие конечно как в кино, но вот чтоб видно всего метров на десять и ветер, ломающий ветви и выворачивающий старые деревья — запросто.
— Дед плывёт, — вдруг встрепенулся Огарик.
— О, готовь мягкое место, — прокомментировал Клоп.
— Далеко? — спросил я.
— Меньше осьмушки, — ответил Огарик.
— Нас найдёт?
— Да. Дядь Хромой, заступишься?
Похоже, парню светили серьёзные неприятности.
— Попытаюсь.
— А мы ведь на его лодке можем переплыть, — Клоп улёгся на землю, жуя травинку.
— А лошадей?
— Твой точно переплывёт. Да и эти должны.
Тут вернулся Чустам:
— Ну что?
— Не знаю. Близко подходить не стал. Вроде всё спокойно, но нутро прямо воет. Надо будет ждать, чтобы кто-нибудь проехал, так не понятно.
— Дед плывёт, Клоп предлагает на его лодке.
— Огарик, — отреагировал корм, — а мазь то ведь лечебная закончилась.
— Не трави ты ему душу. И так защиты уже просит.
— Что значит защиты? Я бы на месте деда выпорол его. Ой, как выпорол!
— Ну да. И был бы я сейчас в рабстве или с дыркой в животе.
— Тоже верно, но ты со стороны деда глянь....
Дед появился через час. Чустам и Клоп подхватили лодку и затащили через камыши к берегу. Огарик спрятался за моей спиной. Дед с хмурым видом вышел, и остановился шагах в пяти от меня.
— Мир, тут такая история..., — начал я.
Дед махнул рукой, прерывая меня:
— Нашёл заступника? Это хорошо. Давайте ладони.
— Зачем?
— Давайте я говорю!
Я протянул руку.
— Ты тоже!
Огарик протянул свою ручонку. Дед, вынув нож, резко чиркнул по рукам, умудрившись одним движением разрезать обе. Я дёрнул ладонь, но меня словно током прошило, на время обездвижив. Огарик не отреагировал никак.
— Сжимайте ладони.
Огарик положил свою руку сверху моей.
— Лей! — дед хмуро глянул на Огарика. — Лей говорю!
Руку зажгло. Через несколько секунд дед отпустил мою руку.
— И что это было? — потребовал я объяснений.
— А теперь он будет знать, где ты.
— Зачем?
— Потому что ты теперь за него в ответе. Теперь рассказывайте, а потом я расскажу.
Я минут за пятнадцать рассказал историю наших злоключений, утаив роль Огарика.
— Это всё? — дед пристально посмотрел на Огарика.
— Я одного силой слегка приложил, — опустив голову, произнёс парень, — и спасти раненого не смог.
— То есть показал себя люду?
Огарик кивнул.
— А теперь я вам расскажу, что молва несёт. Вели себе имперские воины спокойно рабов, а тут вышли на них адепты смерти с юным магом. Первого воина убили сразу, из второго маг высосал всю жизнь, из третьего только наполовину — насытился значит. Дале он спросил: "Согласен ли кто служить ему?" Трое рабов согласились, а остальных он приказал своим адептам взять для жертвоприношения. Жертвы даже не сопротивляясь, последовали за адептами. Тут они четверым этим рабам головы то и снесли и выложили, значит, из них крест для таинства какого-то. А чтобы ни у кого не возникло сомнения, что чёрный круг магов смерти жив, воткнули они посередине того креста копьё со своим символом, — дед замолчал.