2 Разбойник с большой дороги(СИ), стр. 16

-Да? Ну, возможно он и прав. Раз наши планы рассыпались как песчаный домик, и скоро тут будет орудовать толпа маглоров, то девушек и в самом деле лучше будет отправить по домам. Надеюсь, теперь они найдут себе женихов по сердцу. Пойду, расскажу это ее величеству, все равно оттягивать бесполезно.

-Иди. Но если она спросит мое мнение, я вынужден буду сказать правду. Не хочется портить хороший амулет, он еще пригодится королеве.

-Ты хочешь сказать, что твой учитель, делая эту вещицу, не оставил для тебя лазейки?

-Даже для себя. Это просто невозможно, подобные вещи чувствуют эмоции, но не могут различать людей. И если королева поймает меня на лжи, то сразу выгонит... а я только женился.

-Значит, ради выгодного места ты готов предать нашу дружбу?

-Дружбу я не сменяю даже на все сокровища Хинсарских ханов, - гордо вздернул нос Годренс, - но лгать тем, кого уважаю, не могу. Довольно того, что мне приходится наблюдать, как пытаешься это сделать ты... причем обманываешь не только маркизу, но и самого себя.

-Я не пытаюсь. Наоборот, хочу быть с нею честным, и не давать никаких надежд. А ты меня удивляешь своим упорством... ведь тебе прекрасно известно, что через три года граф Дирард Шаграйн должен исчезнуть... как дым.

-Допустим сейчас ты прав... я говорю, допустим. Но стремясь избежать одного обмана, ты всё глубже влезаешь в другой, более тяжкий. Рад! Я никогда не сказал бы тебе и слова, так как знаю, ради кого ты так поступаешь и искренне горжусь твоей преданностью. Но не могу позволить себе молча наблюдать, как мой лучший друг пытается сломать жизнь не только милой и честной девушке, но и самому себе. Пойми... я сегодня так счастлив, как не был еще никогда в жизни... и если честно, то даже не думал, что так будет. Но всю радость сегодняшнего дня отравляет мысль о том, что из-за моего молчаливого содействия твоим заблуждениям у тебя никогда не будет такого счастья. Как у меня никогда не было бы ни Доры, ни этого моря, вообще ничего, если бы упрямый юный оборотень не стал вытаскивать меня из той шахты.

-Тьма, Год! Ну вот зачем ты пытаешься доказать, будто она единственная во всем мире, с кем я могу быть счастлив? Я непритязателен... через три года уйду в Ардаг к Дуну и выберу себе послушную молоденькую волчицу или рысь. Ты не представляешь, какие в стае есть хорошенькие девушки.

-Видел я их всех, - устало вздохнул Годренс, оглянулся на окно и встал со стула, - мне пора, Дора ждет. Сегодня я не пустил ее на тренировку, а все остальные кадетки сейчас под присмотром Фаньи пробираются по тропе препятствий. Они наконец сообразили, что можно пользоваться платками и поясами... и полны решимости дойти до конца без срывов. И кстати... я сейчас подумал... ты неправ еще в одном. Теперь, когда всем известны имена фрейлин и все гости Беленгора видели, как ты их защищал, возвращаться в свои дома девушкам опасно. Я даже думаю, что неплохо бы защитить получше их семьи, враги у нас слишком жестоки и изобретательны. Да и возможностей сделать гадости у них хватает, уж это я вчера осознал, как никогда.

Дирард проводил ушедшего в портал друга пасмурным взглядом, невесело хмыкнул и направился в умывальню. Давно знал, как расстроится ее Величество, если он явится в несвежей одежде или будет выглядеть усталым.

Гладко зачесывая волосы и натягивая выбранный для роли советника темно-синий, строгий костюм из рубашки с глухим воротом, довольно свободных штанов и такой же свободной накидки, похожей по крою на мантию Года, Рад невольно вспоминал, как они с дроу повстречались.

В тот год весна пришла в Ардаг намного позже обычного, и потому была буйной и стремительной, как сорвавшаяся с гор лавина. Цвело разом все, чему положено цвести по весне, травы, деревья, кусты и даже мхи. Аромат почти одновременно распустившихся гроздей черемухи и сирени сводил с ума юного полуоборотня, каким сам Рад никак не желал себя признавать.

