Хромой. Империя рабства (СИ), стр. 25

Обратно все возвращались в эйфории победы. У нас была сумка, вернее узел с неимоверным запахом съестного, вытащенный кормом почти из-под головы спящего селянина. Лошадей увести не стали пытаться — слишком уж тщательный надзор. Не знаю как Толикам с Клопом, а я чувствовал себя пятым колесом, поэтому радости особой не испытывал. Зато испытывал маниакальное желание разорвать содержимое сводящего с ума своим запахом мешка.

Пир! Иначе это не назвать! Сало! Хлеб! Что-то свеколоподобное, называемое местными кротокой и по вкусу напоминающее скорее редьку. Крупа. И... первая посуда. Котелок и шесть деревянных ложек в нём. Его корм увёл практически из-под носа охранника.

— Живём! — воскликнул я, когда мы вскрыли всё это богатство.

Сметелили мы это всё за два дня и обвинить нас в беспечности не смог бы никто. А вы пропитайтесь несколько лет кашей.

Последующие десять дней были без улова. Нет, конечно, проезжающие были, но, ни один из них не останавливался на ночлег. Хотя вру, одни остановились. Но кожаные безрукавки и висящие на луке мечи отбивали всякое желание брать у них что-то. Мы потихоньку в тот день вернулись обратно. Но ждущий дождётся, а жаждущий — обретёт. На одиннадцатый день, в поле зрения нашей гоп — команды оказались купцы с товаром, ну или купец. Так, либо иначе, это были три телеги со скарбом и важный пуп с мозолью в районе живота, который раздавал команды. Охраняли обоз далеко не мальчики для битья, но... основной ценностью они воспринимали именно телеги!

Я по уже выработанной стратегии находился метров на тридцать сзади наших, которые вели слежку за беспечностью, а в данном случае, за рьяным исполнением своих обязанностей, охранников. В принципе, нам ничего не светило, если бы не я. Пока наши наблюдали, я решил погеройствовать наверно, и, обошёл потихоньку обоз с другой стороны. Затихарившись за деревом, я наблюдал. Наблюдал за лошадьми. Они, изредка прыгая передними спутанными ногами, мерно жевали травку, с каждой четвертью часа приближаясь ко мне.

Уже приближался рассвет, судя по слегка посветлевшему небу и затиханию голосов ночных птиц. Ноги затекли, особенно хромая. К тому же появилась ноющая и зудящая боль в районе перелома, обычно извещающая о непогоде, но я продолжал ждать. Поскольку своих я не предупредил, а теперь уже возвращаться было поздно, долго и глупо, осознавал, вернее, надеялся, что они в панике. Лошади маниакально не хотели заходить в лес, полагаю, это по причине отсутствия в нём сочной травы, и продолжали жрать свою зелень на поляне. Не, ну уже бесило! Мне нужна лошадь! Я не вытерпел. Наглость — второе счастье. Не знаю, чем я руководствовался, но не разумом точно, поскольку заметив, что охрана, возможно, заснула — было далеко и не очень понятно, я вышел на поляну. Здоровая нога затекла и теперь отдалась немотой и непослушанием. Я скорее усилием воли, чем физиологией, сделал несколько шагов до гнедого жеребца со звёздочкой на лбу. Тысячи иголок впились в ногу, выводя её из онемения. Жеребец встрепенулся, подняв голову. Я, подойдя, погладил его по влажному носу и взялся за..., я не знаю, как это называется, наверно тоже узда, но без повода, зато с кольцами для вожжей. Конь безропотно стал прыгать за мной, после того как я его потянул. Сердце стучало дико. Стоит только сейчас охране приоткрыть веки.... Иллюзий я не строил. Небо уже посветлело, и видно было шагов на двадцать.... Отойдя не очень далеко, я присел у ног лошади и одеревеневшими вдруг пальцами попытался вытолкнуть деревянный набалдашник местных пут в петлю. Не сразу, но у меня получилось. "Уходим, уходим", — било ударами в виски сердце. Я уже не думал о своих, я просто шёл, а конь покорно и глухо стучал своими копытами следом.

— Хромой! — раздался крик шёпотом Чустама.

Я остановился. Только теперь понял что значит, поджилки трясутся — ноги дрожали.

