Под угрозой уничтожения мира (СИ), стр. 63

Я открыла было рот, но он не дал мне сказать, заявив самым будничным тоном:

— Я люблю тебя. Не могу допустить, чтобы твой безумный родственник случайно или намеренно тебя укокошил.

Я молчала, потеряв дар речи. Нет, конечно, с самого начала было очевидно, что Грейсоном движет вовсе не беспокойство обо всем человечестве, но такого объяснения я не ожидала…

— Я был идиотом тогда, два года назад, — добавил Грейсон, налюбовавшись на ошарашенное выражение моего лица. — Когда я понял, насколько ты мне небезразлична, попытался списать все на обычное влечение, поскольку даже в мыслях не мог допустить, что я могу влюбиться в эльфийскую полукровку. Потому и предложил тебе стать моей любовницей — для меня это была самая приемлемая возможность быть с тобой. Знаю, знаю, — сказал он, заметив мою взметнувшуюся вверх бровь. — Я виноват перед тобой, и это был обыкновенный снобизм. Зато теперь я пожинаю его плоды — ты вышла замуж, и я уже ничего не могу здесь поделать.

— Послушайте, мастер…

— Не стоит, — пожал плечами он, но, услышав, как я к нему обратилась, поморщился. — Все и так понятно. Адриан оказался умнее меня и не позволил предрассудкам и гордыне взять над собой верх, хотя ему это было сделать намного тяжелее, чем мне. И если ты вышла за него замуж потому, что любишь его, я рад за тебя.

Я кивнула несколько раз головой, не глядя Грейсону в лицо. На душе стало как-то удивительно уныло после его признания. Этот темный эльф был мне дорог, я ценила его, очень уважала и была к нему привязана. Рядом с ним я чувствовала себя спокойно, поскольку не сомневалась в его поддержке. А теперь очевидно, что что-то изменится… Нельзя после неудачного признания в любви сохранить старые отношения. А жаль.

А Адриан, получается, что-то об этом знает. Ведь два года назад он сам сказал мне, что Грейсон мной интересуется, а сейчас, судя по реакции мастера, предложение темного эльфа не вызвало у него энтузиазма — выходит, он понимает, что Грейсон хочет помочь не потому, что им овладел приступ внезапного человеколюбия!

Мы вместе дошли до лестницы, и там Грейсон на прощание изящным движением взял мою руку и поцеловал. Улыбнувшись мне на прощание, он начал спускаться, а я, глядя ему вслед, испытывала странную глухую тоску.

Глава 26

Следующие несколько дней прошли спокойно. Несколько раз я встречалась с друзьями: либо они сами приезжали во дворец, либо я ездила к фон Некерам. Каждый раз, едва я выходила из дворца, ко мне немедленно пристраивалась моя охрана, и я уже всерьез подумывала о том, чтобы убрать ее. Поскольку отряд состоял из низших вампиров, от магических атак они бы меня всё равно не защитили, а от вооруженного нападения я смогла бы отбиться и своими силами. Нет, я помню, что положение обязывало ходить с эскортом, но мое сопровождение неизменно привлекало к себе слишком много внимания, и это раздражало.

Использовав подаренное Кейном зеркало-артефакт, я однажды связалась Фростом и Гартом и полвечера проболтала с ними. Фрост с сожалением сообщил мне, что поездка в Хиллсборо никакой пользы не принесла: светлые эльфы посчитали, что воскрешение Арлиона — проблема сугубо вампиров и темных эльфов, ну и людей на крайний случай, а им, светлым, до безумного архимага и дела никакого нет. Рассказывая всё это, Фрост говорил все неохотнее и неохотнее, а затем, когда он замолк окончательно, Гарт бесцеремонно забрал у него зеркало и сообщил, что им двоим, по сути, пришлось уносить ноги из Клэра, поскольку родственники Фроста, обрадовавшись возвращению блудного эльфа, не пожелали отпускать его снова. В ответ на мой вопросительный взгляд — я помнила, что Фроста несколько лет назад хотели женить против его желания — Гарт, нисколько не стесняясь присутствия светлого эльфа, поведал, что счастливые родные как Фроста, так и его невесты, решили, что все старые соглашения остаются в силе, и свадьбу никто не отменял. Продолжения истории я не услышала, поскольку злой эльф предпринял попытку отобрать у друга разговорный артефакт:

— Неужели нельзя найти для сплетен более подходящее время?!

