Отчуждение. Резервация разума, стр. 36

– Как считаешь, Троица, трое оставшихся стерехов знают, что произошло с тремя ушедшими? Выстрелов они точно не слышали. Все три пули попали в голову, майор Сухоруков сразу так инструктировал своих снайперов. Значит, передать сигнал никто не успел. А дистанция была такой, с какой снайпер не промахивается – около полусотни метров. Это все равно, что в обычной комнате стрелять в слона из винтовки без оптического прицела. Тоже невозможно промахнуться.

– Мне трудно судить, я совершенно ничего не знаю о стерехах.

Опять вмешался в разговор мой шлем:

– Если они ушли, разругавшись, между ними произошел разрыв связи. Если трое оставшихся провожали троих уходящих, то связь была, и они наверняка знают, что произошло. Так устроен их организм – связь существует только между теми, кто друг другу симпатизирует. Выяснить вопрос можно довольно просто.

– И как это выяснить? – я не увидел простоты в решении этого достаточно важного для нас вопроса, но надеялся на свой шлем, считая, что он сумеет подсказать что-то дельное, как уже подсказывал много раз.

– Следует сверить время, когда наблюдатель видел в овраге спины стерехов, со временем, когда работали снайперы. Если оставшиеся ушли раньше, они ничего не знают. И надеются, что ушедшие вернутся с подмогой. Если ушли позже, то, скорее всего, понимают, что стали предметом охоты, и утроят осторожность.

– Понял. Сейчас выясню. Время сообщения, как и время действий, зафиксировано. Первое на компьютере дежурного, второе на видеокамере, которая снимала отстрел стерехов.

– Да, товарищ майор, выясните срочно, – согласился я. – И сразу мне дайте знать о результате. Я пока не вылетаю на нашу сторону границы. Хочу посмотреть, не увижу ли где «диких котов». Хотя бы издали. Тепловизор поможет их обнаружить. Они же теплокровные?

Последний вопрос был обращен к моему квантовому киберкомпьютеру. Он понял, и сразу ответил:

– Теплокровные…

– Значит, тепловизор их увидит?

– Должен увидеть, если они не забрались далеко под землю. Стерехи строят себе жилища под землей, как и ктархи… У них лапы хорошо приспособлены для рытья почвы. Правда, в последние десятилетия они стали использовать машины, тем не менее, рыть не разучились. Особенно, когда находятся в чуждом им мире. Вы сами сегодня видели…

– Но выходы-то из своих нор они не закрывают? Иначе им просто дышать будет затруднительно. Если не закрывают, то из выходов должно идти тепло.

– Должно, – согласился шлем. – Если только они не закопаются слишком далеко. Но, впрочем, это маловероятно. Во-первых, стерехи пока могут не ощущать опасность, которая обычно и заставляет их забираться под землю глубоко. Во-вторых, земля в здешних горах, насколько я понимаю, лежит слоем, не превышающим два метра, а ниже идут горные породы, через которые трудно пробиться без инструмента. А, в-третьих, стерехи славятся своей ленью, и не будут делать чего-то без особой необходимости. Даже если знают, что трое погибли на той стороне границы, на этой стороне они будут чувствовать себя спокойнее.

– Да, – согласился майор Медведь. – Так и было. При переходе границы они проводили тоннель на глубине от полутора до двух метров. Глубже, видимо, почва была для их лап жестковатой. Но я пошел к полковнику Сорабакину. Ему только что должны были принести для рассмотрения тела трех стерехов. Мне тоже любопытно будет взглянуть. Заодно и данные спрошу по времени. Полковник, как мне показалось, слишком капризный, чтобы надеяться на его прямой ответ, придется хитрить, чтобы объяснит, зачем нам понадобились стерехи даже на грузинской территории.

– Хитрите, товарищ майор, – попросил я требовательно, как приказал, – хитрите.

– Кстати, у меня мысль возникла, – наверное, от этой мысли майор Медведь даже остановился, если шел. Так мне подумалось по его важному голосу. – Я уже высказывал ее, но как-то внимание на этом не заострилось, и мы сразу перешли на другие темы. Отвлеклись. А зря, мне кажется… Зачем вообще стерехам копать эти проходы, если они могли шлемом воспользоваться, в случае, если он у них, и он просто перенес бы их в любом виде на любом транспорте в нужное место? Или я не правильно соображаю?

