Музыкальные диверсанты, стр. 59

Этот же энтузиаст магнитиздата славен тем, что напечатал восемь пиратских дисков Высоцкого, а также отдельные гиганты Аркадия Северного, Александра Розенбаума, «Братьев Жемчужных» и даже первый в истории LP «Машины времени».

У Фукса был конкурент — бывший сотрудник московского ГАИ Евгений Конев. В 1981 году он основал в Нью-Джерси студию IRS (International Record Song). В основном Конев выпускал кассеты. Но даже в оформлении обложек аллегорически обыгрывалась связь содержания с запретами и отсутствием свободы творчества в СССР. Печатал он и тематические сборники «Песни сталинских лагерей», которые продолжали традицию, заложенную еще в шестидесятых-семидесятых Варди, Пылаевым, Вольным и Верни.

Kaccema студии Конева серии «Известные барды России и зарубежья»

В середине восьмидесятых на страницах «Нового Русского слова» Конев размещал огромные, в полполосы, рекламные объявления своей фирмы. Был там, в частности, раздел «Политическая песня и сатира»:

1. В. Высоцкий. История страны — история болезни.

2. Александр Галич.

3. Песни сталинских лагерей.

4. Юлий Ким. Песни лирические, критические и запрещенные в СССР.

5. Сатира «Кремлевская энциклопедия».

6. Алексей Хвостенко «Прощание со степью».

7. Юмор. Встречи в «Русском лесе» и так далее.

Есть в каталоге этого одного из самых загадочных и малоизвестных лейблов русского зарубежья и несколько виниловых пластинок. Первостатейной редкостью является релиз 1983 года под названием «Рискованные шутки», где записаны, однако, совсем не песни, а монологи… сатирика Михаила Жванецкого.

В рекламе новинки на страницах «Нового Русского слова», говорилось:

«Отличное лекарство от ностальгии. Что запрещено в СССР — доступно в Америке. Едкая, остросоциальная, на грани дозволенного сатира. То, что позволяли себе советские партократы на закрытых концертах, доступно всем. Некоторые из 19 миниатюр были одноразово пропущены цензурой для исполнения на публичном концерте в Советском Союзе и немедленно запрещены ввиду неожиданной реакции счастливчиков-слушателей и появления в народе невероятного количества интерпретаций миниатюр Михаила Жванецкого в виде анекдотов. Записи, послужившие материалом для этой пластинки, были сделаны профессиональным звукооператором на закрытом концерте в Доме литераторов и с большим трудом переправлены из СССР в нашу фирму».

В том же 1983 году Евгений Конев издал альбом неких Сергеева и Романовского «Зоопарк» (в названии и заглавной песне аллегорически обыгрывалась жизнь в СССР, откуда, сломав клетку, на зависть другим его обитателям, удалось сбежать на Запад бегемоту).

Анонс выхода пластинки Михаила Жванецкого «Рискованные шутки». 1983

Вообще материал на диске был очень слабым, откровенно повторяющим интонации Высоцкого, при этом никак не дотягивающий до оригинала. Речь тем не менее не о достоинствах музыки и стихов, а о содержании. Оно как раз представляет для нашего рассказа определенный интерес. Начиная с первого трека «Прощай, Леня!», где был отображен разговор между умирающим Брежневым и входящим в должность генсека Андроповым, в большинстве остальных композиций авторы также неуклюже запускали стрелы сатиры в советскую (и отчасти американскую) действительность:

Ставное отличие продукции Конева, Фукса и самих артистов-эмигрантов третьей волны — все они изначально предназначались исключительно для русской общины.

Помните, как Слава Вольный, выпустив Gulag Song, отправился с гастролями по европейским университетам?! Как продюсеры сопроводили английским переводом пластинку Нугзара Шария?! Как Ив Монтан [54], услышав песню <Όкурочек» на пластинке Дины Верни, взял ее в свой репертуар?! Какой мировой резонанс вызвала работа Теодора Бикеля в поддержку советских евреев?!

Под безобидной и веселой, на первой взгляд картинкой на пластинке Сергеева и Романовского, скрывалась едкая антисоветская аллегория: Зоопарк, по замыслу авторов, символизировал Советский Союз, из которого повезло вырваться лишь редким счастливчикам

Ничего похожего в дальнейшем наблюдаться не будет. Практически вся творческая активность эмигрантов третьей волны была нацелена исключительно на русскую диаспору и никакого посыла, кроме развлекательного, в себе не несла. Но и тут бывали исключения.

Глава 18. До последнего аккорда

Оперативный псевдоним

В конце 1982 года мне в руки попала запись очередного «эмигранта», который значился как Шуйский. Произведения там были довольно странные, сейчас бы сказали — концептуальные. На мотив известных советских песен этот человек исполнял совсем не советские тексты, сдабривая их, правда, изрядной долей юмора. Получилось забавно.

Вот, например, на мелодию «Лизаветы» Богословского:

А как вам такие «Шаланды, полные кефали»?