Отчуждение. Резервация разума, стр. 12

На наблюдательном пункте находилось два солдата-пограничника и младший сержант, в момент нашего прихода прильнувший к окулярам большого и громоздкого наблюдательного прибора. Младший сержант обернулся на наши шаги, козырнул, и начал доклад начальнику заставы. А мне в это время напомнил о себе шлем:

– «Беспилотник»…

– Что он? – мыслью на мысль, без слов, ответил я.

– Скутер нашел его. «Беспилотник» без вооружения. Носит на себе три камеры – простую, инфракрасную и тепловизионную. Радиосигнал заглушен. Изображение больше не передает. Только производит съемку. Результаты сохраняет на отдельную карту памяти. Что с ним делать?

– Результаты съемки скачать можешь? Что он отснял?

– Уже скачал. Предвидел желание. И стер все записи с носителя, на который «беспилотник» транслировал то, что видел. Там большая запись, больше часа по вашему человеческому времени. Что требуется с самим беспилотником сделать?

– Сможешь сложить его вдвое, строго пополам, и сбросить на то место, откуда он взлетел? Сверху! С грохотом и свистом!

– Разумных существ я там не обнаружил. Отошли в сторону, хотя и недалеко. Стоят группой вокруг человека с компьютером. Волнуются из-за отсутствия связи с дроном. Могу его сложить даже в четыре раза.

– Сделай, запечатай его так, чтобы разогнуть было невозможно. С нескольких местах можешь наложить сварочные швы. Так будет убедительно. Но на корпусе напиши… – я сосредоточился, чтобы вспомнить, как пишется по-английски фраза, обращенная к гостям. И представил себе ее написание: «So with all of you if you don't get out…» [6]. Это было не слишком вежливо, но в казармах не учат хорошим манерам светских балов.

– Напишу, – у шлема память была, может быть, даже лучше моей. – Куда нести?

– Откуда взлетел.

– Там уже неподалеку находятся люди. Они сильно волнуются – пропала связь с дорогим аппаратом. Он у них в единственном числе.

– Ну, сбрось рядом, чтобы никого не покалечить… – я понял гуманитарную миссию шлема, и поддержал ее.

– Что делать с записью «беспилотника»?

– Перебрось ее на мой «планшетник». – свой «планшетник» я носил в специальном нагрудном кармане, который «липучками» крепился к бронежилету. – И отметь там же место, откуда «беспилотник» взлетал.

– Готово.

– Уже перебросил? – удивился я, привыкший к скорости работы обычных домашних компьютеров, и не сумевший до сил пор привыкнуть к неуловимой скорости квантовых операций.

– И перебросил, и «беспилотник» сбросил. Сейчас люди читают там твое послание, чешут затылки, посматривают в небо, озираются.

– Со скутера наблюдаешь?

– Да. Больше наблюдать неоткуда.

– Уведи в сторону скутер, и посади его на прежнее место.

Тем временем два солдата-пограничника стали приподнимать тяжелую крышку люка в перекрытии, чтобы выставить в отверстие ствол крупнокалиберного сдвоенного пулемета «Корд». Капитан Светлаков, видя, как упираются солдаты, взялся им помогать. Шея капитана напряглась так, что вздулись синие жилы.

– Что ты хочешь? – спросил я капитана.

– Хочу «беспилотник» сбить.

– А где он?

– Тепловизор быстро его найдет, – Светлаков показал мне на тот самый «Dedal-TA2.642 Pro», про который я недавно вспоминал. Прибор лежал на столе, прикрытый старой газетой. Пограничники использовали его, похоже, в качестве дополнительного прибора наблюдения, а не в качестве насадки на оптический прицел. Ночью, может быть, и как прицел используют. Значит, и до погранвойск достижения военной науки все же тоже доходят. И это, наверное, хорошо.

– Не найдет. Не заставляй мальчишек надсаживаться почем зря, – посоветовал я.

– Не понял. – капитан остановился, и серьезно, даже как то колюче, с неприязнью посмотрел на меня. Ему, должно быть, показалось, что я начинаю командовать на его заставе.

