Тропами вереска (СИ), стр. 16
- Ты вон туда присядь, там сено свежее, видимо, лесники припасли, на случай негаданной ночевки.
Я послушно в угол прошла, села. От жара земли в этих пещерах даже лютой зимой тепло было, оттого часто звери сюда зимовать приходили. Я везде пускала, только эту заговорила, чтобы им не войти было. А от людей закрывать не стала... Редко в моих горах люди бывают, стороной обходят ведьмины угодья, боятся.
Служитель мешок свой раскрыл, вытащил оттуда свечу, прикрепил в закутке, чтобы ветром не задуло. Ну, хоть какая-то польза от прихвостня светлого бога: свечные огарки всегда с собой!
- А ты здесь как оказался? Тоже деревенский? - спросила я, рассматривая Ильмира. И знакомый такой и другой какой-то. Улыбается, плечи расправлены, глаза сияют. Так и хочется гадость сказать... Но на вопрос мой чуть нахмурился, мотнул головой.
- Нет, я из волоцких земель пришел. И в Обители Атиса вырос, в детстве меня в служители отдали.
Я глаза на него вскинула, тоже нахмурилась. Не ожидала...
- О ваших землях слава по всему миру идет, - резко сказала я. - Говорят, всех ведьм там служители извели. Щедро княжна Велена это богоугодное дело оплачивает! И сама на казнях присутствует, хвороста в костерок подкидывает...
- Извели... - мрачно повторил Ильмир. - За то и поплатились. Сожгли обитель до тла, да не просто огнем, а ведьминским, так что никто выбраться не смог. И горели долго... Один я и остался, потому что покинул обитель в тот день...
Я голову опустила, задумалась. Вот, значит, как...
- А здесь что ищешь? Что есть в этих диких лесах, чего в волоцких землях нет? - слишком резко спросила я. - Там, я слыхала, поболее нашего добра будет, один только княжий замок чего стоит! У самого Шайтаса таких чертогов нет.
- Ты была там? - удивился служитель.
- Слышала, - отвернулась я. - Так зачем ты сюда пришел, Ильмир?
- За тобой, говорю же, - улыбнулся он. Я хмыкнула, головой покачала, и он снова вздохнул. - Искал я здесь кое-кого... Зарок я дал, Шаисса. Исполнить надо.
Я задумчиво обхватила коленки руками.
- Нашел? Того, кого искал? - мрачно спросила я.
- Нашел, - еле слышно ответил он. - Только... Только все сложнее, чем я думал...
И рукоять клинка своего сжал безотчетно. Лишь на миг, и тут же убрал ладонь.
- Разве служителям можно носить оружие? - не сдержалась я.
- Можно. Если для дела требуется. Да и сан я не принимал, собирался только. А уже и не приму. Так что все можно... - опустил голову Ильмир.
- На все воля светлого Атиса, - хмыкнула я. А он голову вскинул, сверкнул синими глазами, словно молниями.
- Нет, Шаисса! На то воля не бога была, а ведьмы проклятой! И я ей долг верну... В свое время.
- Значит, мести ищешь, - протянула я, рассматривая, как уплотнились тени по углам. Тварь мрака за спиной Ильмира снова выросла, крылья распахнула. Призрачная еще, лишь намек, а не темнота, но в пещере сразу холоднее стало. Склон в позднем вереске, ан нет, ползут твари из мрака... А чего им не ползти, если служитель их зовет постоянно? Пока тени только, но не зря тогда на погосте двери открылись, ох, не зря!
- А клинок у тебя откуда?
- От матери остался, - он снова любовно пробежал пальцами по рукояти. - Единственный подарок. Беречь завещала, сказала, что поможет он мне, жизнь мою убережет однажды...
И нахмурился. Оглянулся через плечо, но тень злая расползлась, растворилась. А стоило служителю лицо отвернуть, снова наливаться чернотой стала. Даже глаза красные уже виднеются. Плохо дело, значит. Эта тварь злобу и жажду мести как запах чует, манят они ее, как стервятника - падаль. Из самой преисподни унюхают, приползут за желанной добычей, за плечом встанут и начнут нашептывать, мысли злые множить. И прогнать такую с каждым днем все сложнее. Больше злости - и тварь сильнее становится. Пока не погубит. А там и сам Шайтас за душой явится.