– Я бы сказал, что не совсем правильно, – очень мягко ответил шлем.

– Объясни…

– Самих стерехов очень много, их даже больше, чем людей в вашей цивилизации. Несравненно больше. И все они имеют разные уровни развития. Большинство, конечно, знают, что такое квантовый киберкомпьютер, и сумеют с ним обращаться. Но многие не знают. Как в лагере под полосатым флагом, у американцев, был человек, который только варил пищу, так и у стерехов есть особи, отвечающие только за свое дело. И нам могло просто повезти, если эти шестеро оказались из таких вот, из низших слоев. Они просто не поймут, что такое шлем, пока им кто-то не покажет, как со шлемом работать. Со своими приборами связи, которые имеют только два кубита, они справляются, если здесь окажется хотя бы один специалист, они справятся и с десятью кубитами. Могут даже нечаянно обнаружить возможности, которые дает шлем. Но пока еще не обнаружили, иначе я почувствовал бы.

– Значит, шлем может быть у них, но пока он не будет работать? – спросил я.

– Да. Такой вариант тоже существует. Пока стерехи не поймут, что это, или пока не передадут шлем кому-то более грамотному из своих. Из тех, на чей прилет они надеются.

А я сразу вспомнил, как шлем адмирала пытался заставить сначала рядового Пашинцева, а потом и меня отнести себя к месту гибели корабля, чтобы вернуть адмиралу. И подумал, что этим можно воспользоваться. И сразу высказал свою мысль своему квантовому киберкомпьютеру. Но он не согласился.

– Если бы Прсжнан, сын Матомоссэ был жив, он мог бы обратиться к своему шлему, и, возможно, была бы какая-то реакция. Наши же попытки ни к чему привести не смогут. Тот шлем не знает наших биометрических данных, и у него нет возможности дистанционно изучить их. Но я могу попробовать. Что я должен протранслировать?

– Заставь стерехов пойти к палаточному лагерю американцев. Пусть спецназ горных стрелков поупражняется в стрельбе.

– Сделаю…

Напряжение моего квантового киберкомпьютера я ощутил сразу. Мне даже голову сжало от этого напряжения. Тем самым шлемом и сжало, но не стянуло, и вообще впечатление сложилось такое, что сжимает голову что-то изнутри – к центру стягивает. Тем не менее, ответ меня обескуражил, как, наверное, и майора Медведя:

– Бесполезно. Ничего не получается. Он или не слышит меня, или не желает услышать, не желает подчиниться. Возможно, рядом с ним сейчас никого нет, и потому он не реагирует на мои призывы. Когда рядом нет живого разумного существа, шлем не активируется.

Это значило, что загадка осталась неразрешенной. И мы по-прежнему не знали, где находится шлем. Мы даже не знали, где находится тело ктарха Прсжнана, сына Матомоссэ.

– Ладно, – сказал Медведь, – я к полковнику бегу.

На связь он вышел через две с половиной минуты.

– Мы проверили данные по компьютеру. Наблюдатель видел стерехов уходящими за три минуты до выстрелов. И это значит.

– Это ничего не значит, товарищ майор, – сделал я вывод за Медведя, – но может значить, что оставшиеся стерехи не знают, скорее всего, что трое ушедших к ним не вернутся, и не доберутся до тоннеля перехода. И оставшимся ждать помощи неоткуда. Исходя из этих данных можно сделать вывод, что трое стерехов «залягут на дно», то есть, попросту спрячутся от всех глаз, и будут ждать помощи, не предпринимая никаких действий. Найти их в этом случае будет достаточно сложно, если только не искать сразу. То есть, я сейчас же вылетаю на поиск. Товарищ майор, можно сбросить мне на «планшетник» карту с отметками места, где их видел часовой?

– Тридцать секунд. – взял время на исполнение Медведь. Я только сначала на свою карту нанесу, и сразу тебе ее скопирую.