— Но-но! — возмутился Гарт, легко уворачиваясь и отпрыгивая в сторону. Несмотря на свой «коричневый» рукав в госфордской системе, по части гибкости и ловкости Фрост уступал перевертышу. — Забыл, кто помог тебе сбежать прямо из-под носа жреца и невесты? Да если бы не я, ты был бы уже повязан по рукам и ногам! Извини, Корделия, — торопливо добавил он, вспомнив, что я все еще их слышу. — Не воспринимай это на свой счет.

Я только посмеялась и стребовала с Гарта обещание по возвращении подробно рассказать о том, как он спасал Фроста от похода к алтарю. Тот, невзирая на недовольные ворчание светлого эльфа на заднем плане, с энтузиазмом согласился, и вскоре мы распрощались.

На следующий день после этого разговора меня неожиданно нашел Виктор и вежливо попросил зайти к нему в лабораторию. Я решила, что он наконец-то закончил работу над ритуалом, но оказалось, что Виктору удалось соединить те два плетения, которые мы обсуждали, вернувшись из Валенсии. Едва мы очутились в знакомом просторном помещении, где придворный маг обычно работал, Виктор создал в воздухе модель знакомого плетения, которое сейчас было осложнено несколькими новыми связками. Впрочем, не могу сказать, что структура стала колоссально сложной, и вскоре я ее запомнила. Тогда Виктор корректно попросил меня самой воссоздать это плетение и наполнить его энергией. Я удивилась, но не стала спорить, однако по какой-то причине у меня ничего не вышло. Само плетение легко возникло над моей ладонью, но, как я ни пыталась, мне не удавалось влить в него магическую энергию. Это было странно — магические силы были по-прежнему при мне, но плетение наотрез отказалось их принимать.

— Отлично, — удовлетворенно кивнул Виктор, нисколько не выглядя удивленным. — Что и требовалось доказать.

Я оставила бесплодные попытки и задумчиво рассмотрела упрямую структуру. Затем я вспомнила наш предыдущий разговор с Виктором, и меня осенило:

— Это потому что я не вампир? Эти блоки, — я кивком указала на новые элементы. — Это же часть вашей вампирской магии, правильно? Я не смогу использовать это плетение.

— Похоже на то, — согласился Виктор, наклоняясь над письменным столом, где были разложены чертежи и схемы, и еще лежал гримуар. — Но стоило удостовериться, чтобы знать наверняка, правильно? Пожалуй, пора рассказать об этом Адриану. И закончить уже ваш ритуал, пока Арлион больше ничего не натворил…

За ужином в тот день ко мне присоединился Адриан. В последнее время я мало его видела — архивампир был постоянно занят какими-то делами, так что мы могли побыть вместе только по утрам и вечерам. Сегодня же он закончил все свои встречи и совещания пораньше и перед ужином нашел меня в гостиной, где я как раз воссоздала над своей ладонью обработанное Виктором плетение и пыталась выяснить, чем же магия вампиров так сильно отличается от обычной, что попросту не поддается другим расам. Вроде бы строение плетения стандартное, но магия в него проникать отказывалась наотрез. Адриан сразу понял, чем я занимаюсь, и честно предупредил, что у меня ничего не получится, а затем извинился, что уделял мне мало времени.

— Ничего, — почти не кривя душой, сказала я и развеяла плетение. — Я же по собственному опыту знаю, сколько времени съедают государственные дела.

Мы вместе спустились на первый этаж в столовую, где лакеи как раз закончили сервировать ужин. Хорошо хоть они сообразили, что для королевской четы не надо накрывать стол, рассчитанный на восемь человек и больше, где между сидящими за ним людьми будет расстояние в километр. Закончив приготовления, слуги удалились, и Адриан кивком отпустил и лакеев, дежуривших у дверей. Те с поклонами вышли, и я уже с большей непринужденностью села на свое место. Все-таки постоянное присутствие посторонних в поле зрения надоедало…

— Виктор показал мне новое плетение, — сообщил Адриан, пока я ела рыбу под каким-то невероятно сложным соусом. Сам архивампир к еде не притрагивался и только время от времени пил что-то темно-красное из бокала. С учетом того, что мне он не предлагал присоединиться, я сделала вывод, что это кровь. — Сказал, что идея целиком принадлежала тебе. Боюсь ошибиться, но, кажется, ты поразила его до глубины души.