Взрослая колыбельная (СИ), стр. 36
- Как его зовут? - спросила я почти против воли. Не знаю, дают ли тут имена животным.
- Просто малыш. Имя выберешь сама, - женщина, наконец, перестала меня изучать. - Вижу, ты ему нравишься. Забирай.
- Правда?
Я так обрадовалась, будто этот малыш мне достанется. Отдать его кому-то... похоже, будет непросто.
- Можешь сразу забрать, сейчас, если деньги с собой.
Я протянула ей мешочек. На второй руке висела зверушка, словно прилипшая ко мне. Марта подсчитала монеты и кивнула.
- Иди. Корми хорошо, хлебом и овощами, спать давай много, вырастет сильным, будет тебя всю жизнь любить. Ты уже восьмая, кто за ним приходит, и всем я отказала. Колдунов развелось, а мне морока - кому продать, чтобы в хорошие руки попал, да никто не обидел. Переноску даю с собой, но раз он на руке висит, пусть висит. Но всё, иди, поздно уже.
Мне сунули в руку корзинку с крышкой и вытолкали за дверь, я даже не успела спросить, что она имела в виду, упоминая колдунов.
Тёплый малыш почти обмотался вокруг моей руки и прикрыл глазки. Какой всё-таки милый.
Нет, нельзя отвлекаться. Что Марта говорила про колдунов? Какое они имеют отношение к зверьку? Надо уточнить у Волина, о чём речь. А может... может, он позволит оставить зверька мне? Тот так доверчиво прижимается к руке, просто сил нет его отдавать.
Стоило подойти к повозке, как меня буквально затащили внутрь, после чего повозка сорвалась с места и быстро поехала прочь.
Я с трудом удержалась на месте и посмотрела вокруг.
Белка вдруг дёрнула головой, уставившись на мои руки.
- Это что, летяшка?!
Судя по тону, произошло нечто ужасное.
- Да! У тебя вышло, - удовлетворённо улыбнулся Волин. - Я не сомневался. Ну, давай, сажай его сюда.
Он выхватил у меня переноску - корзину и приоткрыл крышку.
- Ты заставил её купить летяшку?! - взволнованно воскликнула Белка, которая, кажется, только-только оттаяла.
- Суй.
Нет. Рука не поднимается.
Тогда Волин быстро схватил зверька за тело и оторвал от меня. Тот жалобно пискнул, но тут же угодил в корзину и крышка вслед за ним захлопнулась.
- Зачем ты это сделал?
Глаза у Белки были как полные воды блюдца. Казалось, она вот-вот заплачет.
- Что происходит? Почему я не могу купить летяшку? - спросила я. В сердце проникал отчаянный, холодный, как мороз страх.
- Ты можешь. Колдун не может! - крикнула Белка.
- Почему?
- Ты не сказал ей, что происходит, если колдун берет летяшку в руки? Животное умирает, потому что не может выдержать колдовской силы! Сила травит его, медленно убивает! Ты ей наверняка не сказал!
- Что?! - я ушам своим мне верила.
- Ничего с ним не случится, он в корзине посидит, пока я не докажу, что выиграл спор.
Ушам своим не верю.
- Что ты сделал? Это из-за какого-то дурацкого спора?
Со мной произошло что-то странное, будто меня неожиданно ударили в живот. Резкая боль, воздух вышел и я просто не смогла вздохнуть. - Ты же купил её сестре?
- У него нет сестры, - прищурившись, процедила Белка.
- Подожди! Отдай его мне. Отдай мне зверька!
Он не может специально подвергать малыша опасности. Из-за какого-то глупого спора! Нужно просто объяснить, что это опасно, Волин наверняка поймёт, пойдёт навстречу и всё будет хорошо.
Красивые губы криво изогнулись:
- Ага! Прямо сейчас отдал! Летяшка стоит двадцать золотых! Давай деньги, тогда отдам.
- Но у меня нет столько...
Двадцать золотых это целое состояние! Целый год моих денег, выделенных радетелем.
- Тогда уймитесь! Ничего не случится!
Волин рассердился, его глаза стали злыми.
- Ты не можешь так поступить! - Нет, я не верила, что он подвергнет такого милого малыша опасности. - Пожалуйста, отдай его мне! Он же погибнет.
- Ничего с ним не случится, в последний раз говорю. И всё! Хватит! Завелись, как две старушки у церкви, которым бы только поныть причину найти.
У ворот АТМы Волин первый вышел из повозки, прихватив корзину и ушёл, не попрощавшись. Бакуня выскочил за ним следом, как ошпаренный. За всю поездку он ни слова не сказал.
Было такое впечатление, будто мною воспользовались. Так и было, если подумать, и уже ничего не исправишь.
Мы с Белкой подошли к общежитию и остановились у входа. Ноги отказывались идти дальше и молчать я тоже больше не могла.
- Я не знала.
Крайне важно было, чтобы она поняла - я не знала, что зверюшка окажется в опасности. Никогда я бы не подвёргла чью-то жизнь опасности специально!
- Катя, конечно, ты не знала. Это я виновата!