Отчуждение. Резервация разума, стр. 16

– Место устроит. Только как бы устроить разгрузку без лишних глаз?

Начальник разведки посмотрел на дежурного майора. Тот согласно кивнул:

– Обеспечу.

Дежурный вышел, и я увидел, как он разговаривает с офицером, что проводил на плацу занятия. Разговор был коротким, и, видимо, проходил в приказном тоне. Майор вернулся в штаб, и сразу сообщил:

– Как только вертолет появится в небе, плац освободят.

Видимо, у пограничников приказы привыкли выполнять так же строго, как и в спецназе ГРУ. Что вообще-то не вызвало моего удивления. Пограничники, как и мы, всегда находятся в боевой обстановке. Мы с ними не запас глубокого тыла, не учебное подразделение, а действующая армия. И это накладывает, видимо, свой отпечаток.

– Полковник обычно как быстро просыпается? – поинтересовался я.

– После тяжелого запоя пару суток – это минимум, – с горечью в голосе сообщил майор Сухоруков. – Жалко его. Когда трезв – прекрасный офицер, великолепно знает границу и пограничное дело. Нутром чувствует, где что-то не так. Я не встречал, честно скажу, лучшего начальника погранотряда. Но вот беда какая. Выпьет – уснет, проснется, ничего ему не интересно, только, как говорит, «здоровье поправить». А это длится двое суток. Через двое суток в себя приходит, становится злой и требовательный. Он когда начал? – спросил начальник разведки дежурного майора.

– Говорят, вчера вечером был не в себе. Но с утра держался.

– Обидно за товарища полковника. Он просто устал до невозможности. Я здесь шестой год служу. При мне он ни разу в отпуск не ездил. Всего себя службе отдает. И вот усталость таким образом с себя снимает.

– Еще, я слышал, руку на солдат поднимает, – высказал я свое неудовольствие.

– Единичный случай нельзя принимать за систему, – не согласился Сухоруков. – Полковник избил трех старослужащих за издевательства над молодым солдатом. Я на его месте поступил бы точно так же. Да и ты, наверное, старлей.

Это меняло дело. Таких подробностей я не знал. И задержался с ответом, потому что дал мысленные указания шлему.

– Сотри все записи с трубок и фотоаппаратов, где есть полковник Сорабакин. Эти фотографии не должны в Интернете появиться. И разбуди полковника. Не забудь убрать паутину и всю память о ней и о себе. Пусть умоется, и приведет себя в порядок, а потом выходит к нам. Ему уже пора проснуться, чтобы все были довольны.

– Старлей, я вопрос задал. – напомнил Сухоруков.

– У нас в военной разведке таких вопросов вообще не возникает. Мы сразу молодых солдат закрепляем за контрактниками. И наставник у молодого – его непосредственный командир. А командир обязан не только приказы отдавать, он обязан о солдате заботиться. Контрактникам сразу задача ставится – вежливо воспитать вежливого человека. В результате, эксцессов не бывает. Не случайно наши войска так и зовут – «вежливые люди».

– Хорошая система, – сдержанно согласился начальник разведки, прекрасно понимая, что я ушел от прямого ответа. – Но я тебя попрошу, как коллега коллегу. Про наши неприятности с начальником отряда не распространяйся, если можно. Мы, понимаешь, дорожим им. Он – отличный командир, дело знающий, хотя иногда и бывает излишне строг. Но это только тогда, когда непорядок увидит. А кого вместо него пришлют – неизвестно.

– Это можно, – согласился я с улыбкой.

– Вертолет, похоже, летит. – сообщил дежурный майор, глядя в окно. Все с плаца уходят, торопятся.

– Пойдем, старлей. – позвал меня майор Сухоруков.

Мы вышли из дежурной комнаты, и увидели, как по лестнице спускается с полотенцем в руке полковник Сорабакин. Видимо, умывальник в штабе находился на первом этаже.

– Там грузовой дрон летит, – сказал полковник. – Выходите встречать. Я только умоюсь, и к вам выйду.

– Есть, встретить грузовой дрон! – просиял лицом майор Сухоруков, и при этом в лице его была радость такая, словно ребенок увидел вернувшегося из долгой командировки отца.

Признаться, мне почему-то тоже было приятно видеть Сорабакина, которого многие из офицеров в погранотряде откровенно опасаются, стараясь не попадаться полковнику на глаза, а некоторые, как, например, начальник разведки погранотряда майор Сухоруков или начальник пятой заставы капитан Светлаков, весьма даже, как мне показалось, уважают, и видят в нем, своего рода, отца подразделения. Такое уважение передалось и мне.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Я заранее подумал, что грузовой «беспилотник» будет использован точно такой, как уже знакомый мне и майору Медведю. Тот, что прилетал к нам вчера за пробами и записями приборов. Оказалось, как сообщил мне бортовой номер, это вообще тот же самый дрон. Видимо, его выделили для обслуживания людей в Резервации.

