Божий молот, стр. 4

Обозревая безжизненное пространство, Эдвард ощутил себя выше ростом — таким большим, что, казалось, мог обхватить руками полземли от горизонта до горизонта и сорвать слюдяной покров со звёзд. Но, как ни странно, представляя себя великаном, он испытывал лёгкий страх. Было ясно, что раздутая величина собственного я — иллюзия комфорта, душевного огня и высокого творческого порыва — всего лишь мыльный пузырь, который легко проколоть или раздавить.

За шесть лет профессорской деятельности Эдвард не нашёл ни одной ошибки в картах Долины Смерти, изданных Американским Геологическим Обществом. Пустыня Мохаве и Долина Смерти считались Меккой и Мединой исследователей полезных ископаемых на западе Америки. За последний век сотни геологов прочесали оба района. Места, выставившие напоказ земные породы, привлекали их. Добывая буру, селенит, тальк и множество других полезных, хотя не очень известных людям минералов, рудокопы иссушили их недра. Спелеологу стоило только спуститься на двадцать или тридцать футов, чтобы почувствовать биение сердца Земли; Долина Смерти скрывала немало секретов сотворения мира.

Сотни потухших вулканов чёрного или блеклого красного цвета рассыпались на буром, сером или розовом фоне пустыни между маленьким курортом у речки Фернис и городком Шошоне, и каждый из них был отмечен на картах и описан в дипломных работах, учебниках и других научных трудах.

Но эта гора — отклонение от всех норм.

Невероятное явление.

Реслоу и Минелли не стали забивать себе головы и объяснили все обычной неразберихой. Ведь географы нередко из-за путаницы в картах открывают острова, давно и хорошо известные аборигенам; так был обнаружен Питкэрн.

Но этот пепловый конус расположился слишком близко от маршрута, которым часто пользуются туристы. Эдвард знал: дело не в картографическом ляпсусе. Он не хотел обманывать себя.

Но другое объяснение он найти не мог.

Ближе к полудню они вновь обошли кругом основание горы. Солнце уже высоко стояло в безоблачном блекло-голубом небе. День обещал быть жарким. Рыжеволосый коренастый Реслоу отхлебнул глоток кофе из зелёного эмалированного термоса, купленного в Шошоне. Эдвард застыл над куском гранита и делал зарисовки в маленькой чёрной записной книжке, обклеенной тканью. Минелли плёлся за ними, мимоходом ударяя кайлом по валунам; неуклюжая долговязая фигура, нечёсаные чёрные волосы и бледная кожа придавали ему неуместное в пустыне сходство с попрошайкой

Он остановился, не дойдя десяти ярдов до Эдварда.

— Эй! — крикнул он. — Вы видели?

— Что именно?

— Дыру.

Эдвард повернул обратно. Реслоу взглянул на них, пожал плечами и пошёл дальше.

Отверстие шириной в метр косо уходило вверх, в толщу горы. Оно начиналось в тени, под освещеннным лучами солнца выступом, и поэтому Эдвард не заметил его.

— Посмотрите, какие гладкие стенки, — сказал Минелли. — Не похоже на обвал. Ни по обломкам, ни по форме.

— Никакого отношения к геологии, — подхватил Эдвард.

Если эта гора — фальшивка, то вот и первый признак.

— Гм?

— Перед нами — отверстие не естественного происхождения. Полагаю, кто-то побывал здесь до нас.

— Для чего понадобилось прорубать нору в пепловом конусе?

— А если это индейская пещера? — запинаясь, предположил Эдвард. Отверстие беспокоило его.

— Индейцы с алмазным буром? Не думаю, — язвительно парировал Минелли.

Эдвард пропустил его тон мимо ушей и встал на валун, чтобы получше разглядеть дыру. Он вытащил из-за пояса фонарик и направил луч в глубину необычного туннеля. Круглые матовые стенки поглотили свет в восьми или десяти метрах от входа; на этом отрезке прямой, как стрела, туннель ничем особым не отличался. Дальше он поднимался вверх под углом в тридцать градусов.

— Ты чувствуешь: чем-то пахнет? — спросил Минелли.

Эдвард принюхался.

— Да. Что это?

— Не совсем уверен…

Лёгкий, сладковатый, немного едкий запах не воодушевлял на дальнейшие исследования.

