Городская магия, стр. 30

Значит, парень сказал, что у меня слишком обыкновенная внешность, перепутать меня с кем-то ничего не стоит. Это, с одной стороны, хорошо, один раз мне повезло. С другой стороны, второй раз они вряд ли ошибутся. Моя фотография у них есть. Откуда-то они знали, что меня нужно ждать именно на этой дороге. Откуда? Кто мог знать, что я поеду на дачу и буду возвращаться в воскресенье вечером? Да уж, вопросов больше, чем ответов! Хорошо бы посоветоваться с кем-нибудь, но… с кем? Кому я могу доверять? И кому я понадобилась, чтобы за мной гоняться начали, вот в чем вопрос!

Советоваться мне было не с кем. Родители перепугаются до полусмерти, ну а университетское начальство, скорее всего, пропустит мои бредни мимо ушей. Подумаешь, привязались мужики на дороге, с кем не бывает! Нет, тут подмоги ждать неоткуда…

Вид машины и особенно манера моих преследователей разговаривать наводила на мысль, что это какие-то бандиты. Что им от меня надо, вопрос второй, а вот на то, что в университетское общежитие они не сунутся, я сильно надеялась. Значит, эту неделю я с территории университета ни ногой. Хм… а ведь если они знают о моих привычках, то наверняка осведомлены и о том, что по субботам я езжу в «Дубки», и могут меня поджидать. Дорога там идет лесом — кричи, никого не докричишься. Но до «Дубков» мне добраться необходимо, хотя бы потому, что если кто и сможет дать мне совет по поводу сложившейся ситуации, так это Давлетьяров. Значит, ехать надо на неделе, пораньше с утра, и при этом по возможности изменить внешность. Тут я хмыкнула: дожила, Чернова, в шпионов играть взялась! Если за тобой охотятся серьезные ребята, твоя маскировка их не обманет! Но все же хотелось успокоить себя, чем я в понедельник и занялась. Проще всего, конечно, было бы воспользоваться иллюзией, но ее поддерживать замучаешься, а отвлечешься — все усилия насмарку.

Обычно я совсем не крашусь, хотя и умею, просто потому, что лень тратить на это время. Оказывается, немного макияжа здорово меняет внешность, особенно если погуще намазать ресницы и губы! Плюс солнечные очки, одолженные у соседки по общаге… Хорошо, но мало. Пришлось еще переодеться: завалявшиеся в чемодане «приличные» бриджи вместо любимых потертых джинсов, топик веселенькой расцветки. Сюда нужны были туфли на каблуках, но я решила не рисковать: если придется бегать, на каблуках я далеко не убегу, я на них и хожу-то с трудом. Пришлось разориться на новые яркие кроссовки.

Обратив внимание на мои попытки сменить имидж, одна из девчонок-соседок посоветовала мне подстричься. Решила, должно быть, что я вознамерилась, наконец, найти себе парня. Я подумала, пришла к выводу, что свой резон в этом есть, и заглянула в ближайшую парикмахерскую. Я-то всегда носила волосы чуть ниже плеч, соберешь их в «хвост», и отлично, никакой возни, только подравнивать раз в несколько месяцев. Ну а после процедуры, критически оглядев себя в зеркале, я пришла к выводу, что теперь меня родная мать не узнает. Короткая стрижка, кокетливое каре, изменило меня радикально, вот только волосы лезли в глаза. Мастерица уверяла, что идет мне необыкновенно, да и соседки в общаге новый образ одобрили. Мне, если честно, было все равно, идет мне или нет, главное, что узнать меня теперь было сложно. В приливе одновременно вдохновения и жадности я купила на лотке пакетик иранской хны вместо дорогой краски для волос и намазала ей голову, но немного перестаралась. В результате из средне-русой я стала огненно-рыжей, но так было даже лучше.

В среду рано утром, как только открылось метро, я отправилась на автовокзал. В такую рань, да еще в будний день, автобус шел почти пустой. Я извелась, оглядываясь по сторонам и пытаясь вычислить, следит за мной кто-то или нет. Потом разозлилась, поняв, что это уже отдает паранойей. Если на меня попробуют напасть, я буду отбиваться, а там уж будь что будет. Уж всяко лучше, чем шарахаться от каждого парня, решившего со мной заговорить. А их, кстати, было не так уж мало, только в метро привязались, несмотря на ранний час, двое, а в автобусе подсел еще один, все норовил меня разговорить. Я, правда, отшила его, и резко, не до того мне было, хотя перемена отношения представителей сильного пола к моей персоне смешила. То не замечали в упор, а то… Только и надо было, что перекрасить волосы и нацепить кокетливые брючки в облипочку.