Я вздохнула и подсела ближе, откинула косу на спину. Положила ладонь на руку служителя, что клинок сжимала. И улыбнулась. Не уверена, что получилось, все же давно я этого не делала, отвыкла. Но служителю понравилось. Вздохнул рвано, склонился ко мне. Огонек свечи осветил его лицо желтыми мазками света, словно погладил.
- Прости, - прошептал он. - Я ведь говорю, история моя неинтересная... Лучше о себе расскажи...
- А моя еще скучнее, - усмехнулась я. Покосилась в угол, где тварь мрака крылья разворачивала. И Ильмир ее снова почуял, нахмурился беспокойно, оглянуться хотел, да я не позволила. Обхватила его лицо руками, он и застыл. Есть один способ тварь прогнать, да надолго...
- Скажи, Ильмир, а не врешь, что во сне меня видел? - еле слышно протянула я.
- Не вру. Видел... Странно так. Вроде, первый раз тебя вижу, а чувство, что давно знакомы... Движения твои, голос, взгляд... Все знакомое. Родное.
Ох, опасные мысли у служителя. Прозорливые...
- И что же там видел, служитель? Во сне?
Он снова вздохнул коротко и чуть покраснел.
- Вот это...
Выдохнул он и чуть коснулся губами моих губ. Нежно так, ласково, почти невесомо, словно пером птицы дотронулся. А потом провел по ним языком и притянул меня к себе, углубляя поцелуй. А я замерла в его руках, растерялась. Все же первый поцелуй в моей жизни. Смешно, все остальное уже было, а поцелуя - нет...
Но о том, что раньше было, вспоминать не хотелось, слишком ласковыми у него были губы, а руки - сильными. А я-то все гадала, каково это - в его руках оказаться. Сама от себя эти мысли таила, а ведь все равно думала. Оказалось, что хорошо. Очень хорошо. И не страшно совсем...
Губы приоткрыла, сама его языком тронула. В теле такая слабость разлилась, такая истома сладкая. И мысли все из головы улетучились... А он уже косу мне расплетает, пальцами в волосы зарывается, тянет, чтобы я голову откинула. От губ моих оторвался со вздохом, по шее поцелуями прошелся, так что внутри меня словно пожар загорелся.
И отодвинулся, зубы сжал. Ладони мои к губам поднес, поцеловал.
- Прости... я не хотел... То есть, хотел, конечно, но я бы никогда себе не позволил... То есть...
Я посмотрела в его синие глаза мгновение, а потом прижалась, руками шею обвила.
- А знаешь... - прошептала чуть слышно, - ты мне тоже снился. Много-много раз...
- Правда? - вскинулся он.
- Да... - выдохнула я. И не соврала ведь. И снова к его губам прижалась. Конечно, снился... Болотница мне сны вернула, испугалась, что без топи ее оставлю, а я уж думала, что лучше бы не возвращала. Потому что все с ним были. Да такие, что порой стыдно становилось. Я их узлом скручивала, в темный угол души прятала, а все бестолку. Каждую ночь возвращались.
И ведь думала, что так снами и останутся, да только... От его поцелуя словно проснулось во мне что-то... Живое. Забытое. Человеком себя почувствовала. Девушкой... и так захотелось еще в синеве его глаз понежиться, в улыбке, в объятиях, в поцелуях горячих. Пусть хоть только раз, только этой ночью, когда луна заливает землю золотым светом, когда пахнет первым снегом и последним вереском.
Прогоню завтра, а сейчас...
- Не отпускай меня...
- Не отпущу... Никогда не отпущу. Я так долго тебя искал...
Что-то шептал мне Ильмир, перебирал мои рыжие пряди, целовал лицо, ласкал губы. Языки наши словно танец танцевали, сначала медленный и неспешный, а потом сумасшедший, обжигающий. Голова совсем хмельной стала, легкой, и я сама потянула завязки на его рубашке, скользнула ладонью по золотистой коже. Гладкая... Он от моего прикосновения задышал тяжелее, и поцелуи стали сильнее, требовательнее. А все равно - ласковые... Словно любящие. Прижался губами к ямочке на шее, лизнул и осторожно так ткань с плеч потянул. И остановился снова, посмотрел вопросительно. А ведь чувствую, как пальцы у него дрожат, как дыхание срывается, чую мужское желание всем нутром ведьминским. И такое оно неистовое, что сама дышать почти не могу.