Мой личный пейзаж страха (СИ), стр. 88
— Да, это приказ, — спокойно отвечает Эрик.
— Мы будем стрелять в живых?! — в дрожащем голосе Урожденной слышится подступающая истерика.
— А ты хочешь стрелять в мертвых? — спрашивает один из Бесстрашных, а его товарищи заходятся громким хохотом. — Бля, я боюсь эту девку, она извращенка.
— Ты еще живой, поэтому ей не интересен, расслабься, — и снова ржач.
— Они вооружены? — на удивление спокойно интересуюсь я у Эрика.
— Не должны, — морщится он. Значит, маловероятно, но возможно.
На Эрика посыпался град вопросов.
— Мы будем стрелять в заранее согнанных туда безоружных людей?! Это, вообще, законно? Что за бессмысленная жестокость?
— Это приказ! — рявкнул Эрик так, что все вопросы отпали сами собой, оставив место лишь недоуменным переглядываниям.
— А если нас убьют там?! — на голосящую Урожденную начинают уже неодобрительно оглядываться.
Эрик язвительно усмехается и, стараясь делать это серьезно, отвечает:
— Тогда мы пойдем и отомстим за вас, — ответом ему служит громкий ржач Бесстрашных и побледневшие лица новичков.
Неодобрительно покосившийся на Лидера Марс громко поясняет:
— Во-первых, как сказал Эрик, это приказ, не подлежащий обсуждению, — видя наши унылые лица немного смягчает голос, — а люди, запертые там — трупы в любом случае. Они обвиняются в работорговле — таких как вы, молодых девок в бордели сдавали. Не буду вдаваться в подробности, что с ними там делали, как издевались и калечили. Приказ понятен?
Ненамного, но все же стало легче. Эти ублюдки и правда не заслуживают жизни.
Просматриваю вместе со всеми план здания, обсуждаем технику и тактику штурма, но в голове гвоздем засела одна мысль — я командир отряда зачистки. Палачей, карателей, убийц, в общем, обычных Бесстрашных. Судя по всему, отряд разведки загнал изгоев в тупик, но не стал добивать, а оставил их нам на сладкое — надо же натаскивать зеленых новичков. Это напоминало обучение котят кошкой — та тоже, поймав мышь, немного придушивает ее, а затем отдает ослабленную жертву котенку на растерзание.
Наконец, Марс с Эриком, ухмыляясь, раздают нам оружие.
— Проверить автоматы, — командую я ребятам, тут же принявшимся за дело. Вынимаю рожок своей винтовки — полный магазин. Краем глаза замечаю, как Эрик закатил глаза; ну да, ты свои шутки два раза не повторяешь.
Надеваю шлем и поправляю закрепленный у рта микрофон, пытаясь успокоить лихорадочно бьющееся сердце. Подошедший Марс спокойно протягивает руки и потуже затягивает ремешок под подбородком.
— Какой солдат не мечтает стать генералом, правда? Ты справишься.
В этот момент я не мечтала ни о каком генеральстве. Пределом моих желаний в данную минуту была должность агронома, с упоением подрезающего цветущие помидоры. Но пришлось лишь сильнее сжать зубы и кивнуть — справлюсь.
Стоящий неподалеку Эрик, скривившийся при виде этой сцены, рявкает:
— Что встали? Вперед!
И добавляет стоящим рядом Бесстрашным:
— Вы, пятеро — за ними. Цель — исключительно наблюдение.
Выходим из здания, затем, низко наклонившись, перебегаем неширокую улицу и останавливаемся перед отрядом Бесстрашных, удерживающих изгоев внутри. Они любезно уступают дорогу, и вот, мы, ощетинившись автоматами, врываемся в темное пыльное помещение. Реальная жизнь в Бесстрашии началась именно сегодня.
POV Эрик
Грохот, короткие приказы, снова грохот, не смолкающий уже дольше. Потом отчаянный крик Карми, от которого наушник в моем ухе начинает резонировать:
— Эсти, цель сзади! Стреляй! Ну же!
Тяжелое дыхание — видимо, бежит. Очередной звук выстрела, отдающийся неприятным тревожным царапаньем за грудиной. Оружия у изгоев быть не должно, но мало ли где проглядели. Да и разжиться автоматом в бою, просто отобрав его у криворуких идиотов — раз плюнуть. Удивлюсь, если все выйдут сами. Шлем и бронежилет не дадут сдохнуть, но руки-ноги…
Снова стрельба, приказы, грохот — и так нескончаемо. Стоило, наверное, пойти вместе с группой одним из наблюдателей, нежели закуривать здесь пятую сигарету и гадать, прострелят этой командирше ногу или нет. Ну, Марс, блядь. Дружба дружбой, а за свою девку я тебе яйца оторву.