— Как в лаборатории, — сказал Минелли.

— Ты прав, — согласился Эдвард. — Йод. Кристаллический йод.

— Действительно.

Минелли сдвинул брови, изображая схоласта, погрузившегося в размышления.

— Эврика! — воскликнул он. — Перед нами гора-наркотик. Конус вулкана и, в то же время, экологически чистый наркотик.

Эдвард вновь не отреагировал. Минелли пользовался дурной славой насмешника, чьи остроты отличались сомнительным вкусом и едва ли могли веселить.

— Прости, я слишком раздражён, — извинился Минелли более добродушным тоном. — Ты всё ещё считаешь, что дело не в ошибке на карте?

— Послушай, если гуляя по Нью-Йорку, ты окажешься на улице, которой нет на карте — у тебя не возникнет подозрения?

— Я обращусь к картографам.

— Хорошо, этот район наводнён геологами так же, как Нью-Йорк — прохожими.

— Пусть, — согласился Минелли. — Итак, эта гора — совсем новая. Просто вылезла непонятно откуда.

— Звучит довольно глупо, верно? — пробормотал Эдвард.

— Твоя идея, не моя.

Эдвард отодвинулся на шаг от отверстия и подавил волнение. Не поддающийся лечению нарыв; прыщ, вскочивший на здоровой коже.

— А что делает Реслоу? — поинтересовался Минелли.

— Он на той стороне. — Эдвард показал на север. — Можно догнать его.

Они услышали крик товарища.

Реслоу ушёл недалеко — к самой северной точке подножия горы. Эдвард и Минелли увидели его сидящим на корточках на валуне, напоминающем по форме ступку.

— Скажите мне, что я не вижу то, что вижу, — воскликнул Реслоу, показывая на тень под камнем. Минелли с гримасами поспешил к геологу, опередив Эдварда.

В двух метрах от валуна на песке лежало нечто, на первый взгляд напоминающее доисторического летающего ящера, например птеранодона. Развёрнутые крылья таинственного существа безжизненно лежали на песке.

Это не минерал, мгновенно оценил Эдвард, и это не похоже ни на одного известного ему зверя. Предмет, лежавший перед ним, мог быть кактусом-мутантом или каким-то другим растением. Пожалуй, вот — самое разумное объяснение.

Минелли кружил возле находки, из предосторожности не приближаясь к ней. Это неопределённое создание природы было размером с человека, симметрично и неподвижно, грязно-зелёного цвета с телесно-розовыми пятнами. Минелли остановился и уставился на диковинку.

— Не думаю, что оно живое, — предположил Реслоу.

— Ты его трогал? — поинтересовался Минелли.

— С какой стати?

Эдвард опустился на колени перед загадочной находкой. Он не мог отказать в логике её конструктору: что-то вроде головы в форме епископской митры или расплющенного о песок артиллерийского снаряда, пара выпуклых лопаток под этой украшенной гребнем головой, а ниже — короткое худое туловище и поджатые сключенные ноги — короткие конечности с шестью пальцами.

Это не растение.

— А может, это — труп? — брякнул Минелли. — Скажем, собака, завёрнутая в…

— Нет, — ответил Эдвард, не в силах оторвать глаз от находки. Он протянул к ней руку, но передумал и не дотронулся.

Реслоу поднялся.

— Я даже подпрыгнул от испуга.

— Господи, Боже мой! — вздохнул Минелли. — Что нам делать?

Голова оторвалась от песка, и на геологов посмотрели три прозрачных глаза цвета хорошо выдержанного хереса. Шок был настолько велик, что никто не пошевелился. наконец Эдвард медленно, даже будто нехотя отступил назад. Глаза на митре следили за ним, затем закатились, и голова вновь упала на песок. Существо издало звук, приглушённый и неразборчивый.

— Мне кажется, нам лучше уйти, — предложил Реслоу.

— Оно очень слабое, — заметил Минелли.

Эдвард занялся поисками следов или бечёвки — доказательств розыгрыша. Он почти не сомневался, что имеет дело не с ловким трюком, однако хотелось до конца убедиться в этом. Уж слишком нелепые гипотезы одна за другой лезли в голову.

Снова раздался приглушённый звук.

— Оно говорит что-то, — бросил Реслоу.