– «Беспилотник» уже неблагополучно закончил свой короткий век. И сейчас в сплющенном и погнутом виде лежит перед теми, кто его запускал. Больше он никогда не взлетит. У экспедиции был с собой всего один дрон. Они лишились возможности широкого обзора.

– Его сбил. – Светлаков ждал завершения своей начатой фразы.

– Нет. Его никто не сбивал. Скутер просто изуродовал его, и сбросил на то место, откуда он взлетал. Такой, понимаешь, оскорбительный жест. Жест проявления нечеловеческой силы. Жест, который призван испугать наличием фантастики в реальности. И надпись на изуродованном теле «беспилотника»: «So with all of you if you don't get out».

Светлаков, видимо, знал английский язык, и не стал спрашивать, что надпись означает.

– И все это твой скутер?

– И все это мой скутер.

Я не стал заострять внимание на шлеме. Пусть капитан думает, что скутер обладает такими способностями. Я уже пожалел, что рассказывал о шлему полковнику Сорабакину. И, как русский человек, который «задним» умом славится, подумал, что вся наша операция проводится ради того, чтобы вернуть ктархам один из шлемов, и велика вероятность, что начальник погранотряда или начальник заставы пожелают иметь такое оружие, и станут нам конкурентами. Осознав все это, я мысленно дал задание шлему стереть из памяти полковника Сорабакина все, что я рассказывал ему о шлеме. Шлем сказал мне с укором:

– Сделаю. Но больше никому не рассказывай. Хвастовство никогда не доводит до добра. Сорабакин еще до знакомства с паутиной думал, как ему завладеть мной для выполнения своей службы. И шлем Прсжнана, сына Матомоссэ может его заинтересовать. Тогда он начнет мешать всей вашей группе. А наше с тобой задание – честно найти утерянный шлем, и так же честно доставить его адмиралу.

– Ты сам чувствуешь, что тот шлем близко?

– Нет. Я могу почувствовать его только тогда, когда он начнет работать. Пока он не активен. И это хорошо. Когда он активируется, может оказаться поздно…

Я вытащил из нагрудного кармана свой «планшетник», сел на грубо сколоченную из тонких досок табуретку за хлипкий стол, и запустил программу просмотра видеозаписей. Капитан Светлаков с младшим сержантом встали за мой спиной. Как раз в это время пришел, догнав нас, запыхавшийся при подъеме в гору сержант, но начальник заставы, рассердившись, видимо, на него за отставание, жестом приказал сержанту выйти за дверь, и не мешать. В небольшом пункте наблюдения было, в самом деле, тесновато. Да еще я постоянно ощущал присутствие рядом с собой квантового киберкомпьютера, который казался мне порой человекоподобным объемным существом, которое тоже занимает место. Два солдата-пограничника по приказу капитана ставили люк в потолочном накате на место. Сдвоенный крупнокалиберный пулемет так и не успел толком посмотреть в небо. Я знаю, что сдвоенные «Корды» отдельным дистанционно управляемым модулем ставятся на танках и боевых машинах пехоты. Там они как раз и выполняют обязанности зенитной батареи. Но чтобы стрелять из них с земли, что называется, вручную, насколько я этот пулемет помню, следует иметь железные руки, иначе пулемет отобьет их. Но пограничники, должно быть, знали, что делали, и имели, скорее всего, опыт такой стрельбы.

– Показать что-то хочешь? – глянув в монитор «планшетника» через мое плечо, спросил капитан. Светлаков был высокого роста, и мог позволить себе заглядывать через плечо.

– Скутер скачал все записи с вражеского «беспилотника». Посмотрим, что тот увидел.

– А на той стороне все это тоже видели?

– Конечно. Шла прямая трансляция.

– Эти кадры куда-то записывались?

– Естественно. И в память компьютера «беспилотника», и на земле на карту памяти.

– Значит, запись у них осталась?

– Нет. Она уничтожена. Скутером.

– Сдается мне, что такой скутер целой армии стоит. По крайней мере, бригады спецназа. Или целого погранотряда.