Хромой. Империя рабства (СИ), стр. 46

Волнение началось где-то в полдень четвёртого дня. Я чувствовал взгляд! Огарик! С одной стороны безумно желалось свободы, с другой... а что они могут? Желание свободы в моих мечтах и чаяниях побеждало, наделяя друзей сверхъестественными способностями.

— Что такой счастливый? — спросил что-то заподозривший Липкий.

— Погода хорошая.

— Если действительно хорошая, сотри хмыру, — раб исподлобья осматривал окрестности.

Я убрал улыбку — воины тоже не дураки, тем более что всем им, кроме одного, было уже наверно к пятидесяти, то есть опытные. Липкий больше ничего не спрашивал.

Охрана ехала на первой телеге, не особо наблюдая за нами. А куда мы денемся скованные? Наше место по существующим меркам, благодаря авторитету Липкого, было козырным, то есть сзади, а не сбоку, телеги.

Огарик появился словно мираж. Вот только не было, и вдруг посередине дороги из воздуха материализовался мальчонка. Понятно, что он не трансформировался, а просто мы каким-то образом не видели его. Паренёк быстро догонял нас, держа в руках кинжал. Кто-то из рабов заметил и хотел обнародовать своё внимание:

— Смо..., — тут же его горло было сжато пальцами Липкого.

Он бесшумно, и что самое главное быстро наклонился на спину и, дёрнув особо внимательного за шкирку одной рукой, схватился второй за кадык. Кандалы даже не звякнули. Секунды через три он отпустил его. Все сразу поняли, что надо молчать.

Огарик догнав, сунул мне в руки кинжал.

— Жди, — прошептал он.

— Ещё есть? — слегка наклонившись к Огарику, спросил Липкий.

— Топор, — ответил он.

— Сможешь?

Мальчишка кивнул. Пригнувшись, Огарик в определённый момент рванул в сторону. Седьмой зуб на выбив даю, по дороге его фигурка слегка смазалась.

— Много красных? — тихо спросил меня Липкий, подразумевая количество убитых мной.

— Один.

— Сможешь?

Я пожал плечами.

Здоровый похлопал меня по плечу. Я посмотрел на него. Тот, указав на кинжал, хлопнул себя ладонью по груди. Особого, да и не особого, желания убивать охрану у меня не было, поэтому я с облегчением протянул ему рукоять. Спустя минут сорок, Огарик появился вновь, но уже с топором. Сунув его мне, он прошептал:

— На развилке остановите.

Вместо меня ответил Липкий:

— Сделаем, — и потянул у меня из рук топор.

Когда Окарик вновь растворился, Липкий прошептал:

— Слышь, гигант, помнёшь меня на развилке, ток не сильно.

Немой кивнул.

Развилка была через километр. Немой вдруг гортанно зарычал и схватил за грудки Липкого, тряся словно куклу, он завалил раба на спину телеги и стал мутузить ладонью. У Липкого в глазах был неподдельный страх. Мне бы на его месте тоже было страшно — мало того, что сам нападавший огромен, так ещё и звуки, издаваемые им при этом, были несколько нечеловеческими — голосок у гиганта был о-го-го, а отсутствие языка довольно непривычно искажало его. Натянувшаяся от телодвижений рабов цепь, врезалась в ногу.

— Свара! — заорал возничий.

Воины не торопясь, спрыгнули с первой телеги и, разобрав крепкие палки, приготовленные для такого случая, двинулись к нам. Рабы от страха, ну и чтобы не попасть под раздачу отклонились от дерущихся. Лишь бы шептуна не было! Сдаст нас и весь театр псу под хвост. Хотя среди едущих в каменоломни шептуны, это скорее редкость. Все знали, что там такие долго не живут.

— Э, разбежались! — первый воин замахнулся палкой.

Гигант резко сев, принял нешуточный удар палки на руку и, спрыгнув, схватил лежащий на телеге кинжал, с замаха воткнув почти на половину в шею воину. Тот захрипел. Вояки вместо того, чтобы начать бить палками побросали их, и стали доставать мечи. В этот момент, одному из них в шею прилетела стрела. Человек, это удивительное и живучее существо. Воин не упал, не схватился за шею, он развернулся на встречу опасности. Из леса вышли Клоп, Толикам и Ларк с копьями.

Среднего бей, чтоб не убежали! — Распорядинлся старший охраны.