— Ну, ты наглец! Давай на лошадь! — первым до меня догнал корм. Остальные пыхтели шагах в сорока.

Я встал на подставленные "замком" ладони Чустама. Он подкинул меня и я, упав животом, взобрался на жеребца. Корм, схватив за узду, побежал....

Жеребца в воду еле затащили.

— Собираемся! — чуть не прокричал Чустам когда дошли до шалаша.

— Куда? — спросил я.

— Ты чего думаешь, они не пройдут по следам? Ты только что лошадь увёл! Он копытами пласты земли выворачивает. Самого здорового выбрал! Молодец!

— А зачем сюда его затащили?

Корм тупо смотрел на меня:

— Да, кто его знает.... Обратно переведём.

— А я думал мы на тот берег, — Клоп скидывал в сумку нехитрый скарб.

— Тоже верно — следы запутаем.

— А может они потеряют следы? — мне не хотелось покидать насиженное место.

— Этот жеребец стоит однозначно дороже тебя. Ты бы, на месте его хозяев, потерял его следы?

Через час мы были уже далеко от ставшего почти родным лагеря.

— Красавец! — похлопывал по щеке жеребца Чустам.

— Звезданутый, — произнёс я.

— Что?

— Звезданутый он, как и нынешний хозяин.

— Хозяин это да! А конь то причём?

— А у него во лбу звезда. Куда хоть идём-то?

— К обеду встанем и решим.

— Верши не взяли. Что есть будем?

— А я рыбу достал и даже пожарил, — Ларк шёл с другой стороны. — А мне можно будет на нём?

— Потом, — ответил Толикам. — Вот подальше отойдём....

— Чего вы боитесь? Ушли же уже? — я в очередной раз поправил сползающие седельные сумки.

Заодно и сам выправился. Езда на лошади без седла то ещё удовольствие, постоянно скатываешься вбок. Место, которое призвано предупреждать о приключениях, в данном случае подвергалось тщательному и уже надоевшему массажу. Небо начали затягивать тучи — не зря нога болела.

— Вот если бы у тебя увели лошадь, ты бы, когда поиски прекратил? — спросил Чустам.

— Не знаю.

— Считай, что они тоже не знают.

К дождю мы спрятались под деревом, спутав жеребца. Тот явно не был доволен погодой и встал под соседнее дерево. Клоп достал из сумки рыбу, завёрнутую в листья.

— Так всё-таки, куда пойдём? — спросил ещё раз я.

— Вот чего ты такой нудный, Хромой? — Клоп отбросил высосанную рыбью голову. — Какая нам разница? Вот кто-нибудь знает эти места?

Все промолчали.

— То есть так и так мы не знаем куда идти.

— Я не об этом. Вообще куда пойдём? — Если честно я довольно слабо представлял местную географию и скажи мне что идём в Кермское королевство или Иритское, я бы только кивнул.

Кстати королевствами я их называл для себя, местные же их величали локотствами, ну и правили ими соответственно локоты. Всего в Руизанской империи, которой правил император с детьми — младшими импреаторами, насчитывалось четырнадцать локотств самого разнообразного размера. Локоты на своей территории управляли всем, ну или почти всем, судами, налоговой, то есть местными мытарями, рабской составляющей, принимали какие-то законы, не противоречащие имперским, не было у них лишь одного — армий, за исключением небольшого количества стражи. Я так понимаю, это для гарантии отсутствия государственного переворота. Хотя насчёт одного, в смысле того чего не было у локотов, я наверно ошибаюсь. Очень туманна магическая составляющая этого мира. Толком я так и не понял их влияние и назначение. Некоторые говорили, что все короли магически привязаны к императору, кто-то рассказывал, что сам император — маг, что звучит довольно убедительно. Опять же своё представление я почерпнул от низшего слоя местной иерархии — рабов, что может очень исказить достоверность информации. Единственное, в чём не расходились рассказчики, и даже Толикам, это что при каждом короле были маги империи.

Подвожу итог вышесказанному — мне было по барабану куда идти, поскольку я всё равно не понимал, но сама бесцельность....

— Давайте хоть план, какой составим.

— Да какой тут план? — ответил Чустам. — Идём как можно дальше от степи, куда-нибудь в глушь.