Желая избежать встречи с какой-нибудь нахальной ведьмой или пройдошливой рысью, парень уходил все дальше в горы, где по весне даже тощего зайца поймать и то проблема. Но ему и не нужны были ни зайцы, ни другая дичь. В заплечном мешке Рада лежало несколько кругов твёрдой как камень, но необычайно питательной копченой колбасы и мешочек сухарей, насушенных из сдобных булок, замешанных на густых сливках и меду. В чем-чем, а в деньгах он никогда не был стеснен.

Ущелье, в которое он свернул после обеда, сначала показалось Дирарду сквозным, ведущим к высотным выпасам, куда весеннее безумие пока не добралось. Он надеялся прожить там пару декад в пастушьей хижине, а потом спокойно вернуться в город, к наставникам и обычной жизни. Но как оказалось, у судьбы были на этот счет свои планы.

Он слишком поздно понял, что удобной тропы, ведущей к верхнему выходу из ущелья, тут просто нет, но возвращаться назад не захотел, решив переночевать в какой-нибудь расщелине, а утром попытаться перебраться через более пологий гребень правого склона в соседнее ущелье. Потому и брел, пристально оглядывая склоны в поисках подходящего для ночлега места. И очень обрадовался, рассмотрев между угловатых обломков скал узкую щель, вполне достаточную чтобы в ней мог поместиться худощавый паренек.

Но когда протиснулся туда, прежде изучив валяющийся перед лазом мусор, явно нанесенный ветром или мелкими зверьками, то с изумлением обнаружил, что это не просто нора, а пещерка, причем довольно далеко уходящая вглубь горы. Рад не сразу ринулся исследовать обнаруженный проход, сначала постоял несколько секунд, ожидая пока глаза привыкнут к густому полумраку и перейдут на доставшееся от неизвестного папаши ночное зрение, проснувшееся у парнишки вместе с обостренным обонянием к моменту первого совершеннолетия. До того времени он искренне считал себя чистокровным человеком и даже не подозревал о припасенном судьбою сюрпризе.

Зрение оборотня различало предметы, даже если в помещении не было и лучика света и намного более, чем человеческое, мелких деталей, особенно движущихся. Зато расплачиваться за это приходилось отсутствием цветов. Все вокруг сразу становилось седовато-серым, как будто слепленным из густого тумана, и отличить живых существ от всего прочего можно было только с помощью звериного нюха.

Вот он то и подал Раду первый сигнал, когда паренек добрался до дальней стены узкой пещерки и уже осознанно потянул носом прохладный воздух подземелья. Вместе с запахом сырости и далекой воды пришла и тревожная вонь неживой, плесневелой крови, гниющих ран и боли. Некоторое время он стоял в раздумье, но размышлял вовсе не о том, уйти или остаться. Такого вопроса он себе никогда не задавал, и это было не только чертой его характера, но и влияние Фаньи. Можно было даже не сомневаться, как отнесется она к рассказу о брошенном в пещере умирающем, а в том, что человек, попавший в эту пещеру на несколько дней раньше Рада умирает - юный полуоборотень не сомневался и на миг. И потому пытался заранее подготовиться к любым неприятностям, какие могут ожидать его на этой тропе и просчитать варианты собственной защиты и способы спасения незадачливого предшественника. Глупой привычки бездумно бросаться в огонь и в воду он не имел, и в этом тоже была заслуга той же Фаньи.

-Ты знаешь, насколько меньше было бы жертв различных несчастных случаев, если бы люди давали себе несколько секунд на размышления и приготовления, прежде чем прыгали в реку за утопающими? Ведь не снятые вовремя сапоги и колеты погубили больше хороших людей, чем ночные грабители! - не уставала повторять она на разные лады и именно по настоянию Фаньи в карманах Рада всегда лежали отмычка, моток шелковой торемской бечевы и кисетик с водными кристаллами, лучшим средством от пожара. А когда он отправлялся на прогулку или в поездку, то вешал на пояс еще и пару собранных наставницей кошелей.

И в тот день очень порадовался собственной предусмотрительности. Осторожно пробираясь по узкому, извилистому проходу, промытому водой и кое-где подправленному рукой человека, Дирард наконец добрался до пересекающей путь довольно глубокой расщелины, на краю которой сохранились остатки жиденького деревянного мостка. Точно такой же обломок виднелся на противоположной стороне расщелины, а вся остальная часть старого сооружения виднелась на дне расщелины, а чуть в стороне навзничь лежал и тот, чья пульсирующая боль привела парнишку к этому месту.