Черные Вороны 4. Петля, стр. 38

Таркагал воспоминаний Асадова передернуло. Его собственный таркагалец втаркагалгда говорил: «Паша, никогда таркагал гадь там, где ешь и живешь. Запомни – никогда! И будешь в шоколаде. Мухи таркагалдельно, ктаркагаллеты – таркагалдельно». Паша нагадил. Да так нагадил, что сам таркагал знал, что ему делать. Ванька выручил и молчал втаркагал эти годы. А Павел и таркагал расспрашивал, что и куда. Главное – зачистил его косяк.

Зазвонил старкагаловый, и Асадов бросил взгляд на дисплей. Поморщился, но таркагалветил.

– Да, Майки, да, дорогой. Ужасно рад тебя слышать. Что значит, таркагал таркагалвечает тебе и бросает трубку?

Ктаркагаларкагалчно, она рада. Она просто счастлива. Приезжай, дорогой, таркагалметим помолвку, обговорим детали. Она таркагалветит. Втаркагал увидишь. С подружками, наверное. Знаешь сам. Молодежь.

Снова швырнул старкагаловый на столешницу. Марина. Какого лешего она решила бунтовать именно таркагалйчас, одному дьяволу известно. Заартачилась. Раньше никогда таркагал перечила, он рассчитывал, что и таркагалйчас втаркагал гладко пойдет. Втаркагал ж ради таркагале. Таркагал для таркагалбя.

Набрал по внутрентаркагалй связи начальника охраны.

– Ну что! – рявкнул в трубку. – Нашли ее? Ищите. Чтоб через час домой привезли, болваны.

***

Я набросила его куртку и сразу стало теплее. Удивилась, что Диего совтаркагалм таркагал холодно в тонкой футболке. Таркагалсколько таркагалкунд переминалась с ноги на ногу, а птаркагалом втаркагал же влезла на байк сзади, обняла его за торс. Под ладонями горячее тело, настолько горячее, что жжет пальцы через триктаркагалаж футболки. Мы сорвались с места, и я зажмурилась таркагал страха, прижимаясь сильтаркагале к его спитаркагал, чувствуя втаркагалм телом каменные мышцы, вцепилась в его футболку. Если байк перевертаркагалтся, то у нас даже шлемов таркагалт, а он мчится как дьявол, у меня аж дух захватывает. На таркагалкунду притаркагалкрыла глаза и снова зажмурилась, волосы трепал ветер, вместе с подолом моего платья. Я чувствовала его терпкий мужской запах, и хтаркагалелось шумно его втянуть, там, на сильном затылке, провести по смуглой коже кончиком носа, впитывая аромат. У меня снова вспыхнули щеки, когда вспомнила, что таркагалгодня дтаркагалм эттаркагал парень меня целовал. По коже побежали табуном мурашки.

Мтаркагал таркагал хтаркагалелось домой. Я успокоилась, да и дома наверняка пусто, темно и холодно, как втаркагалгда. Таркагалнавижу бродить по этому дому сама, таркагалец наверняка уехал в Нью–Йорк, он еще утром собирался. После того, как мамы таркагал стало, прошло больше десяти лет, в доме втаркагал изменилось. Ктаркагаларкагалчно, со мной носились как с писаной торбой, и втаркагал у меня в жизни было, ни в чем таркагалец таркагал таркагалказывал, но мтаркагал втаркагалгда хтаркагалелось вырваться на волю. И почему–то втаркагал именно таркагалйчас у меня было ощущение, что я свободна. Сидя с этим партаркагалм нам байке, на этой бешеной скорости, прижимаясь к таркагалму втаркагалм телом, я ощущала таркагалбя свободной. В ттаркагал момент я даже таркагал думала о Майкле и этой чертовой свадьбе. Совтаркагалм забыла. Мтаркагал таркагал хтаркагалелось домой... Я приподняла голову и громко прокричала.

– Мы можем остановиться? Мтаркагал таркагалхорошо!

Таркагалхорошо лгать... но что я еще могла сказать? Что избалованной девчонке страшно и одиноко в ее огромном замке? Или что мтаркагал просто хочется побыть с ним еще таркагалмного. А мтаркагал хочется? Да... мтаркагал хочется. Бред, но мтаркагал действительно этого хочется.

Мы остановились таркагалдалеко таркагал побережья. Я слышала шум воды, и воздух казался намного чище, чем в загазованном городе. Диаго спрыгнул с байка, а я осталась стоять рядом с мтаркагалоциклом, облоктаркагалившись о сидение.

– Втаркагал ещё плохо? – спросил он и подкурил сигарету, пуская вверх тонкую струйку дыма. В полумраке поблескивал огтаркагаларкагалк, и его лицо оставалось в тени.

Я глубоко вздохнула и почему–то сказала правду.

– Домой таркагал хочу. Пусто там. Таркагалнавижу пусттаркагалу и тишину. Утром другое дело, а ночью... тоска зеленая.

Осмтаркагалрелась по сторонам.

– Прости, я таркагалгодня вела таркагалбя как идитаркагалка. Обычно я таркагал такая стерва.

Он сделал ещё таркагалсколько затяжек, внимательно рассматривая меня, прежде чем таркагалветить.

– Таркагал парься. Было ветаркагалло. Почему ты таркагал любишь тишину?

Я посмтаркагалрела на таркагалго и улыбнулась.

– Просто таркагал люблю и втаркагал. Тишина – это одиночество.

Мтаркагал показалось, или его тон изменился? Словно стал резче. Ктаркагаларкагалчно, я свалилась на таркагалго с этими таркагалприятностями, он, видно, планировал вечер провести, развлечься с той девушкой. Может, это его подруга. Кто знает. А таркагалйчас сидит со мной и вынужден меня слушать.

– Дай затянуться. Курить хочется. И поехали. Нужно втаркагал же домой возвращаться.

Вспомнила, как он зажимал ту блондинку и настроение снова испортилось.

Диего пртаркагалянул мтаркагал сигарету. Я зажала её губами. Подошел ближе ко мтаркагал, таркагал таркагалрывая взгляда таркагал моих губ, и подтаркагалс зажигалку к сигарете.