Полковник Сорабакин уже успел умыться, и шел к нам, когда я встал прямо под беспилотником, и руками повторял знаки, которые делал вчера майор Медведь. Оператор, видимо, хорошо видел меня в камеру, и без проблем подчинялся указаниям, хотя в руках у меня, как накануне и у Медведя, даже указующих флажков не было. «Беспилотник» достаточно жестко ударился стальной рамой, заменяющей ему колеса, о бетонный плац. Но не настолько сильно, чтобы повредить раму или корпус. Возможно, сказалась разница между посадкой на мягкую землю и на бетон, и мне только показалось, что посадка прошла не совсем удачно. Но я ждать не стал, сразу подскочил к боковому люку, открыл небольшую дверцу, выдвинул полозья, а по полозьям уже контейнер с грузом. Как я минувшим днем, так и майор Сухоруков обратил внимание на размеры контейнера.

– Сюда, пожалуй, пара человек поместится.

Как мне показывал майор Медведь, так и я показал начальнику разведки погранотряда на закрашенный красный крест на белом фоне.

– Это санитарный вертолет. Изначально был разработан специально для ГИБДД, чтобы вывозить с дороги сразу в ближайшую больницу пострадавших в автокатастрофах. Потом решили, что и для армии он хорош – раненых с поля боя отправлять и боеприпасы доставлять. Сейчас данный экземпляр используется для обслуживания оставшихся в Резервации людей.

Подошел к нам полковник. Смотрел по-прежнему хмуро, но сказал без злобы:

– Вижу, ты, Троица, уже с такими машинами встречался. Знаешь, как до груза добраться.

– Так точно, товарищ полковник, встречался. – ответил я, не сообщая, что сам только вчера с любопытством воспринял прилет грузового «беспилотника», и открыл крышку контейнера. Там, внутри, находилось пять ящиков. Один, деревянный, был мне хорошо знаком, и с помощью майора Сухорукова я аккуратно снял его, и поставил на бетон плаца чуть в стороне. Стандартный ящик с «выстрелами» для гранатомета РПГ-29 «Вампир». Там же, внутри ящика, вместе с тремя «выстрелами», должен находиться и специальный рюкзак для их переноски. Это все следовало передать в распоряжение рядового Пашинцева, чьи плечи уже давно привыкли к лямкам специального рюкзака. Два других ящика были длинными пластиковыми. Что-то похожее я видел раньше, но сразу не сообразил, что в них находится. Тем не менее, выгружали их мы вдвоем с майором с прежней аккуратностью. Так же поступили и с последними ящиками, квадратными, и не слишком тяжелыми. У меня даже сложилось впечатление, что груз в этих ящиках весит меньше, собственно, упаковки. Наверное, сработало знание обычного веса ящиков разного размера. Сорабакин тем временем вытащил из вертолетного контейнера пластиковый пакет, развернул его, вынул два компьютерных компакт-диска, которые сразу передал мне, помня, что я должен изучить их на компьютере, который пограничники мне предоставят, а сам стал читать сопроводительное письмо, представляющее собой лист компьютерной распечатки. Прочитал, и передал мне, поскольку письмо мне и предназначалось, хотя конкретный адресат не был указан. Я начал читать сразу, понимая, что это, своего рода, инструкция к поведению с грузом и использованию его.

Хотя адресат в сопроводительном письме и не был указан, написано было, без сомнений, мне. В письме я не назывался ни по фамилии, ни по должности, но только по званию. Откуда-то у меня появилась уверенность, что письмо писал лично командующий, хотя оборотов речи, характерных только для него, я в тексте не встретил. Да я и не знал достаточно эти обороты, поскольку мало с командующим общался. Но, если он писал лично мне, это значило, что майор Медведь еще ночью сообщил полковнику Мочилову о своем желании отправить меня в разведку. Но это все было не настолько важным, чтобы следовало как-то на такое реагировать. Мне предлагалось задействовать своего снайпера в испытании роботизированного снайперского комплекса. Причем, комплекс предлагалось «прикрывать» с помощью другой винтовки, присланной на смену штатной. Чем новая винтовка отличается от старой, не говорилось ничего. Указывалось только, что компакт-диск номер два полностью предназначен для инструктажа снайпера. На компакт-диске номер один содержалась компьютерная программа для роботизированного снайперского комплекса. Компьютерную программу следовало установить на мой смартфон, чтобы я мог самостоятельно производить выстрелы, в то время, как снайпер со своей новой винтовкой будет прикрывать работу робота-снайпера. Еще на группу прислали, тоже для испытания, водородно-воздушный генератор для подзарядки любых электрических приборов [9]. В завершение говорилось о том, что я буду обязан вместе со снайпером написать отзывы и о роботе-снайпере, и о новой снайперской винтовке и о новом генераторе. А после испытаний технику и оружие предлагалось оставить в погранотряде, чтобы там испытания продолжили.