Здесь и сейчас, стр. 47

Увидев окурок и пачку сигарет на столе, он страшно возмутился:

— Это непозволительно, доктор! Вы должны немедленно покинуть палату!

Любовь — маяк

Любовь — над бурей поднятый маяк,

Не меркнущий во мраке и тумане.

Уильям Шекспир

Сегодня.

Суббота 4 апреля 2015 года

Солнце поднялось над горизонтом, и небо заполыхало.

Старенький пикап «Шеви» с закругленным капотом и хромированным бампером свернул на проселочную дорогу, что вела к северной оконечности мыса Винчестер-Бей. Места были дикие, исхлестанные ветрами, куда ни посмотришь — океан и скалы.

Лиза Эймс остановила автомобиль перед домом на пятачке, засыпанном гравием. Золотистый лабрадор-ретривер с громким лаем бросился к машине.

— Тише, Ремингтон, — попросила Лиза, хлопнув дверцей пикапа.

Она подняла глаза и окинула взглядом приземистый восьмигранник маяка, который вздымался в небо рядом с небольшим каменным домом под острой черепичной крышей.

Лиза не слишком решительно двинулась к дому и поднялась на крыльцо. Достала из кармана теплой куртки с капюшоном связку ключей, отперла дверь и вошла в просторный холл, кухню, гостиную — в общем, в главную комнату дома с балками на потолке и огромным окном, выходящим на океан.

Мебель не отличалась замысловатостью — книжный шкаф, платяной шкаф и множество деревянных, покрашенных в белый цвет полок. По стенам развешаны рыбацкие сети, канаты, веревки, на полках лампы-молнии всех размеров, деревянные лакированные садки для омаров, морские звезды, парусник в бутылке.

Возле камина, на диванчике, Лиза обнаружила крепко спящего мужа. Рядом на полу стояла пустая на три четверти бутылка виски.

На ее глазах закипели слезы. Она не видела Артура после смерти детей, Бенжамина и Софии. Артур исхудал, как скелет, стал неузнаваем — длинные спутанные волосы, борода, ввалившиеся, обведенные черными кругами, глаза…

На некрашеном деревянном столе Лиза увидела старую пишущую машинку. Салливан подарил внуку на пятнадцатилетие «Оливетти Леттера» в светло-синем алюминиевом корпусе.

Она удивилась появлению машинки. Артур давным-давно не печатал. Она покрутила валик и вытащила вставленный листок.

2015

Двадцать четвертый день

Ночь. Пустота. Ждать больше нечего.

Он остался один.

Синоним одиночества — смерть.

Виктор Гюго

0

Я открыл глаза.

Я…

Продолжения не было. Обрыв. Лиза не уловила смысла. Посмотрела и увидела рядом с машинкой стопку бумаги. Дрожащими руками взяла листки и пробежала первые строки.

История наших страхов

1971

— Не бойся, Артур! Прыгай! Я ловлю.

— Точно, папа?

Мне пять лет. Ноги повисли в пустоте, я сижу на высоченной кровати с матрасом, на которой сплю вместе с братом. Протянув руки, отец ласково смотрит на меня и ждет.

— Давай, малыш!

— Боюсь…

Строк десять, не больше, а она уже плакала.

Лиза уселась в плетеное кресло перед столом и стала читать дальше.

* * *

Через два часа, дочитав до конца, Лиза вытерла покрасневшие глаза и попыталась проглотить застрявший в горле комок. Роман был аллегорией их семейной истории. Три сотни страниц, а перед ее глазами раскрутился фильм ее жизни. Встреча с Артуром в Нью-Йорке в начале 90-х, когда она, юная студентка Джульярдской школы, работала в баре, чтобы оплачивать учебу. А затем приукрашенные фантазией, измененные вымыслом, но узнаваемые радости и беды их совместной жизни: свадебное путешествие в Париж, рождение Бенжамина, потом Софии. Любовь всех четверых, такая горячая и порой такая трудная. Ностальгическое странствие во времени день за днем. Читая, она разделяла чувство вины и раскаяние мужа, они были такими же жгучими, как и ее собственные. С каждой прочитанной страницей ее связь с Артуром крепла, и она уже сожалела, что обвинила его в случившемся, переложила на него всю ответственность.