Один из стражей стал обходить гиганта и Липкого, так как те были вооружены и очень опасны, по крайней мере, выглядели так. Особенно гигант, держащий мой кинжал, словно волшебную палочку — Гарри Потер. Уж пропорции кинжала и руки были один в один как в фильме.

— Тока попробуй воевый, — рыкнул на воина Липкий.

Но мужика его слова не испугали. Его рука с мечом, словно в замедленной съёмке наносила колотый удар, причём выбранной жертвой был я. Напрягая всё тело, я пытался уйти с траектории удара. Вдруг воина словно передёрнуло током, меч, продолжая своё движение, вскользь коснулся рубахи на груди. Буквально, на долю секунды, воин замер, после чего стал оседать вниз. Я перехватил руку и вывернул клинок из кисти стражника, знатно порезав при этом свою руку. Когда тело упало, моему взору предстал Огарик, стоявший за спиной воина с распростёртой пятерней. Не знаю, что он там сделал, но как минимум здоровье, а то, возможно и жизнь, я ему должен.

— Бросайте мечи, — произнёс Чустам, выходя из леса с луком. — Вы уже проиграли. Бросите — убивать не будем.

Старший оглянувшись, и поняв, что их всего двое, не считая возницы, который уже улепётывал в лес, не мог принять решения. Тут тот, что со стрелой в шее, пошатнулся.

— Думай быстрее, ты ещё можешь помочь ему.

— Ему уже не поможешь, — старший бросил меч.

— Я остановлю кровь, если вытащишь стрелу, — Огарик несколько равнодушно для ребёнка, наблюдал эту картину.

— Да конечно, — старший, усадив ничего не понимающего воина на землю, суетливо стал пытаться обломить наконечник стрелы.

Его руки скользили по стреле, измазанной в ещё больше начавшей течь крови. Гигант сделал к ним пару шагов, прежде чем цепь натянулась, останавливая его. Он, повернувшись, махнул нам рукой. Липкий нехотя сделал шаг. Но тормозили не мы, а последний.

— Что не понятно было сказано? — повернулся я.

— Так он не говорил, — произнёс один из рабов.

— Быстро подошли! Человек умирает.

— Да он как бы, не человек для нас....

— Огарик тронь там говорливого, — повернулся я к пареньку.

— Да ладно, идём мы.

Когда гигант смог приблизиться к старшему, то первым делом откинул мечи обоих воинов к нашим. Клопу даже пришлось отпрыгнуть, чтобы клинок не ударил его по ноге. Потом схватив за плечи старшего, отодвинул от уже начавшего закатывать глаза воина. Взявшись пальцами, он с лёгкостью отломил оперение и продёрнул стрелу дальше. Кровь пульсирующе стала вырываться наружу. Если Огарик сможет его спасти, то на него можно будет молиться как на святого, наверняка внутрь тоже кровь била. Гигант быстро зажал обе раны. Мальчонка подойдя, убрал его руки и наложил на раны свои. Шея воина словно осветилась изнутри, став на мгновение прозрачной. Секунд тридцать ничего не происходило, но затем воин конвульсивно задёргался. Огарик отдёрнул руки от шеи и отошёл назад, растерянно смотря на воина. Слова были излишни.

— Ладно, Ларк, Огарика уведи, — первым отошёл Чустам. — Тот второй мёртв? — спросил он мальчишку.

Огарик отрицательно помотал головой. Я бы наверно на его месте вообще вопрос не понял. У парня прямо великое самообладание.

— У кого топор?

— У меня, — поднял топор над головой Липкий.

— Цепь на телегу закидывай, рубить будем.

— Клоп, лошади! — крикнул уже я, понимая, что уходить надо будет быстро, а кандалы мы точно здесь не снимем. — Липкий, закидывай цепь на телегу — рубить будем.

Толикам копьём указал десятнику отойти. Перерубить цепь на телеге не получилось, не смотря на то, что по обуху долбили бревном сантиметров пятнадцать диаметром и метра два длиной. Телега играла под ударами, сводя на нет все усилия. Гигант остановил уже вспотевшего Чустама и указал на лес.

— Что? — спросил корм.

— У него языка нет, — уведомил я Чустама.

— Так нас поймают, — ответил гиганту корм, замахиваясь в очередной раз.

Гигант перехватил бревно и, поставив его на землю, приложил к нему цепь.