Правда о войне 1812 года, стр. 12

В сложной геометрии естественных проблем, встающих перед армией вторжения (а значит и перед историком, который выбрал их себе в качестве объекта применения своих профессиональных навыков-методик), одной из наименее изученных остаётся тема организации местного управления на занятых [2] в ходе кампании территориях.

Сразу очертим круг вопросов, затрагиваемых мной в данной главе. Во главу угла поставлена задача описания и анализа обстоятельств и особенностей возникновения и функционирования структур институтов местного административного управления, созданных французской стороной на подвластных ей территориях (и сопоставление этих показателей с западноевропейским опытом предшествующих лет) в период кампании. Они подразделяются на гражданские, муниципальные органы, где доминировали сами местные жители и органы, непременно сопутствующие военному времени — институт интендантов армии вторжения. [3]

Проблеме смежной с темой нашего исследования (жизнедеятельность коммуникационной линии, правда, только на ограниченном участке фронта) посвящена статья А.М. Попова. [4]

Интересная область изучения — наполеоновские проекты отмены крепостного права в России, которые при столкновении с неутешительной российской действительностью трансформировались в экспедиции по водворению порядка в деревнях, взбунтовавшихся против помещиков, достойна отдельного специального изучения, почему за недостатком места мы её касаться не будем. [5]

В общих работах по войне нельзя встретить даже отрывочных упоминаний по вышеуказанным вопросам управления: среди представителей дворянской историографии лишь А.И. Михайловский-Данилевский ограничился двумя абзацами (на 4 увесистых тома), [6] а вершина либеральной — совместный труд, юбилейный семитомник «Отечественная война и русское общество» — небольшой статьей, [7] которая не содержит ни сколько-нибудь весомого фактического материала, ни сравнительно-теоретической базы анализа.

В советский период (особенно после войны 1941 — 1945 гг.) рассуждать на тему, выражаясь мягкой научной лексикой, коллаборационизма было не безопасно: факты сотрудничества населения Российской империи с французами были «неудобными» и смотрелись совершенно дисгармонично со стройным и безупречным полотном «героической войны», созданным монополистами темы Л.Г. Бескровным и другим «историком» П.А. Жилиным. А уж писать про акты присоединения Литвы к Варшавской конфедерации и думать было нечего. К сожалению, ситуация не изменилась и с выходом в период горбачевской «гласности» эпохально известной книги Н.А. Троицкого, [8] во многом, однако, способствовавшей развитию более объективного подхода к изучению войны.

Концептуальное изучение проблема получила только в последние годы: различным аспектам организации и функционирования системы оккупационной власти французов в России посвящён ряд моих собственных работ (подробнее см. «Библиографию»). В них я подробно описал структуру и кадровый состав (по персоналиям) всех институтов местного управления, а также проанализировал со сравнительно-исторических позиций различия в стиле и методах властвования французов в России и в странах Европы.

База источников по теме невелика: единого упорядоченного архива Великой армии периода коалиции 1812 г. не существует [9], кроме того, многие местные, региональные российские хранилища материалов сейчас утрачены. [10] Таким образом, основными нашими источниками стали мемуары современников, отечественные и зарубежные публикации документов (по большей части, вышедшие к столетию войны), краеведческие очерки; ценные сведения содержатся в российских исторических журналах, выходивших до революции 1917 года и в фондах архива РГВИА.

В отличие от цивилизованных стран Европы, где при вступлении французов чиновники городской и сельской местной власти спокойно продолжали исполнять свои обязанности (отправление суда, организация пожарных команд, поддержание общественного порядка и т. д.), то в России все они последовали за русской армией, отступление которой в начале войны более напоминало бегство (кавалерия Мюрата просто не поспевала за русской пехотой).

Таким образом, страна в одночасье осталась в состоянии первобытной демократии. Вследствие этого Наполеону пришлось с нуля создавать систему местного управления (и единственным возможным вариантом для него было простая установка французской модели на занятых территориях). Если на Западе он лишь реформировал чиновничий аппарат (в Голландии, например, вместо средневековой системы продажи должностей, клиентажа и совершенной расплывчатости обязанностей, Наполеон установил современный тип организации департаментов управления, появились множество новых профессиональных должностей, таких, как гидротехник, мелиоратор, службы, занимающиеся исключительно сельским хозяйством или образованием).

В Литве французов встречали с большим энтузиазмом «как освободителей от российского ига» (судя по воспоминаниям современников, реакция мирных жителей живо напоминала обезьянье ликование в Багдаде весной 2003 года). Все были воодушевлены идеей восстановления независимой Великой Польши: в 1812 году здесь были созданы воинский контингент для «Великой армии» и различные добровольческие отряды. [11]

Сейм Варшавской конфедерации 28 июня (здесь и далее даты даны по новому стилю) провозгласил восстановление Польского королевства и присягнул на верность королю Саксонии Фридриху Августу по совместительству занимавшему пост герцога Варшавского, [12] а 14 июля в кафедральном соборе Вильно правительством и обывателями был подписан акт присоединения Великого Княжества Литовского к Генеральной Конфедерации Польского Королевства. [13] У Литвы были теперь свои границы, своё «временное» правительство (об этом речь пойдёт ниже), своя армия [14] и новое административное устройство. Однако вот казус: кому принадлежала власть? Русское управление закончилось с отступлением армии. Наполеон объявил себя лишь «протектором» княжества (мы помним, что он не был заинтересован в дроблении Российского государства — своего основного союзника против Англии), а не его сувереном. Ни в провозглашении 14 июля, ни в актах каждого отдельного города или уезда Литвы [15] мы не находим заявлений касательно прекращения подданства российскому престолу.

В Литве было учреждено Временное правительство из числа местной знати, которое должно было отправлять власть в тесной связи с французской оккупационной администрацией. Но и с юридической и с фактической точек зрения, они обладали больше административной, чем политической властью. Литовский официоз — газета Kurjer Litewski. 1812, № 49 — сообщала, что Комиссия Временного правительства была учреждена Наполеоном после ухода российских чиновников, «чтобы охранить страну от гибели и беспорядков и сделать по городам запасы для войск продовольствия».

Две основные функции, а также обстоятельства появления администрации здесь прописаны очень чётко. Наполеон впервые встречается с положением, при котором в стране, где он вынужден военными методами решать политические проблемы, чиновники уходят за армией (а, начиная со Смоленска, и жители), разрушая основы государственности: подобного не было ни в одной из европейских стран, по этой причине там и не наблюдалось такого мародерства и беспорядков, которые сопутствовали русскому походу. В этих условиях императору ничего не оставалось делать, как противостоять анархии, создавая временные органы управления по французскому образцу. Закон от 28 плювиоза VIII года (17 февраля 1800) установил новые принципы организации местной администрации республики, территория которой делилась на департаменты и коммунальные округа. Во главе их стояли, соответственно, префекты (термин из римской античной традиции), советы префектуры, генеральные советы, (в коммунальных округах) муниципалитеты (мэр и заседатели) и муниципальные советы. [16] Во Франции список кандидатов на пост префекта составлялся из нотаблей по предложениям избирательного корпуса, после чего предоставлялся Наполеону на окончательное утверждение. Заметим, что префекты были фактически полностью свободны от руководства с его стороны. [17] Закон гласил, что «управлять должен один человек, а обсуждать — многие». [18] Этот же принцип коллегиальности пытались применить и в России. Приказ Наполеона о назначении временного правительства княжества Литовского последовал 1 июля (Tymczasowa Gazeta Minska. 1812, № 6). В нём, в частности, значилось: