Русская фантастика 2011, стр. 76

Когда она вернулась через несколько часов, стопка журналов увеличилась. Янка поставила пакеты на землю и села рядом. Еще минут двадцать она ждала, когда он обернется.

— Что там? — спросил Костя, указывая на пакет.

— Картошка, лук, свекла, мясо, зелень, колбаса, сыр… — начала перечислять Янка.

— Борщ? — перебил Костя.

— Борщ.

Он встал и опять ушел, а Янка пошла готовить борщ.

Когда Костя пришел с вещами, она как раз накрывала на стол.

— Люблю, — сказала Янка. — Просто люблю.

Костя улыбнулся.

— А ты мне не говоришь, что любишь, — обиделась Янка.

— Я не знаю.

— Ну вот!

Янка вылезла из-под одеяла и, ступая на цыпочках, подошла к окну.

— Не обижайся. И не усложняй. Нам хорошо, так есть ли разница, как это называть — любовь или что-то еще?

— Демагог, — сказала Янка.

— Еще какой, — согласился Костя.

— Самовлюбленный эгоист?

— Возможно.

— Боишься признаться самому себе?

— Боюсь впасть в зависимость.

Янка обернулась и медленно прошла назад, присела на кровать. Внимательно посмотрела на Костю. Тот продолжал улыбаться.

— Тогда ладно, — сказала она наконец. — Хватит того, что я впала в зависимость от тебя. Но если ты вдруг захочешь сказать мне «люблю», я с удовольствием это выслушаю.

— Хорошо, — ответил Костя, перестав улыбаться. — Обещаю.

Он протянул руку и попытался дотронуться пальцем до носа Янки. Девушка поймала палец губами и чуть прикусила. Костя несколько секунд любовался получившейся картиной.

— Дурочка, — наконец сказал он и тихо засмеялся. — Ай! Янка, мне же больно!

— Сейчас я тебе покажу, что такое боль! — пообещала она.

И обманула.

Мама оставила Янке квартиру, сиротство и Бричикова в качестве опекуна. Он приехал, пахнущий чем-то противно-приторным, и замелькал «по делам». Организовал похороны, поминки, уладил все «бумажные вопросы», со всеми обо всем договорился и лишь тогда нашел время поговорить с Янкой.

— Привет, — сказал он.

— Ага, — кивнула Янка.

— Я вроде как теперь твой опекун. Не в смысле по бумажкам, а так. Лезть к тебе в жизнь — не собираюсь. Доживешь до восемнадцати, и помашем друг другу ручкой. А пока буду помогать, если попросишь.

— А если не попрошу?

— Значит, не буду. Я и без того занятой человек. Просто когда-то я знал твою мать и был ей кое-чем обязан, потому и приехал.

— Чем обязан?

— Может, когда-нибудь расскажу.

— Точно не будешь лезть?

— Обещаю.

— Тогда договорились.

Они пожали друг другу руки, и Янка впервые со смерти матери вздохнула чуть свободней.

— Нам он только помешает! — убеждал Бричиков.

— Мне не мешает.

— Это пока. А как ты ему объяснишь, откуда у тебя деньги?

— Он не спрашивает!

Янка сложила руки на груди и отвернулась.

— Пойми, сейчас не то время. Нам остался всего один рывок. Последний. Большой куш, и разбегаемся в разные стороны.

— Так чем Костя нам в этом мешает?

— Он поедет за тобой куда угодно, не задавая вопросов? — Бричиков испытующе посмотрел на Янку. Она промолчала. — Не знаешь? Рекомендую узнать.

— Посмотрим, — буркнула Янка. — И вообще: это не твое дело.

— Мое! — жестко отрезал Бричиков. — Сейчас это наше общее дело. Мы с тобой пока еще в связке. Хочешь ты того или нет.

Янка хотела сказать, что не хочет, но не смогла. Бричиков в свое время изменил ее жизнь, и сейчас она уже не представляла ее другой.

Осень на целую неделю решила сделать перерыв, неожиданно подарив ноябрьское потепление. Костя и Янка гуляли по парку, а под ногами шуршала опавшая листва.

— Ты можешь ответить мне на один вопрос? — спросила Янка чуть отстраненно.

— Могу.

— Тогда ответь честно: если бы я тебе предложила убежать вместе со мной неизвестно куда и, самое главное, ни о чем не спрашивать и делать все, что я скажу… Что бы ты тогда сказал?

— Не знаю. Ты же не спрашиваешь.

— Считай, что спросила.

Она остановилась и развернула Костю лицом к себе. Он улыбался, как обычно. Янка нахмурилась и требовательно посмотрела ему в глаза.

— Я жду.

— Такие вопросы так сразу не решаются.

— Дурак! — Янка отвернулась.

— Ну вот, опять ты все усложняешь.

— Да, усложняю! Потому что у тебя все выходит как-то слишком просто. Ты вообще хоть раз сделал что-нибудь, чтобы усложнить?

— Я переехал к тебе, — сказал Костя.

— О, да! Это, наверное, было суперски сложно! Костя промолчал, и Янка поняла, что он не пойдет за ней. Слишком много сложностей. Куда больше, чем просто переехать к одинокой девчонке, которую он смог заинтересовать. Косте хотелось просто жить вместе и чтоб было хорошо, а Янке хотелось большего.

— Иди-ка ты на хрен! — сказала она.

— Что?

— Что слышал! Иди. На. Хрен… Хотя нет. Я сама дойду. Вещи как-нибудь зайди забрать.

Янка высвободила руку и пошла. «Ну, давай же! — Думала она. — Догони, останови, скажи все, что хотел сказать! Ну!»

А Костя не догонял. Янка знала, что он все еще стоит и смотрит ей вслед. Это ведь так просто.

Приехавший Бричиков застал ее погруженной в меланхолию. Янка сидела возле телевизора и таращилась в экран. Там рассказывали про пауков.

— Познаешь мир?

— Бричиков, ты паук, — сказала Янка, не отрываясь от экрана.

— На чем основан вывод?

— Ты заманил меня в свои сети и теперь высасываешь кровь. Но не сразу, а потихоньку, чтобы я подольше помучилась.

— Я смотрю, телевизор прививает тебе образность мышления.

Бричиков поставил стул напротив Янки и уселся, загородив экран. Снял очки, протер, вернул на место. Стекла сверкнули, отразив свет люстры. Янке почудилось в этом что-то зловещее.

— Мне не видно!

— Посмотришь в другой раз. Надо поговорить.

— О чем?

— О деле. Я так понимаю, твой драгоценный возлюбленный с нами не едет? — Бричиков обвел комнату рукой.

— А вдруг он просто вышел?

— Ага. И ты в ожидании его смотришь телевизор с таким видом, будто из тебя действительно что-то высосали.

Янка попыталась улыбнуться, но, судя по реакции Бричикова, получилось не очень.

— Мы расстались.

— Отлично! Ой, прости, я не это хотел сказать.

Девушка устало посмотрела на него. Это подразумевало: «Слушай, ну мне-то можешь не врать. Ты сказал именно то, что хотел».

Бричиков поспешил перевести разговор в другую плоскость:

— Так вот. О деле. Рискованно, но если все пройдет так, как надо, то больше нам ничего не понадобится. И можно будет зажить спокойно. Правда, сначала придется уехать куда-нибудь подальше.

— Это я с радостью, — сказала Янка. — С превеликим удовольствием свалю.

Рана была не опасной, но болезненной. Бричиков хромал, а Янка шла рядом, придерживала и изображала не то дочку, не то молодую жену. Рану обмотали Янкиной блузкой, а кровь на черных джинсах почти не выделялась. Зато было видно дырку от пули.

А началось все неплохо. Они вошли в банк, попросили отвести их к управляющему, сказав, что собираются открыть счет. Бричиков продемонстрировал деньги, которые у них оставались. Этого хватило, чтобы клерк осознал серьезность клиентов и их намерений.

Управляющий подробно рассказывал им об истории банка, о знаменитых вкладчиках, о перспективах и о том, конечно же, что здесь деньги будут в сохранности. В этом Янка серьезно сомневалась и все косилась на Бричикова, ожидая, когда он подаст сигнал.

Наконец Бричиков улыбнулся и поднял руки вверх, показывая, что сдается и принимает предложение.

— Скажите «а», — попросила Янка.

Управляющий посмотрел на нее и улыбнулся.

— Зачем тебе?

— Просто, интересно.

— Ну а.

— Без «ну», пожалуйста.

Управляющий посмотрел на Бричикова. Тот развел руками: мол, вот такая она у меня.