Голос Карми с каждой минутой звучит все увереннее и звонче — девчонка входит в раж. Я точно знаю, как это бывает, когда, врываясь в помещение с находящейся в нем потенциальной жертвой, ты становишься подобен дикому зверю — явственно ощущаешь запах страха и липкого пота; даже сквозь грохот взрываемых гранат слышишь бешеный стук сердца и сбитое натужное дыхание потенциального трупа. А потом этот сладкий будоражащий миг, когда вскидываешь оружие и нажимаешь на курок, за долю секунды преодолевая границу между жизнью и смертью — в глазах живого изгоя мелькает очень характерный, уже не раз виданный, смертельный ужас, и вот уже через мгновение уставившиеся в потолок глаза мертвы.
Дальше снова всем телом врезаешься в плотную атмосферу паники, ужаса и боли, ощущая лишь стучащее где-то в голове сердце и пальцы рук, сжимающие автомат. Азарт растет в геометрической прогрессии, и остановится уже очень сложно. Кровь бурлит, отдаваясь в висках, голове, сердце — адреналин зашкаливает и, разливаясь по каждой жилке, по каждому сосуду, подталкивает действовать, бежать, убивать. И Карми убивает.
Напряжение отпускает, когда она появляется в дверях нашего импровизированного штаба одной из последних. Резким нервным движением отдает автомат и, снимая на ходу шлем, приближается к нам с Марсом. На лбу бледной как полотно девушки испарина, губы трясутся, но голос твердый, а глаза лихорадочно блестят от рвущего кровеносную систему адреналина. Старательно отводя взгляд в сторону, докладывает:
— Задание выполнено, объекты уничтожены. Потерь личного состава нет, но есть один раненый.
Киваю и не могу сдержать любопытства.
— Сколько?
Карми судорожно сглатывает и хрипло отвечает.
— Трое.
Один из стоящих рядом наблюдателей кивком подтверждает, что девушка сегодня собственноручно застрелила троих изгоев.
— Ну надо же, — едко усмехаюсь я, — с дружелюбной хренью в башке, значит, покончено?
Карми, поджав губы, кивает, но тут же подхватывает под руки стоящую рядом покачнувшуюся Эстель и отводит ее в сторону. Убогая, сумевшая добить изгоя только с четвертой или пятой пули, еще долго и мучительно блюет в углу. Оглядываюсь — не она одна — еще трое подпирают стену, отхаркивая всю душу наизнанку. Я же обещал, что все будет до блевотного рефлекса жизненно. С почином вас, недоноски.
После доклада у Макса иду в свою квартиру и с приятным удивлением вижу ну прям-таки умилительную картину — у моей квартиры прямо на полу коридора сидит уставшая, поникшая Карми. Поднимает на меня сонный взгляд своих невозможных глаз и хриплым от выдавшейся неспокойной ночки голосом произносит:
— Я сегодня не могу… не хочу спать одна.
Ночью, ощущая всем телом прижавшуюся ко мне неспокойно спящую и часто вздрагивающую девушку, думаю о том, что такая идиллия не может длиться вечно.
Как в воду глядел.
PS: Я сломала систему фракций, но Кейт тоже заслуживает счастья, правда?
PPS: Решила перед финальной бугагашкой немного описать будни свежеиспеченных Бесстрашных))))
====== Глава 41 ======
.
Спустя две недели
POV Эрик
— Поздравляю, Эрик. Всего пять страхов. На данный момент — это рекорд!
Эти слова Макса, объявленные удивленно-восторженным тоном на финальном тесте, вызвали шквал аплодисментов. Всего пять — это так мало. Но, как оказалось позже, это до разрывающего душу бешенства на один больше, чем у проклятого Итона. У него — четыре, у меня пять. При прочих равных способностях только благодаря этой ничтожной разнице он занял первое место в рейтинге, получив возможность стать Лидером. И лишь величайшее слабоумие отказавшегося Убогого позволило мне занять этот высокий и такой желанный пост, но не позволило избавиться от ненависти к нему – навечно первом, с барского плеча швырнувшему мне лидерскую должность.