Когда Лиза подняла от рукописи голову, солнечные лучи ударили в окно и залили комнату золотистым светом. Артур на диване тяжело вздохнул и открыл глаза.

Он поднялся и, увидев жену, сидевшую за его письменным столом, замер в растерянности и недоумении, словно увидел призрак или привидение.

— Привет, — сказала Лиза.

— Ты давно здесь?

— Часа два, наверное.

— Почему не разбудила?

— Читала твой роман.

Артур опустил голову. Поскуливая, к нему подбежал Ремингтон и лизнул ему руку.

— Конец ты знаешь. Нельзя обмануть судьбу. Нельзя поправить непоправимое. Нельзя вернуть прошлое.

Лиза встала и шагнула к мужу.

— Не заканчивай этот роман, Артур! — попросила она со страстной мольбой. — Прошу тебя! Не убивай детей еще раз!

— Но это же все воображение, — вяло отмахнулся он.

— Ты знаешь лучше всех силу воображения. Страница за страницей ты оживлял Бена и Софию. Ты оживил нас всех. Заставил нас бороться. Не уничтожай нас снова. Не зачеркивай последними строчками. Если ты закончишь роман, ты окончательно нас потеряешь. Не воскрешай свою вину. Не обвиняй себя еще раз в трагедии, которая случилась в нашей жизни.

Лиза сделала еще несколько шагов и встала рядом с мужем у окна.

— Эта книга — история наших трудностей, наших тайн. Не выставляй их напоказ перед людьми. Они только этого и ждут. Все до единого. Никто не будет читать твой роман как фантазию, как выдумку. Все станут вуайеристами, стараясь отыскать особый смысл в каждой подробности. Они будут читать дайджест нашей жизни. Поверь, мы заслуживаем лучшего.

Артур распахнул стеклянную дверь и вышел на каменную площадку, за которой расстилался океан.

Лиза вышла следом за ним. Она прижимала роман к груди. Следом за ней выскочил лабрадор и помчался вниз по ступенькам, высеченным в скале, на пляж.

Лиза положила рукопись на деревянный стол с облупившейся от морских бурь и ветров краской.

— Иди ко мне, — позвала она мужа, протянув к нему руки.

Артур схватил ее в объятия, прижав к себе с такой силой, какой ему трудно было от себя ожидать. Тепло Лизиной кожи, податливость ее рук вновь наполнили его жизнью. А он-то считал, что потерял ее навсегда.

Они вместе пошли к океану, и Артур вслушивался в слова своей жены.

— Нам никогда уже не быть вчетвером, Артур, но от нас зависит, будем ли мы вдвоем. У нас было много испытаний, много бед. Последняя — самая страшная. Но мы еще живы, мы существуем друг для друга. Может быть, у нас еще будет малыш. Мы же всегда этого хотели, правда?

Потрясенный Артур онемел. Он шел рядом с женой по пустынному берегу, растянувшемуся на километры. Поднялся ветер. Легкий бриз освежил лицо. Серебристая пена волн лизала им ноги.

Их с Лизой всегда впечатляло величие здешней природы. Ее первозданность, неизменность, неподвластность времени. И сегодня острее, чем всегда, они чувствовали себя рядом с ней живыми.

Порыв ветра взметнул песок.

Артур обернулся и приставил руку козырьком к глазам, подняв голову и глядя на площадку среди скал перед домом.

Ветер взметнул страницы его рукописи, и теперь они летели по воздуху, уносимые неведомо куда. Сотни страниц мелькали среди чаек, чтобы потом упасть в океан или на мокрый песок.

Артур с Лизой переглянулись.

Легенда о маяке оказалась правдой. Двадцать четыре ветра ничего не оставили после себя. Но, быть может, в этом был особый смысл.

Может быть, самым главным было продолжение истории.

Артур с Лизой были согласны писать ее вместе.

БЛАГОДАРНОСТИ