Хромой. Империя рабства (СИ), стр. 42

— Балаганщики, — ответил Клоп.

Донимали его не просто так — на нём лица не было. В прямом и переносном смысле — даже руки тряслись. Понятно, что боялся. Документы — липа, сам недавно из рабства. Но... смешно было на него смотреть.

Когда отходили подальше от дороги — встать на ночь, Клопа решили в таком виде не посылать, пусть успокоится, меня посетило ощущение дежавю. Словно по дороге к капищу — на нас кто-то смотрел:

— Чустам ты ничего не чувствуешь?

— Нет.

Шагов через двадцать он пересмотрел своё мнение:

— Как у ямы Огарика.

— Не дай боги он.

— И они ещё надо мной смеются, — пробубнил Клоп.

Спать легли на берегу реки под ивой, отведя и спутав лошадей. Чуть подальше от берега нашли овраг, где развели огонь. Магическое огниво всё-таки вещь! Выглядело оно как два полукруглых камня плоских с одной стороны. Чустам, этими плоскостями шаркнул их о друг друга, и сноп искр попал на наструганные щепки. После второго шарканья щепки взялись огнём. Ужинать решили кашей с добавлением солёной рыбы. Довольно так вкусно получилось.

На следующий день, пока не было Клопа, отправленного чуть ли не пинком, причём пешком, чтобы не привлекать внимание — одежда так себе, мы маялись бездельем. Поставили вершу, покидали копьё в дерево, даже я дважды вогнал его в ствол — острая штука. Чустам безрезультатно походил по округе с луком. Ну, как безрезультатно — ёж и змея. Не знаю, как они уживаются в природе, но в супе — м-м-м, объеденье.

Когда солнце перевалило за полдень, снова стал ощущаться взгляд. Мы, переглянувшись с Чустамом, пошли искать источник нашей тревоги. Сам то источник не нашли, а вот место, откуда он наблюдал, обнаружили. В кустах была характерно примята трава. Причём валялся там кто-то мелкий, эту же версию подтверждал и слегка содранный дёрн в одном месте — след был детским.

— Огарик! — Негромко крикнул Чустам. — Выходи давай. Выходи, мы уже знаем, что ты здесь.

Лишь шум ветвей в ответ...

— Не выйдешь, мы сейчас на лодке уплывём, — пошёл на хитрость корм, — а ты нас не сможешь догнать.

— Врешь, нет у вас лодки, — раздался в трёх шагах от меня голос.

Я чуть не подпрыгнул. Клянусь, минуту назад осмотрел этот куст, и там никого не было.

— Магический зверёк! Ты зачем пошёл за нами?

— А вдруг вы уйдёте?

— И что?

— Я с вами хочу.

— Ну, ты даёшь. А деда тебе не жалко?

— Я письмо написал. Похожу с вами, а потом вернусь.

— А если он сейчас сюда бежит?

— Не-е, ему нельзя. Маги его тогда накажут.

Мы с Чустамом переглянулись.

— За что? — спросил я.

— Ему дальше, чем на три дня от деревни отходить нельзя.

— Да почему нельзя-то?

— Не знаю. Там один большой был, он сказал, что пока меня не найдут, нельзя ему уходить от деревни и печать как у вас, только красную и на руку поставили.

— А я уж думал, пятно какое, родимое, — задумчиво сказал Чустам. — Он когда у котла магичал, я видел.

— А ты что, магов видел, которые тебя искали? — сформулировал я несоответствие в рассказе Огарика.

— Да, я в одежде спрятался.

— А зачем тебя....

— Ладно, — перебил Чустам, — потом расскажет. И что ты ел? — перевёл он взгляд на мелкого.

— Я с собой брал, и водные корни рвал, — опустил взгляд Огарик.

— Голодный?

Тот кивнул.

— Ну..., пошли.

— О-о-о, — засмеялся Толикам. — А я уж думал, вы с ума сходите. Как вы вообще узнали что он?

Огарик покосился на нас.

— Не знаю, а вы что не чувствуете, что за нами кто-то следит?

— Нет.

— Я взгляд не научился ещё прятать, — разъяснил нам парень.

— В смысле? — посмотрел я на него.

— Ну, у магов зрение такое, что другие чувствуют. Его прятать надо. Я не умею.

— М-да. Сделать хотел грозу, а получил козу....