Эти брючки, кстати, я прокляла раз сто, пока шла по лесной тропинке к «Дубкам», — на мои голые ниже колен ноги набросились комары, а я, конечно, забыла дома средство от них. Буду теперь чесаться, как шелудивая болонка…

Но все это было ерундой по сравнению с тем, что ждало меня в «Дубках». Честное слово, это был первый и единственный раз, когда мне удалось поразить Давлетьярова до потери дара речи. Вообще, если честно, он меня и узнал-то не сразу, что говорило о действенности маскарада.

— И что это означает, Чернова? — поинтересовался он, когда дар речи обрел. Потом добавил неожиданно: — Я не говорю, что ты плохо выглядишь, но с чего бы вдруг?

— Весна, Игорь Георгиевич, — пожала я плечами. — Тянет на перемены…

— Охотно бы поверил, — хмыкнул он, — знай я тебя немного хуже. Что у тебя случилось на этот раз, Чернова? Ты ведь явилась сюда среди недели не потому, что жаждала меня увидеть?

Ну что на это скажешь? Я ответила правду:

— На самом деле, именно за этим. — Полюбовалась пару секунд непередаваемым выражением лица Давлетьярова и добавила: — Мне, кажется, снова нужна ваша помощь, Игорь Георгиевич…

— Только не говори, что тебя исключили из университета за неподобающий внешний вид, и теперь мне нужно замолвить за тебя словечко, — усмехнулся он. — В этом случае ты не по адресу. Излагай.

И я изложила, видя, как постепенно лицо Давлетьярова делается из насмешливого — мол, ну что у тебя могут быть за проблемы? — серьезным и даже мрачным.

— Ты мастерица влипать в истории, Чернова, — сказал он устало, выслушав до конца мое повествование. — От меня ты чего хочешь?

— Не знаю… — Я только теперь сообразила, что помочь мне Давлетьяров, даже если сильно захочет, вряд ли сумеет. — Я думала, вы что-нибудь посоветуете…

— Не больно ты раньше слушала мои советы, Чернова, — ядовито произнес Давлетьяров. Я могла бы как-нибудь съязвить в ответ, но прикусила язык. — Сядь и помолчи, будь любезна. Книжку вон почитай.

Книжка была на французском, на котором я могла только досчитать до десяти и поздороваться. То ли Давлетьяров этого не знал, то ли нарочно издевался. Впрочем, книга была старого издания, с отличными иллюстрациями, так что занятие мне худо-бедно нашлось. Жаль только, иллюстраций было мало, я успела пересчитать все камни в колье какой-то жеманной красавицы в кринолине и прочие мелкие предметы, а Давлетьяров все молчал. Вид у него, кстати, был не сосредоточенный, а самый что ни на есть расслабленный, словно он и не думал вовсе, а ворон считал.

— Вот что, Чернова, — произнес он, наконец. — Мне решительно непонятно, что могло понадобиться от тебя каким-то бандитам, как ты утверждаешь…

— Может, я все это выдумала? — съязвила я. Если честно, от Давлетьярова я ожидала какой-нибудь стройной версии происходящего. — Или мне приснилось?

— Не перебивай меня, будь любезна, — нахмурился Давлетьяров. — Я ничем не могу тебе помочь, во всяком случае, до тех пор, пока не разберусь в ситуации. Поэтому в следующий раз, когда они тебе встретятся. — а если искали именно тебя, то этот момент непременно наступит, — сперва выслушай то, что тебе скажут.

Я хмыкнула. Будут они разговаривать, как же…

— А если они не захотят разговаривать, а сразу приступят к действиям, — продолжал Давлетьяров, — я думаю, нелишне будет показать им, что ты готова к ответным мерам. В пределах допустимой самообороны, естественно. Тебе, Чернова, думаю, по силам дематериализовать автомобиль?

— Наверно, — пожала я плечами. — Я не пробовала ни разу.

— Вот и попробуй, — кивнул Давлетьяров. — И хватит на сегодня об этом. Надеюсь, ты заявилась не с пустыми руками? Кажется, ты собиралась закончить раздел?..