— К чему это ты? — корм доставал из седельных ложку.

— Да песня есть такая про мага-недоучку.

— Спел бы тогда.

— У меня голос не очень, да и она на моём языке, а переводить нехорошо получится.

— Жаль.

К вечеру стало не до Огарика — Клопа всё ещё не было. Ларк, даже не присаживался — постоит, посмотрит в сторону, откуда должен прийти Клоп, сядет. Не пройдёт минуты, снова соскакивает. Я был готов скакать также, но сдерживался — глупо прыгать. Мы с Толикамом сходили, проверили лошадей, вернее перевязали, а то мы для перестраховки привязали их вожжами к дереву, а они обожрали редкую лесную траву по кругу. Наконец Ларк закричал:

— Идёт!

За что тут же получил легонько от Чустама древком копья по голени:

— Не ори ты!

— Да чтоб я ещё раз пошёл туда пешком? Сапоги стёр! — Клоп реально показал недавно залатанную подошву, сквозь которую просвечивала грязная пятка.

— Фу, Клоп, убери. На день отправили тебя в город, а ты уже плохому научился, — отреагировал я.

Огарик засмеялся.

— Всё-таки это он был? Привет, — Клоп пожал руку, после чего с лёгкостью поднял мальчишку вверх.

Интересно, кто из них сильнее, Клоп или Чустам. Надо стравить их в армрестлинге.

— Рассказывай! — беспрекословно потребовал Чустам.

Клоп расплылся в улыбке:

— Нашёл! Я нашёл парней, которые нам помогут. За два империала готовы сделать документы на Хромого.

— Кто такие?

— Обслуга загона. Я им объяснил, что потерял документы на раба. Они сказали, что можно сделать, просили три империала, но я договорился на два.

Судя по всему, торговля для Клопа не является коньком. Я особо иллюзий не строил, но я в своём нынешнем виде стоил максимум два империала. С учётом башок вознаграждения за мою поимку, ещё меньше получится, если пропустить официально. Правда, там, надо хозяина дней десять ждать, вдруг найдётся, а потом на аукцион выходить.... А если кто на меня позарится?

— Откуда такая цена? — спросил я.

— Говорю ж, договорился. Меньше не соглашаются. Надо говорят и алтырю денег дать и писарю.

— Почему я?

— Ну, они в начале стали говорить, смотря, какой раб, я и решил тебя — дешевле-то нету.

Пахло от этой затеи плохо, очень плохо.

— Ну, да, — произнёс Чустам.

Хреновина получается, право слово. Теперь ещё и все считают, что Клоп меня по дружбе.

— Я не пойду, — заявил я. — Пусть вон Ларк или Толикам хромают.

— А чего не я? — съехидничал Чустам.

— Ты дорогой.

— Толикам тоже.

Сквозь чёрную печать Толикама просвечивала, как ни крути, голубизна прежней.

— Тогда Ларк. Если надо, я ему ногу сломаю.

— Догонять замаешься, — ответил Ларк.

Я улыбнулся — чувство юмора у затырканного судьбой раба, это, знаете ли...

— Дорого конечно, очень дорого, — хмуро глянув на меня, сказал корм, — но идти придётся тебе. Толикама нельзя. Ларка..., так двоих с ветром в голове....

— Умники нашлись, — огрызнулся Клоп.

— Клоп, сколько осьмушек в дне?

— Восемь.

— А в дне и ночи?

Клоп завис.

— Вот и ответ.

— Десять и шесть! — процессор бывшего раба, наконец, справился с задачей, при этом Клоп помогал себе сгибая пальцы за спиной.

Корм покачал головой:

— Молодец. Что скажешь, Хромой?

— Понял я.

Клоп насупился.

— Поедете на Серебрушке. Тебе Хромой пешком придётся.

— Не нравится мне всё это.

— Мне тоже Хромой, — от слов Чустама легче не становилось, но хоть с душой сказаны.

Отправились мы утром. До дороги доехали втроём, мы с Клопом на Серебрушке и Чустам на Звезданутом. Дальше мне пришлось слезть. Не может раб ехать с хозяином на одной лошади, даже если он инвалид.

— Ну, давайте. Пусть у вас всё получится! — Слез с жеребца Чустам.

— Ладно. Ты давай не светись здесь, езжай. И за Огариком присмотри, а то может и город захотеть посмотреть.